Когда мертвый герой лучше, чем живой наша корреспонденция

Икрам Нур, автор haqqin.az

Ровно год назад Тегеран обещал за смерть этого человека, считавшегося воплощением иранского героизма в борьбе против США и Израиля, «месть, от которой содрогнутся враги Исламской республики». Сейчас обещают то же самое – и вновь все ограничится словесными угрозами.

На Ближнем Востоке в этот день вспоминают смерть Касема Сулеймани. В регионе, как обычно, весьма оживленно: Иран готовится к памятным мероприятиям, а американцы - к возможным атакам со стороны иранцев и их союзников.

лучше, если Сулеймани останется в памяти на лего, но ни в коем случае не в образе для подражания

В Ираке ожидаются многотысячные шествия, протестные антиамериканские акции, в Зелёной зоне Багдада, где расположены правительственные учреждения, дипмиссии и посольство США, всё оцеплено и блокировано антитеррористическими силами Ирака.

Компетентные ведомства США считают, что Иран за последние 48 часов повысил уровень боеготовности части морских сил. Об этом CNN заявил высокопоставленный источник в Пентагоне. По его словам, «разведданные свидетельствуют о том, что за последние 48 часов был повышен уровень боеготовности некоторых морских сил Ирана в районе Персидского залива». Ранее на этой неделе источник канала в военном ведомстве утверждал, что Тегеран «перебрасывает в Ирак баллистические ракеты малой дальности».

Хизбалла готовится устроить парады и демонстрации, а тем временем жители Палестины сорвали или испортили практически все пропагандистские баннеры с изображением Касема Сулеймани.

Иран пытается успокоить США, что ни к чему не готовится. А вот для внутренней аудитории...

В самом же Иране категорически не хотят любой эскалации в эти дни. Не хотят настолько, что Джавад Зариф предупредил Дональда Трампа о возможных атаках на США со стороны Израиля: «Новые разведывательные данные из Ирака говорят о том, что израильские агенты-провокаторы планируют атаки против американцев, ставя уходящего Трампа в безвыходное положение с ложным поводом к войне. Остерегайтесь ловушки».

Для внутренней аудитории: «Мы отомстим за нашего дорогого генерала Сулеймани! Жестоко отомстим!!!» Для внешней: «Ничего мы не готовим и заранее предупреждаем, что ни к чему такому непричастны». К годовщине выпущено лего о Сулеймани и подарочный набор из девяти книг, подготовлены различные мероприятия – словом, смерть боевого генерала превратилось в элемент пропаганды. И – не более.

В определенной степени, годовщина смерти легендарного командира спецслужбы Аль-Кудс стала моментальным снимком на смартфон всей иранской внешней политики: много шума и громких заявлений на грани фола, много лозунгов и прочего сотрясания воздуха – и крайняя осторожность в любых шагах на международной арене.

Внутренней аудитории, привыкшей к тому, что при покойном генерале Иран в горячих точках предпочитал наступать, преподносится объяснение: «Наша пассивность – временная, вот сейчас придет к власти Байден, соглашение будет восстановлено, санкции снимут – и уж тогда мы перейдем в наступление по всем фронтам».

Верит этим убаюкиваниям меньшинство. Поскольку экономика страны дышит, что называется, через раз, социально-политическая обстановка накалена, а в политических элитах сейчас главный вопрос – о переделе власти накануне предстоящих 18 июня 2021 года президентских выборов в стране.

Консерваторы считают, что уже их выиграли. Вот только у них еще нет общего кандидата. Да и появится ли он – тоже пока вопрос. Начало избирательной кампании запланировано на февраль - март 2021 года. И начнется она с подачи заявок кандидатов, которые затем будут утверждаются Советом стражей конституции Ирана. И здесь возможны самые неожиданные сюрпризы, предсказать которые пока не может никто.

консерваторы уже до выборов празднуют победу

С твердой уверенностью говорить пока можно только об одном – для активных наступательных действий на международной арене у Тегерана сейчас нет возможностей. Для этого необходима консолидация элит, а этот процесс начнется только через пару месяцев после президентских выборов, когда путем сложных переговоров все группировки иранского истеблишмента договорятся между собой и достигнут нового баланса сил – этой «священной коровы» политической системы страны.

После чего наступит период осмысления того, в какой системе международных координат Иран теперь находится, поскольку за период его внешнеполитической пассивности вокруг его границ сложилась новая ситуация. От Аравии и до Пакистана, от Закавказья и до Турции – все настолько изменилось, что, подозреваю, в Тегеране попросту нет ответов на новые вызовы, их еще предстоит достичь.

Естественно, после того как в нормальное русло вернется сама страна – в экономике и социальной сфере, с той же пандемией и падением доходов, называя вещи своими именами – обнищанием домохозяйств. Что тоже, само по себе, в одночасье произойти не может, тут более чем достаточно подводных камней, начиная с главного – готовности к восстановлению сделки с Ираном со стороны Байдена, которая далеко не так однозначна, как это видится в Тегеране и других столицах.

Поэтому память о Сулеймани и приобрела год спустя ритуальный, но ни к чему особо не обязывающий характер. Для иранских элит он важен как символ, но ни в коем случае не как пример для подражания. Герой компьютерных игр, сериалов, лего, но не носитель неких идеалов. Поскольку для следования этим идеалам у иранской элиты пока нет ни желания, ни возможностей.