В Иране вновь сработал проверенный механизм политической стабилизации: как только разговор в стране заходит о реформах, на сцену выходит силовой блок.
На этот раз инициативу взял на себя Корпус стражей исламской революции, проведший по сообщениям иранских и международных СМИ серию задержаний среди ключевых фигур реформистского лагеря ИРИ.
Среди арестованных - Азхар Мансури, генеральный секретарь Исламской народной партии Ирана и председатель Фронта реформ. В стране ее считают одним из координаторов недавней электоральной мобилизации, обеспечившей Масуду Пезешкиану победу на президентских выборах. Имя Мансури давно ассоциируется с системной оппозицией внутри режима - не уличной, не революционной, а строго институциональной, действующей в рамках закона. Именно поэтому ее задержание выглядит не рутинной мерой, а политическим сигналом.
По информации Associated Press, арест стал частью более широкой кампании давления на известных представителей иранского реформаторского крыла, не входящих в состав правительства. Поводом послужило опубликованное месяц назад заявление группы активистов. В нем звучали требования провести свободный и прозрачный референдум о будущем политической системы и сформировать новое демократическое правительство Ирана. Более того, авторы документа открыто предложили рахбару Али Хаменеи уйти в отставку и создать временный Совет для управления страной.
Для иранской политической системы это уже не дискуссия, а вызов. Там, где в других государствах начинаются дебаты в рамках конституционных механизмов, в Тегеране включается статьи уголовного кодекса.
Реакция силовых и судебных структур оказалась предсказуемо жесткой. Глава судебной власти Голам-Хоссейн Мохсени-Эджеи заявил, что те, кто публикует подобные обращения, действуют «в сговоре с сионистским режимом и Америкой». Подписантов он назвал «жалкими и несчастными» и прямо пригрозил им наказанием. На иранском политическом языке речь идет о прикладной формуле, за которой обычно следуют аресты, допросы и дела по статьям о подрыве безопасности.
Между тем сама Мансури не призывала к насильственной смене власти. Ее публичные заявления были куда осторожнее и, скорее, моральными, нежели политическими. Она говорила о погибших протестующих, о праве общества знать правду и о долге добиваться справедливости. Это была риторика памяти и ответственности, но никак не революции. Однако в сегодняшнем Иране даже столь сдержанная тональность воспринимается как угроза власти.
Официальная версия задержаний была озвучена через информационное агентство IRNA. Прокуратура Тегерана сообщила об аресте четырех человек и вызове остальных на допрос. Формулировки стандартные - «организация и руководство деятельностью, направленной на подрыв политической и социальной стабильности страны на фоне военных угроз со стороны США и сионистского режима». Другими словами, любой внутренний протест автоматически переводится в категорию внешнего заговора.
Собственно, в этом и заключается ключевая логика нынешнего этапа, в рамках которой власть в Иране больше не делает различий между реформами и мятежом. Любая попытка обсуждать правила игры трактуется как попытка разрушить саму игру. Система, которая еще недавно допускала ограниченное участие умеренных реформаторов в выборах, теперь последовательно зачищает даже тех, кто действовал строго в легальном поле.
Парадокс в том, что удары наносятся не по радикалам, а по самым умеренным фигурам. Тем самым режим лишает себя последнего буфера между улицей и властью.
Как известно, когда закрывают дверь для диалога, остается только шум площадей. И история Ирана уже не раз доказывала: чем плотнее закручивают политические гайки, тем громче потом рвется резьба.
