В Белом доме рассчитывают на аплодисменты в связи с успехом американской посреднической миссии и выдвинули еще более масштабный план – а чего собственно, мелочиться – помочь Индии и Пакистану в решении проблемы Кашмира.
«Я горжусь тем, что США смогли помочь вам прийти к этому историческому и героическому решению. Хотя это даже не обсуждалось, я собираюсь существенно увеличить торговлю с обеими этими великими странами. Кроме того, я буду работать с вами обоими, чтобы посмотреть, можно ли после «тысячи лет» прийти к решению относительно Кашмира», - без лишней скромности написал американский президент в соцсети Truth Social.
Правда, это не помешало Нью-Дели и Исламабаду и после анонсированного Трампом соглашения о прекращении огня наносить удары по территории друг друга, а индийским ВМФ держать на ракетном прицеле пакистанский порт Гвадар, единственное окно Пакистана в морскую торговлю. Но, по мнению американцев, это уже «технические мелочи». С чем, в общем-то, вполне согласны правящие элиты обеих стран. Задача сплочения что индийского, что пакистанского общества вокруг «угрозы извне» достигнута, а это пусть и ненадолго, но сгладит существующую социальную напряженность.
Пока первый раунд в индийско-пакистанском конфликте остался за Исламабадом. Шесть сбитых самолетов, в том числе французские Rafale, один Су-30, один МиГ-29 и беспилотник Heron – серьезная заявка на то, чтобы пакистанскую систему ПВО, которую своему союзнику поставлял Китай, считать на данный момент самой надежной в Южной Азии. Ракетные удары и атаки беспилотников Индии по пакистанским военным объектам оказались менее эффективными. Но реальность в таких ситуациях в Индии сейчас никого не интересует. Как и то, каким образом индийские удары по пакистанской территории помешают в будущем совершении терактов.
Нужно понимать, что нынешний индо-пакистанский конфликт не урегулирован. Он просто поставлен на паузу. И сколько она продлится, год, три, пять, а то и вовсе несколько месяцев – не может сейчас сказать никто. И не потому, что его история тянется столетиями. Главное в том, что в последние десятилетия элиты Индии научились извлекать из него пользу, научились его политически монетизировать. Причем даже не саму войну, а ее угрозу.
Она, эта угроза, обладает сверхъестественной способностью перезагружать политические нарративы, объединять недовольное население под иллюзией патриотизма и отвлекать внимание от внутреннего упадка к внешней опасности. Стоя у руля злобного правого движения хиндутвы, Моди точно знает, как разжечь националистический пыл. Его электорат процветает на образах силы, предпочтительно направленных на «других» - мусульманах.
Для Моди сценарий практически пишет сам себя: внешний враг, правое дело и захватывающее зрелище возмездия. Кому нужно стремиться к хорошему управлению и решению насущных социальных проблем, когда можно в любой момент обратиться за помощью к старому доброму ура-патриотизму? Будь то безработица, межобщинное насилие или стремительный рост рупии - ответ всегда один: «трансграничный терроризм». В который Нью-Дели тоже не прочь поиграть, достаточно вспомнить пакистанский Белуджистан и то, кто финансирует тамошние сепаратистские и экстремистские группировки.
Но об этом предпочитают не говорить на Западе. Потому что Моди с его большой хиндутвой сейчас крайне выгоден американской и части европейских элит в качестве «противовеса Китаю», который имеет тесные экономические и военные связи с Пакистаном. Честно говоря, противовес-то достаточно слабенький, что в военном, что в экономическом плане – но пока сойдет. Сегодня Индия Моди – это такой антикитайский ледокол – и не важно, его качество, не важно, как он справляется и как далеко сможет зайти. Главное – он есть, а значит его будут поддерживать на плаву, чего бы это не стоило.
