Декабрьский саммит 2025 года в Брюсселе стал точкой невозврата для классической европейской оси. Политическое землетрясение, спровоцированное провалом инициативы канцлера ФРГ Фридриха Мерца по использованию замороженных российских активов на сумму 210 миллиардов евро, обнажило новую реальность: президент Франции Эммануэль Макрон фактически заблокировал своего ключевого партнера.
В кулуарах Евросоюза открыто заявляют, что за это «предательство» Елисейскому дворцу придется заплатить изоляцией, поскольку маневр Парижа разрушил остатки доверия между двумя ведущими экономическими державами и крупнейшими столицами Старого Света.
Канцлер Мерц, пришедший к власти в ФРГ на волне февральской победы христианских демократов, стремился решительно покончить с «немецкой нерешительностью» эпохи Олафа Шольца. Его амбициозная программа - от реанимации ядерной энергетики до создания фонда оборонных инвестиций в один триллион евро - требовала жесткой консолидации ЕС. Однако в решающий момент, когда Берлин попытался превратить российские активы в финансовый рычаг для воюющей Украины, Макрон предпочел кулуарное сопротивление публичной солидарности. Ссылаясь на юридические риски, президент Франции сформировал тактический альянс с Бельгией и Италией, парализовав тем самым немецкую инициативу.
Подоплека этого демарша кроется в глубоком финансовом кризисе Пятой Республики. Пока Берлин запускает мотор экономики через масштабные реформы, Париж зажат в тиски долга, превышающего 114 процентов ВВП. С хроническим дефицитом бюджета в 5,4 процента Франция находится в «красной зоне» устойчивости, и любые государственные гарантии по замороженным активам могут спровоцировать обвал ее кредитного рейтинга. На этом фоне Германия с долгом в 62 процента ВВП и растущим оборонным бюджетом, планируемым к 2029 году на уровне 162 миллиарда евро, выглядит доминирующим игроком, готовым к геополитическому риску.
Раскол между Германией и Францией иллюстрирует радикальную смену ролей: напористый Мерц выступает сегодня двигателем перемен, в то время как Макрон, оказавшийся в статусе «хромой утки», вынужден блокировать северного соседа, чтобы скрыть собственную слабость. Драматизм ситуации подчеркивается тем, что Париж нашел неожиданного союзника в лице премьер-министра Италии Джорджи Мелони. Их связка не только затормозила вопрос активов, но и помешала Мерцу добиться немедленного подписания торгового соглашения с Меркосур (масштабная сделка о свободной торговле между Евросоюзом и торговым блоком латиноамериканских государств, в который входят Бразилия, Аргентина, Уругвай и Парагвай - ред.), лишив канцлера важной внешнеполитической победы.
Противостояние уже перекинулось на стратегический сектор авиастроения, став ареной борьбы национальных интересов. Глубокий конфликт между «семейным бастионом» французского суверенитета Dassault Aviation и паневропейским гигантом Airbus ставит под угрозу проект истребителя 6-го поколения. Для Мерца нежелание семьи Дассо делиться технологиями при немецком финансировании стало красной линией. В Берлине все громче звучат призывы искать альтернативных партнеров, минуя Францию, что может окончательно похоронить идею «европейской стратегической автономии».
Парадокс момента заключается в том, что Евросоюз окончательно принял французские по духу концепции государственного регулирования в промышленности именно тогда, когда сама Франция утратила ресурсы для лидерства. Как следствие, на фоне угроз Дональда Трампа по введению пошлин и сокращению американского военного присутствия в Европе франко-германский двигатель выглядит разобранным.
Единственным хрупким компромиссом саммита стал кредит Украине в 90 миллиардов евро под общие гарантии ЕС. Однако отказ от использования непосредственно российских валютных активов означает, что Европа продолжает оплачивать участие Украины в войне из кармана своих налогоплательщиков, а не за счет агрессора. Это усиливает внутреннее напряжение в Германии, где Мерц будет вынужден оправдываться перед избирателями за рост расходов при наличии «лежащих без дела» российских миллиардов.
В Брюсселе растет ощущение, что эпоха паритета закончилась: Германия возвращается к доминированию, а Франция уходит в глухую оборону, ставя национальный бюджет выше общеевропейского будущего.
