Неожиданное открытие новой геополитики: тюркско-славянский союз наша аналитика

Александр Караваев, автор haqqin.az

Один из центральных вопросов текущей постсоветской геополитики - перспектива и возможная глубина сближения российского и тюркского проектов интеграции. Эти интеграционные союзы не составляют одного целого, но субъекты обоих одновременно состоят как в Организации тюркских государств, так и в ЕАЭС.

Базовые координаты двух объединений строятся на оси российско-турецких экономических взаимоотношений (товарооборот объемом свыше $25 млрд, из них 21% номинированы в рублях), Турция в тройке основных покупателей российской зерновой продукции, участник сложнейшей атомной и военно-технической кооперации высшего уровня (совместная сборка ряда современных моделей вооружений, включая новый проект ЗРК C 400), Россия основной покупатель турецкой плодоовощной продукции, лидер в потреблении турецких рекреационных услуг...

Если бы место Турции на постсоветском пространстве занимали США, ЕС или аналогично активная КНР, то ситуация для Москвы была куда сложнее

Границы их общей евразийской платформы структурируются треугольными и двухсторонними линиями взаимодействий: Россия - Азербайджан - Турция, Азербайджан - Турция, Россия - Азербайджан. В рамках СНГ: Россия - Узбекистан (более $6 млрд), Россия- Казахстан (около $20 млрд), Азербайджан - Беларусь, Беларусь - Казахстан. С подключением Ашхабада в качестве наблюдателя в Тюркском совете формируется линия Анкара - Азербайджан - Туркмения. Узбекистан постепенно присоединяется к ЕАЭС: с 2018 года Москва и Ташкент оформили более 150 совместных проектов, их общая сумма составляет около $14 млрд. 

В основном эта платформа взаимодействия развивается на базе постсоветского пространства и его инфраструктуры. Россия и Турция находятся в общем пространстве интересов и ресурсов, фактически не проводя разделительных линий и сепарации интересов.

Некоторые полагают это слабостью, утверждая, что Москва превратила свой "пояс соседства" (постсоветское пространство) в проходной двор и теряет там позиции.

При этом такие оценки игнорируют новые практики и способы контроля, более тонкие и изощрённые. Кроме того, учитывая агрессивность или, мягче скажем, резкость Москвы в проведении своих проектов на внешней переферии, понятно, что в ближнем поле Москва вовсе не утратила, а, напротив, развернула игру по своим правилам - "иголки" обострения выносятся в отдельную конфликтную папку (армяно-азербайджанский кейс, сирийский, украинский), а в условном ближнем круге - экономическое партнёрство, своеобразный "пушистый мех", сообщество интересов.

Собственно, несложно представить, если бы место Турции на постсоветском пространстве занимали США, ЕС или аналогично активная КНР (если бы Китай выстраивал для этого длинную стратегию), то ситуация для Москвы была куда сложнее. А о перспективах комплексного взаимодействия и сложносочетания интересов с такими игроками можно было бы забыть.

Россия усиливает Турцию, а Турция - Россию

Собственно, в этом суть политических правил, которые стараются соблюдать Путин и Эрдоган - стремиться обустраивать общее пространство, по принципу: Турция должна усиливать Россию, а Россия - Турцию.

Тот же принцип относится к остальным странам-участникам взаимодействия общего пространства ЕАЭС и Тюркского объединения.

Если мы согласимся с таким подходом, то увидим сложную, но достаточно гармоничную систему с определенным набором зримых интересов. Естественно, что они диктуются и формулируются конкретным сообществом лидеров: Путин, Эрдоган, Алиев, Мирзиёев, Лукашенко, Назарбаев, Токаев.

Самое неожиданное для профессиональных наблюдателей в этой схеме, что исторические ожидания закономерностей конфликтов между Россией и Турцией обнуляются этими самими интересами текущего стратегического взаимодействия. Достаточно посмотреть на дружеское высказывание пресс-секретаря Путина по поводу карты тюркского мира: "Наши турецкие партнеры пестуют идею тюркского единства, это нормально. Я единственное, что могу сожалеть, что на карте все-таки не стоит большая красная звезда в центре тюркского мира... он на территории Российской Федерации, на Алтае, в том священном месте для любого тюрка, откуда они и пошли родом". А ведь ряд СМИ успели сделать выводы об агрессивном намерении Анкары и даже претензии на переделы России.

Откровение Пескова выражает стратегическое видение Кремля в вопросе тюркской интеграции

При этом проблема влияния на российско-турецкий баланс их внутренней политики, внешних конфликтов с третьими странами, интересов глобальных игроков, которым выгодна дестабилизация между Москвой и Анкарой, - достаточно серьезный вызов.

Кроме того, не будем забывать - что для Москвы, что для Анкары их общая евразийская платформа только часть от общего объема внешней политики каждой из сторон.

Скажем, европейский политический театр достаточно сложен как для Турции, так и для России. Но потенциал этой конфликтности совершенно различный. Достаточно сильное давление имеют проблемы "внутреннего двора": Сирия для Турции, Украина для России. Видно, что обе стороны пытаются сохранить за собой "пакет влияния" для сохранения возможности воздействовать друг на друга в кризисной ситуации. Однако условно "красные линии" удерживаются от краха куда прочнее, чем, например, в отношениях Москвы и НАТО.

В этом плане, кстати, самостоятельная в своих решениях Турция для России скорее "особый" член атлантического альянса, выведенный за скобки отношений с этим блоком.

Отсюда стало возможным договариваться по координации в армяно-азербайджанском конфликте. Он стал наглядным примером возможности "пакта интересов" в столь сложной и даже трагичной ситуации: Анкара не играет здесь на обострение и готова оставаться в ряде вопросов на "вторых" ролях, сохраняя братский союз с Азербайджаном. Интересно, что ещё в начале 2010-х годов никто бы не подумал, что патронировать разрешение Карабахской проблемы будет именно данная пара государств, а не условный альянс ядра МГ ОБСЕ. Кто бы мог подумать, что так разительно изменится геополитический расклад в этой части мира.

Россия и Турция уважают установленные красные линии, разделяющие их интересы на Евразийском пространстве

Возможен ли дальнейший симбиоз ЕАЭС и ОТГ?

Появление Организации тюркских государств можно рассматривать как стадию постепенной кристаллизации тюркского сообщества из культурно-информационного проекта в хозяйственно-экономический.  

Но уже очевидно, что оно не может существовать отдельно от экономической конструкции ЕАЭС, как и ЕАЭС не может постулироваться без тюркской составляющей.

Если разбивать это пространство на этнонациональные составляющие, то получается, что славянский союз и тюркский союз это как два крыла евразийского хартленда. И хотя в макроэкономическом плане обе из этих составляющих являются полупериферией между Китаем и Евросоюзом. В военно-техническом плане славяно-тюркское взаимодействие является фактором мирового влияния, если не господства, так как ни один из глобальных центров сил не сможет бросить вызов такой потенциальной коалиции. Понятно, что многим на Западе такой сценарий не нравится.

Возникает вопрос, можно ли под эту потенциальную комбинацию подвести идеологическую платформу?

В определенной мере зерна этого были заложены на рубеже XIX-XX веков в трудах Исмаила Гаспринского, крымско-татарского интеллектуала и просветителя.  

Симфония Гаспринского о славяно-тюркском взаимодополнении - философия новой идеологии

Стоя на позициях прогрессивного развития общества того времени, накануне распада империй, этим мыслителем постулировалась необходимость взаимовыгодной симфонии славянских и тюркских народов, конфессиональной терпимости христиан и мусульман, неприятия радикальных действий.

Сейчас, конечно, это требует редактирования под современные реалии. В частности, нужно вербализовать тот факт, что по отдельности эти два проекта обладают серьезным дефицитом. Тюркскому не хватает российского масштаба в плане сырьевых и технических резервов, а российскому (Союзному государству России и Беларуси, в частности) - пассионарной энергии рывка, которая есть в избытке у тюркского братства. Именно эта энергия, способность мобилизоваться перед лицом общенациональной задачи, позволила азербайджанцам преодолеть себя и с доблестью пройти военное столкновение.

В этом плане мы обязаны взаимодополнять друг друга. Это постоянная работа - законсервировать достигнутое, даже полноценным формальным документом, и это не гарантия от ударов извне. Такой союз как живой организм нужно постоянно подпитывать новыми продуктивными задачами. 

Если эти два проекта сольются в одно, не юридически на бумаге, а фактически, по содержанию, то это станет неожиданным открытием геополитики XXI века.