Азербайджанский государь заметки на полях

Эйнулла Фатуллаев

Ильхам Алиев постиг сущность народа, ибо был государем. Ильхам Алиев постиг природу государей, ибо был всегда близок к народу.

Вот уже пять веков человечество постигает характер и природу власти сквозь призму теории макиавеллизма, признававшего право на сильную власть. Наступившая веха социально-философского просвещения с победой реформации предала анафеме макиавеллизм, с помощью которого осмысливали характер сильных государей. Но один из гениальных представителей европейской философской мысли Гегель, рассуждая о разуме и диалектике истории, впервые заговорил о цикличности истории, что в последующем получило развитие и в самом марксизме. После каждой якобинской революции наступает закат всеобщей гражданской свободы, что означает наступление реакции и становление бонапартизма. А разве макиавеллизм – не лучшая теория распознания характера Бонапарта? И это имя стало нарицательным и синонимом слову правитель. К макиавеллизму возвращались беспрестанно, чтобы понять выдающийся ум правителя.

перелистывая страницы "Государя"

Отношение к Ильхаму Алиеву

Меняется ли отношение к правителю? Стендаль трижды менял отношение к Наполеону, в последний раз отвергнув бонапартизм за столиком в кофейне в Пруссии, швырнув газету с новостями о разгромном поражении французов в России. Хотя именно после победы при Аустерлице крайний республиканец записался в ряды победоносной армии, продвигаясь по службе в иерархической лестнице французской инфантерии. Что бы произошло, если бы Наполеон все же сохранил Москву и победил в войне с Россией? Сложно судить, ведь история, как известно, не любит сослагательного наклонения. Но макиавеллизм помогает нам раскрыть истинный характер отношения Стендаля к Наполеону, если бы французский полководец победил и после Бородинского сражения.

Макиавелли задается вопросом. Что лучше? Чтобы правителя любили или его боялись? Макиавелли считает, что лучше, когда боятся и любят одновременно.

И мы зададимся вопросом с точки зрения макиавеллизма. Ильхама Алиева больше боялись или любили? Удивительно, но Ильхаму Алиеву, возможно, одному из немногих в истории постсоветских стран, удалось возвыситься над властью, приняв роль третейского и справедливого судьи. В Азербайджане всегда боялись власти, которая в большей мере отождествлялась с тайной полицией, но любили справедливого и близкого к народу президента. Алиев олицетворял собой государство. А властью был наделен аппарат при государстве. Решения принимала власть, но последнее слово оставалось за государством. Народ не боялся Алиева, а любил его. Правителя, который исповедовал две императивные ценности: справедливость и достоинство. Для Ильхама Алиева справедливость была и нормой права. Но своя справедливость.

любили или боялись Ильхама Алиева?

В первые годы своего правления Ильхам Алиев в большей мере воспринимался в качестве политического наследника и продолжателя миссии Основателя Третьей Республики Гейдара Алиева. Хотя до Гейдара Алиева Азербайджан насчитывал свою государственность, но к моменту возвращения одного из выдающихся представителей советской политической плеяды во власть в Баку Азербайджан напоминал больного человека постсоветского пространства. Страна стала полигоном для многоцветных сепаратистских тенденций, легкого отторжения территорий и превратилась в государство, где не было власти. Азербайджан могла спасти сильная и умелая рука великого государя. Гейдар Алиев спас страну. Но не успел завершить миссию. Живые современники алиевской эпохи поведали: еще в конце 1990-х, спустя считанные годы после прихода к власти, 70-летний Г.Алиев был в поисках, думал о завтрашнем дне, преемнике, завершении начатого дела. Выбор великого Государя остановился на Ильхаме Алиеве. Почему он? Этот вопрос преследовал всех в этой стране со дня избрания Ильхама Гейдаровича главой государства. Народ оказал вотум доверия сыну Гейдара Алиева. Это было проявлением высочайшего доверия к правителю, спасшему государство. И многим казалось, что Ильхам Алиев находится в тени своего великого отца.

Первое испытание

Ильхам Алиев проявил свой неистово решительный и воинский характер в период первой попытки цветной революции осенью 2005 года. Все так и думали: Ильхам Алиев в тени своего отца. А когда из тени вышло самодостаточное государство, мало кто знал и понимал, что Ильхам Алиев с 1998-1999 годов стоял у кормила власти, разрабатывая и претворяя в жизнь государственную стратегию. Выдающийся ум, недюжинный характер и виртуозное мастерство И.Алиева предопределили ход новой истории Азербайджана. И.Алиев остановил наступление молниеносной оранжевой чумы. Первая попытка цветной революции на постсоветском пространстве захлебнулась именно в Азербайджане.

Выступление против популярных революционных идей и борьба с насильственным изменением социальной формации в ту пору характеризовались реакционным духом времени. А осознание западной печати как вечной субстанции, шельмовавшей азербайджанскую власть, отождествляло ее же с гонителями демократии и свободы. Но Ильхам Алиев не считался с западным общественным мнением. Алиев не любит шепот темной стороны. Он идет своим путем.

Лишь спустя несколько лет, когда потерпевшая крах грузинская розовая революция навлекла беду на Тбилиси, в окрестностях которого появились российские танки, когда Киргизия воплотила троцкистскую мечту о перманентной революции, а Украина не могла определиться с выбором между пародийным авторитаризмом и разнузданной демократией, азербайджанский авангард революции пережил переоценку ценностей. Как же Ильхам Алиев угадал тенденцию политического развития?

"оранжевая чума" захлебнулась в Азербайджане

Макиавеллизм объясняет это выдающимся умом правителя: «Умы бывают трех родов. Один все постигает сам. Другой может понять то, что постиг первый. А третий – сам ничего не постигает и другим мешает». Первый ум Макиавелли характеризует как выдающийся. Постсоветские страны с казарменно-феодальной социалистической формацией и неустоявшейся политсистемой оказались не готовы даже к восприятию либеральной идеологии и к идее формирования народной власти. Какой либерализм в странах, где не было рынка и буржуазии? Либеральная трансформация выливалась в разнузданный политический хаос и социальные потрясения. И.Алиев уберег страну от хаоса, потрясений, псевдолиберализации. Ильхам Алиев как один из самых образованных правителей на постсоветском пространстве понимал, что либерализм – это идеология, которая прорастает на рыночной почве. А в Азербайджане, как и в абсолютном большинстве стран постсоветского пространства, не было преодолено антирыночное сознание. Насаждение же ценностей вызывает национальный кризис: конфронтации, гражданские войны, региональный кризис…

Макиавеллизм объясняет и характер происхождения современных цветных революций, которые направлены не на коренную ломку системы, а на смену политических элит: «Люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого».

Теория гражданского национализма

Всемирный дух Гегеля продолжал искать новые формы управления человеческим обществом, остановившись на континууме западного либерализма, который в конце концов проиграл в историческом смысле гражданскому национализму Запада. Таким образом, Запад выбрал Верховенство государства! И в середине нулевых азербайджанский лидер выбирает теорию гражданского национализма с доминантой верховенства государства. В концепции И.Алиева государство – это сверхценность. Именно к этой теории он и привязывает свою карабахскую стратегию. Реваншистский гражданский национализм должен воплотить в жизнь искомую мечту – восстановление государственной целостности. Приблизительно с 2005 года возвращение Карабаха культивируется в качестве главной догмы алиевской идеологии.

Алиевская теория: гражданский национализм, верховенство государства и Карабах

В нулевые годы И.Алиев останавливает свой выбор на госкапитализме с активной ролью национальных чеболей. Логика президента объяснима, ведь госкапитализм позволял легко контролировать доминирующую часть национального дохода – нефтедолларовые ресурсы. Более того, Азербайджан превращается в одну из мощнейших углеводородных стран мира. И роль нефтегазовой страны коррелируется с новой стратегией энергетической безопасности Запада. За два десятилетия Азербайджан из несостоявшегося государства превращается в страну, сыгравшую ключевую роль в системе безопасности мощнейшего Запада! Который еще несколько лет назад устрашал локомотивом революции своего энергетического партнера. Нефтяная стратегия И.Алиева создает одну из самых надежных финансовых подушек безопасности – Нефтяной фонд. И три расшатавших экономический уклад мира глобальных кризиса (включая пандемию!) не вызвали в Азербайджане предрекаемого скептиками апокалиптического сценария развития. Подушка безопасности срабатывает, спасает государство и общество.

Но азербайджанский президент - весьма гибкий политик. И.Алиев, на первый взгляд, оставляет впечатление консервативного политика, но с легкостью готов к инновациям и преобразованиям. За семнадцать лет нахождения у власти И.Алиев сменил несколько форм управления, несколько политических команд, пересмотрел принципы отношений с обществом.

При этом у И.Алиева никогда не было соратников. Он не приемлет корпоративного управления властью. «Стабильность выше демократии». Это историческое резюме, обращенное к странам «разочарованной демократии» после крушения надежд арабской весны, впервые прозвучало в Баку. Из уст госсекретаря США Хиллари Клинтон. И.Алиев на примере горящих в синем пламени революции и в разожженном ИГИЛ средневековом аутодафе арабских стран предрекал угрозу многовековому системному укладу на Ближнем Востоке. Взрыв большого арабского вопроса накрыл и саму Европу миграционными волнами беженцев, потерявших родину и кров. Лишь спустя пять лет Америка избрала президентом человека, который повторил «азербайджанскую истину», что стабильность превыше демократии.

Но на пути к стабильности И.Алиева подстерегало множество испытаний - новые европейские майданы, восточные шайтаны и армянский Спюрк...

Ильхам Алиев шел к своей мечте

Путеводная звезда

Однако путеводной звездой Ильхама Алиева была воспетая восточными ханами любовь к исторической Шуше. Азербайджанский президент шел к цели возвращения Карабаха через тернистые пути многолетних, безнадежных, бескомпромиссных переговоров. В Армении сметали президентов, расстреливали премьер-министра, поднимали мятежи и свершали цветную революцию, но Карабах так и оставался в цепких руках гостерроризма. Большая часть Азербайджана грезила надеждой возвращения Карабаха, но до конца так и не верила. Алиев в каждом выступлении переубеждал. Боролся. Повторяя свою мечту как мантру. Вселяя новую искорку надежды.

Произошедшее не объясняется рациональной логикой. Но поднятая приказом Алиева армия освободила Карабах. Виртуозная геополитическая комбинация азербайджанского президента открыла путь победоносной армии, водрузившей знамя на Шушинской крепости… Мечта народная стала явью. По сей день сложно воспринять и принять реальность. Карабах был свят для нас. А армянами канонизирован.

Но макиавеллизм так объясняет нашу победу: «Все вооруженные пророки побеждали, а все безоружные гибли».

Святая идея была подкреплена мощнейшей азербайджанской армадой возмездия. Которую много лет готовил президент Ильхам Алиев к дню возмездия. И этот день наступил…

«Ильхам Алиев вписал золотыми буквами в историю свое имя», - после окончания войны это признание раздавалось в устах каждого второго азербайджанца.

Что скажут потомки о правителе-победителе? Правителей судят. Нелестные оценки раздаются даже о самом славном азербайджанском государе – Шахе Исмаиле. Ведь шах проиграл Чалдыранскую битву… и потерял Тебриз! А государей-победителей канонизируют во веки веков. Алиев вернул нам гордость, честь и достоинство… История скажет о нем: великий государь!