Пакистан атаковал семь объектов на территории Ирана ракетными ударами. Ряд ударов был нанесен по домам белуджских сепаратистов, проживающих в Иране, однако сообщается и о том, что обстрелу был подвергнут и объект КСИР.
Исламабад показал Тегерану, что в игру с ракетными ударами по территории соседей вполне можно играть вдвоем. Как заявляет МИД страны, «сегодня утром Пакистан предпринял серию хорошо скоординированных и целенаправленных точечных военных ударов по укрытиям террористов в иранской провинции Систан-Белуджистан».
Добавив в конце, ирония пакистанским дипломатам тоже присуща, что «Иран — братская страна, и народ Пакистана с большим уважением и любовью относится к иранскому народу». Дескать, бомбить свои территории даже братской стране непозволительно.
Ответ Исламабада полностью зеркален и выверен. «Вы, без согласования с нами и игнорируя ранее достигнутые договоренности, бьете по белуджской группировке «Джейш аль-Адл», укрывающейся в Пакистане, мы бьем по Армии освобождения Белуджистана, укрывающейся на иранской территории». Ничья.
Белуджские сепаратисты – головная боль и Тегерана, и Исламабада, так что решать ее им необходимо вместе. Иранцы решили «продемонстрировать оскал», показав возможность индивидуального подхода к этому треку – в результате получили оглушительную пощечину, заставив нервничать индусов, с которыми вот уже несколько лет крутят политические интриги.
А заодно и китайцев, чей стратегический союз с Пакистаном давно уже перерос в нечто большее, чем просто союз. И против которого, следует заметить, как раз и воюет Армия освобождения Белуджистана, костяк которой составляют выходцы из племен Марри и Бугти, крупнейшие и влиятельнейшие в так называемом «Большом Белуджистане», раскинувшемся на части территорий Пакистана, Ирана и Афганистана.
Но дело даже не в посреднических усилиях третьих сторон, и без них войны не хотят ни в Исламабаде, ни в Тегеране. Более того, к этой войне ни там ни там не готовы. Максимум, чем закончится эта история – еще парочка взаимных ударов по Белуджистану, как иранскому, так и пакистанскому.
Тут главное, по моему мнению, другое – применение вооруженной силы против соседнего государства перестало быть табуированным. И совершается с легкостью необыкновенной, при равнодушном, в общем-то, отношении мирового сообщества. Нет сомнений, что тон этому задала Россия – но слишком уж много появилось в мире государств и группировок, следующих ее примеру.
Пока эти инциденты не влекут за собой серьезных последствий, однако такая ситуация не может длиться долго. Если ружье висит на стене, оно обязательно выстрелит, особенно в условиях, когда международная архитектура безопасности расшатана, и каждый день появляются новости о том, что в ней возникают все новые дыры из-за безответственного поведения тех или иных государств.
Мир перестал бояться войны. Более того, именно в ней начинают видеть решение накопившихся противоречий. Ошибочно считая применение масштабного насилия самым простым и эффективным выходом из ситуации. Но такой упрощенный подход опасен. Потому что контроль над ситуацией, время воевать и время мириться, может быть утрачен в любой момент. И тогда инциденты на границах могу вопреки замыслам политиков перерасти в полномасштабную бойню.
Совершенно не верится, что Тегеран сделает соответствующие выводы. Более того, судя по официальной реакции иранских властей, ответные удары Пакистана, как и иранские удары по Эрбилю, не вызвали у них ни капли рефлексии. Они непоколебимо уверены в своей правоте и готовы повторить. Эта твердолобость откровенно настораживает. Во всяком случае, сегодня Тегеран взял курс на исключение себя из числа ответственных международных игроков, все больше становясь мировым пугалом.
