Жизнь по соседству с войной киевский дневник Эйнуллы Фатуллаева

Эйнулла Фатуллаев, Киев

На моих глазах произошло перерождение украинской армии, которая закалялась как сталь на протяжении самой кровопролитной и жестокой с момента развала Советского Союза войны...

В третий раз за год переступаю порог некогда самой счастливой постсоветской страны, ныне охваченной огнем безбожной войны. Но в предыдущие свои приезды в пылающую кровью войны Украину как-то не складывался образ украинской армии. Это была некая невидимая мифическая сила, повергающая в прах «вторую могущественную армию мира». Занавес скрывал лицо украинской армии. Разве что Харьковская битва, которая все еще стоит перед глазами. Но в Харькове возобладали чувства – оторопь и восторг. Будто восставшие из небытия исполины – украинские солдаты в считанные часы расправились с незваным гостем, который, как и 40 лет назад в Афганистане, шел на душманов безбашенной большевистской колонной…

Новая Украина в одном автобусе

В этот раз я встретил другую Украину и, наконец, заглянул в глаза мифической армии. По дороге из провинциального городка Могилев, проезжая Винницу, остановившись в Житомире, пробиваясь сквозь гигантские пробки у въезда в Киев, куда спешат необъятные фуры с оружием и продовольствием со всей цивилизованной части планеты, на моем пути встречались сильные, но вежливые, уставшие, но стойкие солдаты. Со стеклянными глазами, но скорбным взглядом, выражающим уныние и ярость. Вся Украина слилась с армией. Похоже, украинская армия и есть весь народ.

«Знаете, почему Россия не сможет победить в этой войне?» - задается вопросом сидящий рядом со мной в небольшом маршрутном автобусе офицер элитного подразделения украинской армии, азербайджанец по национальности Рафаэль. «Посмотрите вокруг. Этот народ научился жить, не замечая ужасов войны. Где вы еще встретите людей, которые спешат на работу под грохот канонады, разрывающей земли и сердца?»

Слева от меня сидит Людмила. Она вздрогнула и взволнованным голосом попросила о помощи. Кто-то отправил весточку о сыне, который все еще бьется на передовой самого сложного и кровопролитного фронта в Бахмуте. О да, Бахмут! Эта война началась для меня в Бахмуте, куда забросила злополучная судьба журналиста. Наплыли воспоминания, как вдруг послышался тихий плач Людмилы: «Скажите, пусть остановит автобус. Мне плохо!» Спринтер (так украинцы называют скоростные междугородние автобусы) останавливает у опушки леса, и мы буквально выносим вместе с Рафаэлем из автобуса разбитую горем женщину. Сын тяжело ранен. Как вынести матери такое горе?.. Как? Но политики не замечают слез матерей… Да и водитель нервно курит, недовольный горем убитой матери. Ему надо вовремя доехать до столичного автовокзала. «Бросай сигарету и собирайся. Вы не одни», - безжалостно торопит меня и плачущую Людмилу бесчувственный водитель.

Новый образ украинского воина

А как вынести гибель беременной девушки, оставшейся под завалами разрушенного иранским дроном пятиэтажного дома?! Спустя сутки, уже в самом Киеве, атакованном иранскими дронами, пробиваемся через полицейские кордоны к горящему дому. Под передним зеркалом в автомобиле висит православный крест. Господи, за что же прозванный шахидом – великомучеником во имя Аллаха – этот зверский дрон убил невинную беременную девушку? Разве шахиды убивают невинных? Иран и его аятоллы олицетворяют убийство невинной женщины. И не только на улицах Тегерана, где женщины бросают вызов хиджабам. Но и в свободолюбивой Украине. Сквозь православный крестик через лобовое стекло раскрывается зловещий мираж: чудовищный вид уродливого убийцы-шахида и капли крови невинной красивой киевлянки. Теократия и тоталитаризм повсюду наступают на свободу…

Девятый месяц войны и адских бомбардировок не нарушили не только жизнь, но и функциональность общественного транспорта. В украинских городах общественный транспорт работает, как немецкие часы: междугородние автобусы справляются с пассажирским потоком, поезда проходят по самым горячим точкам, троллейбусы не замечают иранских дронов, вагоны в заполненных людьми метро прибывают в назначенный час…

Иду по улицам. И не верю своим глазам. В самом эпицентре взрывов пожилая женщина подметает улицу. «Зачем? Ведь на другой улице идет война?» - спрашиваю удивленную женщину, которая не понимает философии моего вопроса: «Это моя работа!»

Почему шахиды убивают невинных беременных женщин?

Украинское государство демонстрирует высокую самоорганизацию, украинское общество поражает высоким уровнем самосознания.

Война не нарушила жизненный ритм. Люди проходят мимо войны. Да, зачастую погибают. Но гностики относятся к шальной пуле или осколку ракеты как к роковой и досадной случайности, а верующие как к божественному предзнаменованию и предопределению. При этом ни йоты сомнения и колебания в собственном выборе. Повсюду солдаты в экипировке НАТО. Подтянутые, в прекрасном обмундировании, в панамах и кепках, с большими вещмешками на спине. Лица украинских солдат чем-то напоминают ичкерийских бойцов времен второй чеченской войны. Теряюсь в догадках – что же это такое? Неужели в украинской армии столько «ваххабитов»? Все чаще встречаются с бородами без усов. Не могу удержаться и спрашиваю одного из таких солдат на железнодорожном вокзале: «Почему у многих солдат такие «ваххабистские» бородки?» Солдат улыбается: «Нет, это не связано с религией. Просто с бородой удобнее, некогда бриться, а вот усы мешают во время еды». Вместе смеемся. Долго пытаюсь уговорить солдата сфотографироваться для репортажа. Ни в какую… Они все немногословны. И спешат на передовую Отечественной войны.

Отечественная война – это не выбор Зеленского, он всего лишь воплощение воинственной и бескомпромиссной народной воли.

Главный вопрос – война с Россией приняла затяжной характер, и подавляющее большинство украинцев осознают эту очевидную истину. Готово ли украинское общество к долгой войне, которая унесет немало жизней и оставит после себя в руинах многие города? Как Зеленский почувствует обратное движение маятника общественного мнения? В каких формах проявит себя новое общественное настроение? И как поступит власть? Во время прогулки по вечернему Киеву обращаюсь с этими вопросами к одному из представителей нового поколения украинских журналистов, эксперту Александру Коваленко, хорошо известному со времен первой войны под ником блогера «Злой одессит». «Зеленский просто уйдет. Он не станет цепляться за власть. Это не Янукович. Он покинет политическую авансцену после первой протестной волны», - убежден мой собеседник.

Зеленский – это народная воля

Да, в Украине действует жесткая военная цензура. Но она не ограничивает свободу выражения пацифистов и противников войны. Она разоружает коллаборационистов. Возникает вопрос: почему украинское общество должно прийти в уныние, когда Запад разворачивает всестороннюю помощь, а украинская армия проявляет чудеса на полях кровопролитных сражений? Аргументы «Злого одессита» обезоруживают. Россия не оставила выбора этому жизнерадостному, но воинственному народу…

Возвращаюсь тихим размеренным шагом по многолюдному Крещатику и беспрестанно оборачиваюсь на прохожих – беззаботных молодых людей, чей покой и беспечность не нарушают сообщения о взрывах в соседних кварталах. Киевляне смиренно живут по соседству с войной. Между звуками ревущих и летящих мимо задорных юных мотоциклистов и ревом иранских дронов, убивающих мирных киевлян. Мир и война переплелись на улицах Киева.

«Я хочу уехать. Если честно, не вижу для себя никаких перспектив в этой стране. Но друзья отговаривают, просят потерпеть. Все терпят и надеются на скорейшее улучшение. А сколько еще терпеть? Мне 45 лет. Все говорят – будет хорошо. А когда? Но и жена не хочет уезжать. Куда я уеду без семьи?» - рассказывает театральный режиссер Игорь Спиваков. Мой собеседник уверен, что эта война затянется на годы.

На Бессарабской перед популярными среди киевлян кафе до наступления комендантского часа собирается много молодежи. Прислушиваюсь к беседам за столиками. Кто-то разливает шампанское. К соседнему столику подошли известные украинские киноактеры – Максим Сосновский и Алина Лондон… Все увлеченно обсуждают будни и заботы. Ни слова о войне и надвигающейся новой воздушной тревоге. Люди отгоняют тревогу. Они научились жить по соседству с войной, которая пришла в их дома как сиюминутный призрак…