По данным британской прессы, если переговоры в Омане между США и Ираном не принесут Вашингтону желаемого результата, у Дональда Трампа уже подготовлен план Б - стремительный и жёсткий авиаудар по руководству Исламской Республики с целью физического устранения верховного лидера Али Хаменеи и его ближайшего окружения.
Расчёт предельно прямолинеен - обезглавливание режима должно вынудить к капитуляции правящую элиту в Тегеране.
После операции Белый дом намерен предъявить Ирану ультиматум: полный отказ от обогащения урана и всей ядерной программы, прекращение разработки дальнобойных ракет, а также переориентация нефтяного экспорта - нефть, которую сегодня закупает Китай, должна поставляться исключительно США.
Сообщается, что план готовился Джаредом Кушнером - зятем Трампа и его ключевым переговорщиком на Ближнем Востоке - совместно со спецпредставителем Стивом Уиткоффом, курирующим контакты в Омане.
Однако в Министерство обороны США к этой идее отнеслись однозначно скептически. Военные прямо предупредили Белый дом: Иран - не Венесуэла, а Али Хаменеи - не Николас Мадуро. Попытка силового «точечного» решения способна спровоцировать масштабную региональную войну, которая выйдет далеко за пределы Персидского залива и затянется на годы.
Возражает и Израиль. По данным СМИ, Биньямин Нетаньяху дал понять в ходе прямых контактов с Вашингтоном, что администрация Трампа недооценивает устойчивость иранской системы. По мнению Нетаньяху, ликвидация отдельных фигур не решит проблему, а потому единственной стратегической целью должна быть полноценная смена режима. Если каркас власти сохранится, пусть даже под новыми именами, Тегеран быстро восстановит утраченные позиции.
Пентагон прорабатывает собственные сценарии давления. Одним из наиболее жёстких является захват острова Харк - ключевого узла нефтяного экспорта Ирана, через который проходит около 90 процентов всей продаваемой за рубеж нефти. Харк расположен в провинции Бушер, в северо-западной части Ормузского пролива, примерно в 25 километрах от иранского побережья. На острове сосредоточены терминалы, трубопроводы и доки, способные одновременно обслуживать десятки супертанкеров. Отсюда вывозится не только нефть, но и сжиженный природный газ.
Логика военных проста: перекрытие Харка приведет к мгновенной остановке валютных поступлений. Для находящейся под санкциями и в состоянии хронического дефицита иранской экономики это равносильно финансовой асфиксии. В Пентагоне рассчитывают, что лишённый доходов режим аятолл быстро окажется парализованным. Заявление министра финансов США Скотта Бессента о том, что «главная цель - крах иранской экономики», косвенно подтверждает серьёзность реализации такого сценария.
Показательно, что этот план отнюдь не нов, он обсуждался ещё в 1979 году, когда адмирал Джозеф Алоизиус Лайонс предлагал президенту США Джимми Картеру захват Харка во время кризиса с американскими заложниками. Тогда идея была изучена, но в последний момент от неё отказались.
Сегодня же к дискуссии подключается и крупный нефтяной бизнес. По данным западных СМИ, так называемые «Семь нефтяных сестёр» - Chevron, BP, Shell, ExxonMobil, Texaco, Mobil и TotalEnergies - оказывают давление на администрацию Трампа, поддерживая идею контроля над Харком. Эти корпорации десятилетиями работали с иранской нефтью и уже вмешивались в иранскую политику в середине ХХ века, сыграв заметную роль в свержении правительства премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка, попытавшегося национализировать иранскую нефть.
Сейчас, спустя почти полвека, корпорации вновь пытаются вернуть доступ к иранской нефти, а администрация Трампа фактически предлагает тот же тезис: контроль над нефтяными потоками, которые сегодня уходят Китаю.
Таким образом, на столе Трампа лежит целый набор сценариев - от точечного удара по верхушке режима до экономической блокады посредством захвата ключевой инфраструктуры. Однако все они сводятся к одной цели: принудить Тегеран к капитуляции не переговорами, а силовым и финансовым удушением.
При этом у президента Трампа есть и внутренняя мотивация - ему необходим быстрый и зрелищный результат, способный произвести впечатление на избирателей и сохранить большинство на промежуточных выборах в Конгрессе.
В такой логике Иран превращается не только во внешнеполитическую проблему, но и в инструмент внутренней кампании. И именно это делает ситуацию наиболее опасной: когда решения о войне принимают в режиме электорального дедлайна, пространство для холодного расчёта резко сужается.
