Участковый: «Вот народ пошел – никакого уважения к власти!» наша публицистика

Чингиз Гусейноглу

…Никто уже не помнит, когда она появилась впервые в нашем дворе, что в самом центре Баку – неподалеку от Парапета, как с незапамятных времен называют уютный сквер напротив нынешнего красавца «Макдональдса». Впрочем, названье это помнят разве что старые, точнее коренные бакинцы, которых, увы, нынче можно пересчитать по пальцам.

Она – Фатима-хала, пожилая словоохотливая азербайджанка с неповторимым шекинским говорком и юморком, за что собственно и покупают, как мне кажется, жители дома все то, что она вываливает на импровизированный прилавок – скатерть в центре двора - свою нехитрую снедь: яблоки, груши, айву, виноград – в соответствии с сезоном. И каждый раз это ее действо сопровождается очередной политологической импровизацией. Вот последний образчик ее диалога с участковым, который умудрился построить в центре двора служебный кабинет, из-за чего Фатима-хала воспринимает его как жителя, несмотря на его милицейские погоны.

- С каких краев айва? - вопрошает человек в мундире, поднося дар шемахинской природы к радости Фатимы не ко рту, а к своему – на поллица носу.

- А ты сам догадайся. Тебе по службе положено все знать, - отвечает торговка, на всякий случай незаметным движением забирая айву.

- Вот народ пошел – никакого уважения к власти, - бурчит участковый.

- А ты подумай – отчего так? - охотно продолжает диалог торговка, не забывая отвешивать фрукты подошедшим хозяйкам, c которыми она также на «ты » и давно.

Я знаю, что произойдет далее. Милиционер удаляется, предворительно наполнив свой кулек, как он утверждает, чем бог послал.

– Гоните еще рубль, - молниеносно обращается Фатима-хала к очередной покупательнице.

- Вы же только что сказали, что за килограмм - трешка!

- А кто мне заплатит за вашу госохрану? - парирует торговка, в то время как милиционер скрывается в дверях своего кабинета.

- Ах, да! - с пониманием реагирует на неожиданное повышение цен жительница. И тут выясняется, что очередь только и ждала этого ее: «Ах, да!»

Ладно уж, айва у тебя подорожала из-за участкового. А из-за кого буханка скукожилась до полкило, а цена дошла чуть ли не до рубля? А масло? Мясо? И это при такой пенсии!

- Слышь, корреспондент?!

Это Фатима-хала призывает в свидетели меня.

- Вот о чем бы тебе надо написать. А ты все о международном положении, да Трампе и Путине, будь они… (далее следует непереводимая игра азербайджанских идиоматических выражений).

Я закрываю окно и сажусь за компьютер, мысленно благодаря торговку за отличную тему …

* * *

Однако довести до конца неожиданно возникший сюжет мне не удается – звонит парикмахер, к которому я не могу попасть последние три дня. С тех пор как в славные советские времена мне была предоставлена квартира в самом центре города, я пользуюсь услугами уста-Мамеда, к которому с такой же регулярностью наведываются многие представители доперестроечной номенклатуры. Увы, с некоторых пор парикмахерская приглянулась высокому начальству Баксовета, и это кончилось тем, что уста-Мамеду пришлось перебираться в район Бешмертебе. Это, по счастью, не микрорайон, но все же добираться сюда большинству постоянных клиентов приходится или пешком, или на такси. Таким образом, стоимость услуг брадобрея мгновенно подскакивает на целых пять манатов…Слава богу, выручают гонорары родного haqqin.az…

- С чего это ты вышел «на охоту» ни свет, ни заря? - обращаюсь я к своему старому знакомому водителю Рауфу, облюбовавшему наш дом в качестве удобной стоянки. Вообще-то Рауф никакой не таксист, так себе, педагог по математике. Водителя же он начинает изображать обычно к вечеру, когда число клиентов несколько возрастает. Сейчас же середина дня! С чего бы это?

- Ждем митинга! - с нескрываемой надеждой в голосе оживляется математик-таксист. Так, словно покойный Эльчибей лично поручил ему выступить перед предстоящим народным сборищем. Господи, и он тоже туда же – в политику ударился! И чего людям неймется?!  Оказывается, по митинговым дням заработок таксиста подскакивает аж в два три раза – с центра до стадиона «Мехсул» - червонец – никак не меньше. А клиенты из числа митингантов у Рауфа все как на подбор официанты – когда-то обслуживали в чайных Эльчибея с его дружками. Их мой таксист поминает с нескрываемым восторгом: на чаевые, после того как они со своим вожаком Абульфазом благоустроились в президентском дворце, не жались. «Не то, что нынешние! На своих мерседесах предпочитают разъезжать…» С другой стороны, думается Рауфу иногда, чем черт не шутит, глядишь, поменяется все и переберутся его нынешние клиенты-официанты вновь в президентский аппарат… Однако в последнее время он все реже развивает эту общепитовско-народофронтовскую тему.

* * *

Зато уста-Мамед, мужественно отказавшийся от нескольких случайных клиентов ради одного – постоянного, рассматривает митинговые страсти как шанс вернуться на родное старое место в эпицентре Баку. И с каждым новым сборищем этот шанс обретает в его мечтах все более реальные очертания.

Одно плохо, полагает мастер, молодых лидеров маловато. «Вот, посмотрите на Аздраму, - кивает он в сторону театра, где я недавно побывал на премьере, о чем лучше было бы не вспоминать, - там, что ни день – новое представление!» Столь некорректное сравнение – театра с митингом ничуть не смущает моего собеседника, ловко орудующего расческой и ножницами у меня за самым ухом: «Какая разница – митинг тот же театр. Театр трагикомедии», - уточняет он не из желания обидеть любителей помитинговать, а исключительно для того, чтобы продемонстрировать свою осведомленность  о театральной жизни. По счастью, мне не суждено дослушать рассуждения парикмахера о премьерах в Аздраме. Дверь парикмахерской распахнулась и в следующее мгновенье мой мастер слился с хором молодых людей, как выяснилось, из числа потенциальных митингантов. Их сообщения о полном провале намечавшегося митинга заставили мастера забыть об Аздраме, ожидаемых премьерах, популярных актерах и, увы, обо мне, сидящем в кресле клиента…

* * *

Направляясь домой, я мысленно подводил итоги вроде бы столь оптимистично начинавшегося дня: парикмахер не достриг, таксист не довез (в центр города – не пробиться!), последнее развлечение – митинг и тот не состоялся. Что ни говори, а прав парикмахер: не жизнь у нас, а сплошь аздрама...

13558 просмотров