Один среди армян. Но рядом миротворцы Часть третья. Из серии «Зимний вечер в Шуше»

Эйнулла Фатуллаев, Шуша-Баку

- Что за копейки у тебя в руках? – спрашиваю солдата азербайджанской армии у роскошного особняка бывшего армянского чиновника в Шуше.

- Армянские деньги, – отвечает 20-летний рядовой Али Кязимов, для которого Карабахская война, как и для многих миллионов азербайджанцев, дело личного достоинства и поруганной чести семьи. Будущий солдат на закате первой войны родился в лагере беженцев, изгнанных из Физулинского района. И национальность армянин для него стала синонимом злодеяния. Нет, родители не внушали ему неприязнь к армянской нации. Нет, родители не воспитывали его в духе ксенофобии. Отнюдь! Он просто с детства задавал родителям главный вопрос своей жизни: «Почему же сверстники живут в квартирах, а он с семьей ютится в унизительной палатке?» Мама ему отвечала: «Сынок, нас изгнали армяне». И с тех пор слово «армянин» для Али стало исчадием зла, которое лишило его детства, игрушек, счастья. Таких, как Али, в Азербайджане уже миллионы. А теперь Али с автоматом вернулся в Карабах мстить за свое детство.

- А зачем тебе армянские деньги? – в недоумении допытываюсь у разговорчивого собеседника.

- Раньше, в первые дни, когда прибыли в Шушу, не понимали их значимости. Выбрасывали. Ведь это армянское! А вот недавно все мы стали отовариваться в армянских магазинах. В Лачине или Ханкенди, - смущаясь, рассказывает солдат, не скрывая глубочайшего чувства вины. Он всем видом показывает, что совершает какое-то предательство.

- Здесь нет ничего плохого. Но мне интересно, ты сам покупаешь? – пытаюсь успокоить взволнованного юношу.

- Нет. А вдруг меня отравят? От армян можно ожидать чего угодно. Я прошу русских солдат. Дожидаюсь их у магазина, прошу их купить. Здесь в Шуше много армянских денег, - смеется рядовой Кязимов.

- А русским ты доверяешь? – испытывающим взглядом откровенно спрашиваю солдата.

- Да. Они хорошие, – коротко отвечает рядовой.

сложившийся быт азербайджанских солдат среди шушинских развалин

Доволен сотрудничеством с командованием миротворческих сил России в нагорной части Карабаха и комендант Шуши полковник Эльшад Абилов. Вот, наконец, удалось пожать руку вдохновителю моих шушинских записок. Приятный в общении, образованный, хорошо владеет великим и могучим, человек с большим опытом и знанием дела. «Конечно же, периодически возникают инциденты на постах. Но все вопросы решаем в рабочем порядке с Рустамом Мурадовым (командующий миротворческими силами России в нагорной части Карабаха – Э.Ф.). Он зарекомендовал себя как объективный и справедливый миротворец», - улыбается Э.Абилов и приглашает в свою резиденцию – бывший роскошный особняк армянского олигарха.

После оккупации Шуши армяне, забросив центральные кварталы и южную сторону города, принялись активно заселять его нагорную часть. Первые столкновения между армянами и тюрками, еще задолго до печально известного всеармянского бунта в Османской империи, начались в главном азербайджанском городе периода царской России – Шуше. Подпольная «Дашнакцутюн» пыталась выжить азербайджанцев из центральной и южной части. Хотя азербайджанцы составляли, судя по переписи населения царских времен, большинство жителей. Ярким олицетворением азербайджанского духа Шуши стало творчество гениального русского художника Василия Верещагина.

Верещагин многое поведал об азербайджанской Шуше в своих картинах

Рисунки и картины побывавшего в Шуше юного художника – единственное и лучшее свидетельство культурно-исторической самобытности азербайджанского города в середине XIX века. Но первое проявление армянского политического национализма выразилось именно в Шуше. Армяне изо всех сил пытались изменить демографическую картину. И не оставили попыток изгнания азербайджанцев из родного города в 1920 году. Однако историческое для Азербайджана сражение завершилось поражением армянского национализма. Что отразилось на судьбе простых армян, вынужденных бежать из города в конюшню карабахских ханов – маленькое село Ханкенди в подбрюшье Шуши. В 1923 году карабахские азербайджанцы и армяне окончательно разъединились. Армяне перенесли свою субкультуру в Ханкенди, переименовав село, которое стало разрастаться в город, в честь зачинщика и главного виновника мартовской резни в Баку Степана Шаумяна. Шуша же возвысилась до духовной столицы Азербайджана. До начала армяно-азербайджанского конфликта азербайджанцы составляли 97 процентов населения города.

И вот после оккупации идеологи армянского национализма решили создать второй армянский город в Карабахе. Но в силу целой совокупности причин, включая ограниченность материальных ресурсов и низкий демографический прирост населения, остановились на идее возрождения так называемой нагорной, «исторической армянской» части города. Разорив и предав огню и мечу историческую азербайджанскую часть города, Шушу стали заселять в основном приехавшими из азербайджанских городов армянами-беженцами. Погубили уникальные архитектурные дома, о которых писал Верещагин в своих воспоминаниях. Но оставили и даже восстановили (!!!) ужасающую «вставную челюсть» Шуши – инородные «хрущевки», которые собирались заселить сирийскими армянами.

подкрашенная армянами «вставная челюсть» Шуши

Армянские чиновники и карабахские олигархи начали воздвигать летние резиденции в нагорной части Шуши. Один из роскошных домов отвели для штаба азербайджанского командования. В этой же части оккупационная власть попыталась воссоздать армянский театр, вернее отвели здание под него, назвав в честь основателя армянского театра Мкртыча Хандамиряна. Хотя разграбили и сожгли дом выдающегося азербайджанского просветителя, одного из родоначальников азербайджанского театра Наджаф бека Везирова. 28 лет своей жизни армянские политические деятели в Карабахе посвятили не созиданию, новаторству и творчеству, а разрушению и уничтожению всего азербайджанского наследия.

разоренный армянами дом Наджаф бека Везирова

Армяне стерли многовековые азербайджанские кладбища. Не осталось ни одной могилы! Хотя старые армянские надгробные плиты оставались в период нахождения города в руках азербайджанской власти. У подножья Шуши уцелели два захоронения – армянское и православно-христианское. Под крепостными стенами сохранились все армянские надгробные плиты…

«Мы должны в кратчайшие сроки возродить историко-цивилизационный феномен Шуши. Время не терпит! Иначе история нас не простит», - уверяет глава шушинского управления культуры Захид Аббасов. А в это время рядом с тележкой, заполненной частицами древней Шуши, гурьбой проходит группа чиновников. Среди них и сотрудник Администрации президента.

чиновники находят и собирают редчайшие исторические ценности Шуши

«Среди развалин собираем все, что представляет культурную ценность», - рассказывает чиновник по имени Муса. Сегодня все азербайджанцы объединяются в стальной кулак, возвысив над головой идеал освободительной борьбы долгих десятилетий – драгоценную Шушу. И он уверен, что разрушенная Шуша вновь поднимется с колен.

Увы, наступают ранние зимние сумерки. И на Шушу приходится смотреть глазами Верещагина. Ведь гениального русского художника поразила в Шуше не только траурная церемония по мученикам - внукам пророка Мухаммеда в месяц Мухаррам, но и тоскливая шушинская ночь.

Город погружается в ночную тьму. Как и два века назад, через мрачную темноту едва проступает ночной силуэт города. А вдали горят огни другого города – Ханкенди. Жизнь постепенно возвращается и в армянский город Карабаха.

Ранним утром солдаты снова топят снег, чтобы получить воду. В Шуше все еще нет воды. А я мчусь к легендарному Иса булагы – святому роднику в шушинском лесу. Нет, прославленный во всем Азербайджане родник носит не имя пророка Исы, а лесничего, нашедшего легкую, такую же хрустальную, как шушинский воздух, чудесную воду. Но мы должны преодолеть российский блокпост, ведь до Иса булагы дорога не менее четырех километров.

- У вас есть оружие? – спрашивает российский миротворец.

- Нет, конечно.

- Можно проверить багажник? – вежливо требует солдат.

- Конечно, проверяйте.

Не обнаружив в нашей машине оружия, нам открывают путь к трассе Лачин - Ханкенди. Российские миротворцы столь же вежливо и строго проверяют и армянские машины. А на опушке леса радует глаз большой указатель на азербайджанском языке: «İsa bulağı». Дальше стоят азербайджанские солдаты. Вот я уже у прославленного родника. Шушинцы говорят, что вкус воды из этого родника ни за что не спутать ни с каким иным. Это вкус любимой родины, земли предков!..

Иса булагы - вкус земли предков

Но мне пора собираться в дорогу. И обратный путь лежит не через проделанный нами путь Победы, проложенный благодаря адскому труду азербайджанских солдат, о чем я повествовал в предыдущих репортажах. А через Ханкенди.

Возвращаюсь домой «дорогой мира». А может, и примирения? Хотя можно ли представить себе это примирение после стольких войн, кровопролития и взаимной ненависти? Российские солдаты отвлекают от главного философского вопроса сегодняшнего дня. Мы выходим в дорогу в сопровождении автомобиля российских миротворцев. Вот мы уже на посту Ханкенди. Вперед, поехали!

Едем в сторону Ханкенди. В нескольких километрах от города российские офицеры попросили нас подождать. Им надо было снова вернуться в Шушу за документами. Выхожу из машины. Хочется закурить. Мимо проезжают десятки армянских автомобилей. Все без исключения оборачиваются, потому что знают: мы едем из Шуши. И что мы – азербайджанцы. Еще вчера нас разделяла война не на жизнь, а на смерть. А сейчас мы стоим рядом, в нескольких шагах друг от друга. Смятенные, растерянные и изумленные. Смотрим друг другу в глаза, выражая один и тот же безмолвный вопрос: как жить дальше?

Продолжаем путь. Проезжаем Ханкенди, у ворот которого скопилось множество автомобилей. Подъезжаем к Шушикенду. Где-то в углу стоят карабахские полицейские. Смотрят на нас, показывают пальцем, один из них удивленно улыбается. Оказывается, война нас не разъединила, а снова сблизила. Теперь мы снова вместе?

проезжая по Шушикенду

Подъехали к главному топониму Второй Карабахской войны – к поселку Красный Базар. Столько раз армянские и азербайджанские журналисты передавали этот поселок из рук в руки. Еще несколько недель назад какие только кровопролитные бои ни шли за этот поселок! А сейчас вывеска над витриной кафе приглашает нас к свежему пиву! Непостижимо, кто предугадает судьбу?! Большинство жителей села выбежали на улицу. «Азербайджанцы едут», - раздается со всех сторон. Но мы пришли не военной тропой, а с миром.

сегодня в Красном Базаре пахнет не кровью, а пивом

Азербайджанские войска остановились прямо у окрестностей поселка. Российские миротворцы возвращаются в Ханкенди. А нам направо – в село Азых Мартунинского района. И это село в ходе второй войны, как и всемирно известная Азыхская пещера, где обнаружены следы ашельской культурной цивилизации, вернулось под власть Азербайджана.

Подъезжаем к центру села, которое 28 лет находилось под оккупацией. Рядом с обелиском в честь павших во время Второй мировой войны находятся могилы армянских воинов, погибших в первую карабахскую. Ни одного следа вандализма. Богобоязненные азербайджанские солдаты обходят кладбища, и даже могилы армянских солдат. Незадолго до освобождения села армянская оккупационная администрация вела работы по строительству памятника павшим в первую карабахскую войну. Но не успели. Азых снова в руках Азербайджана. Население села покинуло свои дома.

в селе Азых могилы армянских воинов, погибших в первую карабахскую войну

Мы продолжаем путь. И вот уже доехали до Большого Таглара. До того самого места, откуда начинался наш путь в Шушу.

Прощаюсь с Фаризом, который проделал с нами длинный путь по большей части Нагорного Карабаха. «Куда же ты теперь путь держишь?» - спрашиваю на прощание нашего водителя. Его ответ поражает меня своей самоотверженностью: «Снова к дороге Победы. А потом в Шушу. Ведь караван не останавливается», - смеется Фариз и крепко жмет руку.

Караван не остановится, пока бьются сердца таких стойких и бесстрашных людей. «Сизифов труд». Бесконечный, но не бесплодный! Дорогу к Победе осилит идущий. Это и есть простой ответ на сложную карабахскую головоломку.