Министр образования спросил Эйнуллу Фатуллаева: «Сколько в Азербайджане богатых людей?» haqqin.az в гостях у нового министра

Беседовал Эйнулла Фатуллаев

Распад общеобразовательной системы, ускоренный таким социальным пороком, как «мардановщина», которая обусловила девальвацию социальных ценностей и научно-технический регресс, обострил в век развития информационных технологий проблемы образования. Образование в Азербайджане потеряло традиционные модели трансляции, зародив актуальность дискуссий вокруг поиска парадигм новой модели просвещения. Советская школа рухнула, а на ее месте появились дикие заросли. Как и в начале прошлого века, прогрессивная азербайджанская интеллигенция бьет в колокола, пытаясь обратить взор власть имущих уже не на проблемы образования, а гораздо глубже – народного просвещения. Раздаются призывы: а может, в условиях упадка среднеобщеобразовательной школы вернуться к истокам, сделав выбор в пользу привилегированных платных учебных заведений? Может, стоит воссоздать «тагиевские гимназии», «Казахскую семинарию», «романовские лицеи»? Да, второй нефтяной бум не зародил нефтепромышленников-меценатов, как во время первого. Впрочем, у нас есть Государственный нефтяной фонд. И после возвращения Карабаха ресурсы Нефтяного фонда, которые и помогли создать одну из боеспособных и мощных армий региона, могли бы быть обращены на формирование не менее ценного, говоря словами Ильхама Алиева, человеческого капитала. К тому же азербайджанская школа испытывает еще одну проблему – кризис профессиональной деятельности и квалификации педагога. А может, как и в начале прошлого века, нам стоит пригласить из развитых стран лучших преподавателей и специалистов в области образования? Учредив в 1919 году Бакинский государственный университет, отцы-основатели обнаружили, что в Азербайджане нет специалистов, которые смогли бы создать достойный университет. И пригласили профессора Разумовского. Может быть, нам стоит пригласить «новых разумовских»? Во всяком случае, за короткий промежуток времени нам удалось бы создать прослойку просвещенного класса. А там после реформ Амруллаева и школа подтянется!

Так или иначе, но проблема возрождения азербайджанской школы – не менее стратегическая задача для нового правительства И.Алиева, чем возвращение Карабаха.

В беседе с министром образования Эмином Амруллаевым мы затронули болезненный вопрос – кризис средней общеобразовательной системы. Представляем вниманию читателей продолжение беседы с министром-реформатором. Первую часть беседы можно прочитать по этой ссылке.

Эмин Амруллаев

- А вот фундаментальные науки и есть ахиллесова пята нашего образования. Мои наблюдения говорят, что в Азербайджане вымирают в особенности естественные дисциплины.

- Поймите, специалисты Минобразования – люди, которые осознают и адекватно оценивают проблемы в образовании. Порой в обществе возникает ложное и ошибочное суждение, что в министерстве не осознают и не понимают проблем. Я как министр понимаю эти проблемы. Часть проблем носит фундаментальный характер. Но есть и решаемые вопросы. Одно дело – понимание и оценка проблем. А другое – быть в силах решить их. Ведь есть множество препятствующих объективных факторов – ресурсы, время, эпоха, ожидания… Есть и фактор общественной реакции. Чего жаждет общество? И каковы ожидания самого общества? Я бы провел нижеследующую последовательность восприятия проблемы: 1) как должно быть, 2) чего жаждет общество, 3) сегодняшняя реальность.

Начнем с последнего вопроса: какова реальность? Наши исследования показывают, что у нас существуют фундаментальные проблемы в области образования. Однако сегодня не хуже, чем вчера. Да, мы развиваемся. Но есть весьма существенная опасность – и это темпы нашего развития в соотношении с мировым развитием.

Хотя, с другой стороны, именно поколение, сформированное за последние 20 лет, освободило Карабах и восстановило территориальную целостность страны. Это говорит о патриотическом успехе азербайджанской школы, удачной идеологической работе. Мы не должны всю ответственность возлагать на одну школу, необходимо рассматривать проблемы в совокупности, ведь и семья учащегося, как и часть общества, тоже разделяет эту ответственность. Не только школа, но и родители зачастую изыскивают легкий путь для приобретения диплома. Хотя должны требовать знаний для своих детей.

Да, я признаю, у нас есть проблемы с фундаментальными науками…

- В беседе с журналистами вы сказали, что испытываете проблемы с преподавателями химии в школе.

- Я говорил о проблемах с преподавателями химии в русском секторе.

- А все ли преподаватели химии в азербайджанском секторе квалифицированные?

- Наша главная методологическая проблема в области естественных наук кроется в устаревшем содержании учебных пособий. Они носят чрезмерно теоретический характер и не предполагают прикладных исследований. Я вам сегодня продемонстрировал в нашем Институте образования прикладные разработки. И мы хотим это перенести в школьные классы. Но поймите, в школьных классах сидят азербайджанские преподаватели, и они должны чувствовать себя комфортно. Школьный учитель должен уверенно заходить в класс и верить в свои силы и знания. Скажем, если преподаватель чувствует себя уверенно при решении квадратных уравнений, он будет больше времени с учениками уделять решению этих задач, чем анализу геометрической прогрессии. И он будет избегать геометрии.

С уверенностью могу сказать, основываясь на международные оценки и исследования, что ситуация с математикой в наших школах более чем удовлетворительная. С математикой у нас меньше проблем, чем с естественными науками. Я не стану слишком углубляться в основы проблем, но все же отмечу наши главные проблемы в этой сфере.

Во-первых, как я уже подчеркнул, у нас проблемы с содержанием устаревших учебных пособий. Во-вторых, это проблема с квалификацией педагогического состава. Скажем, в наших школах идет разбор таких устаревших тематических вопросов, которые не соответствуют технологическому прогрессу, происходящему у них за окном – на нефтяных установках в Каспийском море. То есть речь идет о тематической программе 1970-х годов. Проблема состоит в том, что мы не хотим меняться и развиваться. Что делать? На мой взгляд, мы сможем обеспечить прорыв, если изменим механизм контроля за качеством образования, то есть оценивание. Но не надо забывать, что и вопросы для оценивания составляют наши преподаватели. Нужна очень осторожная и безболезненная трансформация. Минобразования разработало пилотный проект. Мы начали менять систему оценивания. И победители международных олимпиад поступают в вузы по своей специальности.

- Откровенно признаюсь, после вашего последнего выступления перед журналистами вы лично меня убедили в том, что за последние 8 лет в нашей системе образования есть определенные подвижки. И красноречивый пример – ежегодные многочисленные победы наших школьников на международных олимпиадах. В нулевые мы об этом и не мечтали…

- Не только успехи на олимпиадах являются показателями успехов в сфере образования. Произошли структурные преобразования, и что самое главное – системные реформы! Экспертное мнение специалистов Минобразования может не совпадать с эмоциональным восприятием общественности. Кто из нас прав – очень большой вопрос! Главное достижение нашей образовательной системы – это прогресс в дошкольном образовании. 90 процентов азербайджанских детей 5-летнего возраста начали получать образование в подготовительных классах.

Но мы на этом не останавливаемся. Дети должны учиться с 2-3-летнего возраста. Чем раньше, тем лучше. Проблема в том, что наши дети поздно начинают учиться. До сих пор родители ошибочно предполагали, что подвергают ребенка мукам, отправляя в подготовительные классы. В 3 года ребенок должен знать буквы. Во всем мире это так. Наши дети в будущем вступят в жесткую конкуренцию на рынках труда с английскими, вьетнамскими, немецкими детьми. Поэтому это наше большое достижение, мы сделали большой шаг вперед.

Второе важное достижение – своевременный полный переход всей образовательной системы на платформу сетевого класса Microsoft teams, что обеспечило безболезненное функционирование онлайн-образования в период пандемии.

И третий успех – решение затронутой вами проблемы путем создания предпосылок для формирования меритократии. Мы начали создавать систему средних школ – лицеи и гимназии. Будем увеличивать количество таких школ. Поверьте, уровень образования в этих специализированных учреждениях ничуть не уступает качеству образования в школах развитого мира.

- Сколько создано таких школ?

- Каждый год статистика меняется. Но сегодня действуют 30 таких школ. Математические знания учащихся в этих лицеях не уступают уровню подготовки немецких, корейских школьников.

откровенные вопросы журналиста вызвали министра на откровенную беседу

- Вы проводите отбор наиболее талантливых и способных школьников, которые продолжают учебу в этих лицеях?

- Да, это так. Это лицеи физико-математического профиля, химико-биологической направленности, лицей им. Зарифы Алиевой и т.д.

- А есть ли гуманитарные лицеи?

- Да, есть. К примеру, выпускник лицея им. С.Д. Пишевари в этом году поступил в престижный западный вуз. Да, пока таких мало, всего единицы. Но процесс идет. Ведь раньше у нас не было и этих единиц, вот в чем вопрос. Прежде на олимпиадах побеждали лишь учащиеся коммерческих специализированных школ. А сейчас успешно выступают и ученики из общеобразовательных школ.

К примеру, ежегодно около 1500-2000 детей стараются поступить в физико-математические лицеи, но конкурс проходят всего 150-200 школьников. Наша стратегия направлена на увеличение количества таких школ. В олимпиадах принимают участие около 30 тысяч детей. Это очень хороший показатель. Правда, побед достигают от 240 до 480 детей. Но средний балл на вступительных экзаменах по математике одного из них – 690 баллов. Это очень высокий показатель. Эти дети поступают во все ведущие вузы мира.

Еще одно позитивное новшество - в Азербайджане внедряются такие образовательные программы, как IB, Кембриджская программа, которые обеспечивают подготовку абитуриентов к поступлению в лучшие вузы мира. Да, эти программы внедряются в частных и коммерческих школах, но они часть системы нашего образования. Почему-то в Азербайджане в массовом сознании бытует такой стереотип, что Минобразования не курирует частные школы. Мы вплотную занимаемся регулированием образования и в этом сегменте, осуществляем контроль и над качеством образования.

Теперь, если позволите, хочу задать вам один вопрос: сколько в Азербайджане богатых людей? Уточню свой вопрос – сколько процентов граждан могут из своих ежегодных доходов откладывать «под матрас» 5 тысяч манатов (около 3 тысяч долларов)?

- Мне сложно ответить на этот вопрос, потому что в Азербайджане около 14 лет бездействует закон о декларации доходов чиновников (смеюсь – Э.Ф.).

- (Смеется – Э.Ф.)… Ну, примерно?

- Если примерно, то не менее 10% населения.

- 10 процентов, согласен. Как минимум у этих людей есть дорогая иномарка, правда? Я провожу для себя мини-исследование. Когда иду пешком из министерства или из дома куда-то, скажем, из точки А в точку Б, пересчитываю едущие мне навстречу автомобили стоимостью выше 20 тысяч манатов. Бесчисленное количество дорогих автомобилей, а значит, и состоятельных людей, которые могут потратить на образование своих детей. Но не тратят!!!

- Позвольте с Вами не согласиться в этом вопросе. Количество дорогих иномарок на улицах нашей столицы всегда поражало мое воображение. Как и олигархов, которые, как показала жизнь и их драматический финал, оказались исключительно «кредитными олигархами». Вот мы даже придумали для них, прожигавших жизнь за счет субсидий Межбанка и других банков, особый термин. Что касается иномарок, то, как мне кажется, в этом случае в азербайджанце победил генетический код тюркского кочевника. В Азербайджане автомобили не средство передвижения, а дело чести и признак роскоши. Я знаю многих людей, которые при появлении первых же денег покупают себе не квартиру, а роскошный автомобиль, продолжая в судорогах поиски денег на бензин для этого же автомобиля. Красивый конь – признак успеха… Продолжают жить на съемных квартирах, но разъезжают в поисках денег на бензин для роскошного автомобиля. А вы говорите – образование! Как мне кажется, этот феномен должен быть исследован специалистами в области социальной психологии…

- Задам вам еще один вопрос – как вы думаете, каково соотношение в образовательной системе частных и государственных школ?

- Наверное, 0,1%.

- Вы немного пессимистичны – 0,6%. Знаете ли, о чем свидетельствуют эти печальные цифры? Даже состоятельные люди не хотят тратить денег на образование своих детей. Это говорит об отношении в целом общества к образованию.

- Потому что главной проблемой нашего общества уже являются не проблемы образования, а просвещения. Не побоюсь категорической формулировки: мы живем в непросвещённом обществе!..

- Таким образом, проблемы в образовании лежат не только на плечах Минобразования. Это и вопрос ответственности граждан, это и ваша ответственность. А я всего лишь регулятор. Как и директор школы, преподаватель. Все мы осуществляем регулирующие функции. Но большая ответственность лежит на родителях.

- Это, видимо, проблема социальной культуры… Но я хочу обратить ваше внимание и к проблеме профтехобразования. Доставшиеся в наследство от советской системы профтехучилища были преобразованы в колледжи и техникумы. Но и там все плохо. Результат налицо – в Азербайджане большая проблема найти квалифицированного электрика, сварщика, сантехника… Что делать?

- Это тоже очень важный вопрос. Вообще, Азербайджан – уникальная страна по своей модели развития. Еще в 1992 году, после восстановления независимости, это было нестабильное государство, пережившее социальные потрясения, со слабой экономикой и обнищавшим населением, грандиозными политическими проблемами. Сегодня ведущие мировые институты выражают консолидированную оценку, Азербайджан - успешно развивающаяся страна. Динамика роста свидетельствует о высоких темпах развития, и это бесспорно. Трудно опровергнуть эту реальность. Таким образом, экономика ускоренно развивается, и с точки зрения расширения социальных прав страна достигла больших успехов в реструктуризации и решении институциональных проблем. Но у нас, к сожалению, остаются проблемы менталитета. Можно поменять форму, но это ничего не изменит, если не изменить содержания.

Главной проблемой в преобразовании профтехучилищ после развала СССР стала карабахская война, поскольку все общежития и порой здания самих учреждений были отданы беженцам. То есть все эти учреждения в одночасье лишились своей научно-технической и даже инфраструктурной базы. Это первая причина.

Во-вторых, изменилась экономическая структура, и эти специализированные учреждения не отвечали духу новой формации.

Что мы предпринимаем для развития профтехобразования? Во-первых, определена концепция возрождения и нового развития. Что касается учащихся, которые с неполным средним образованием хотят обрести специализированную техническую профессию, – это тупик. Почему тупик? Эта категория лишает себя права на получение высшего образования. То есть для этой категории обратного пути нет.

- Но надо учитывать и запросы рынка труда, не так ли?

- Я провожу консультации с крупнейшими частными работодателями, а также с госведомствами, к примеру, с руководством Министерства энергетики. Перед нами сейчас стоит задача реализации крупной программы на освобожденных территориях, речь идет о «зеленой энергетике». И там будут нужны люди новых профессий, которых у нас пока нет. Или возьмем такие болезненные сферы, как орошение, мелиорация, сельское хозяйство, в этих сферах всегда есть большой спрос на квалифицированных специалистов. Минобразования учредило специальные курсы по профессиональной подготовке этих кадров. В этом году был первый выпуск. Это большой прорыв в сфере социальных инноваций. Вот что интересно – после открытия этих курсов повысился процент учащихся, которые перешли из 9-го в 10-й класс. До этого массово уходили по окончании 9-го класса и сидели дома. Сейчас мы обучаем этих ребят профессии. Кроме этого, указом президента строятся новые профтехшколы. Обещаю вам, следующая наша встреча состоится в Школе промышленных инноваций – специальной профтехшколе, которую мы создали совместно с Южной Кореей. Там у нас нет вакансий, приходят учиться даже люди с высшим образованием. В данный момент в этой школе получают образование 1200 человек.

Минобразования сформировало новый подход – не прививать учащимся какую-то специализацию, а раскрывать новые способности и потенциал человека. К примеру, а может, в ком-нибудь из них умирает талант садовника? К тому же, если этот садовник умеет и хорошо готовить. Значит, на рынке труда увеличивается спрос на такого специалиста. Скажем, водить автомобиль – это способность. Но управлять трактором – большая способность. То есть не важно, как тебя зовут – важно, что ты умеешь.

Мы уходим от советского подхода – всестороннего обучения учащегося. Скажем, зачем будущего садовника загружать астрономией и историей древнего мира? Он должен научиться профессионально обрезать деревья. Если ему интересна астрономия, он сам потом найдет нужные учебники и прочитает. Тем более что до 9-го класса он проходил математику. С помощью упрощенной и ускоренной программы обучения необходимо приобщить как можно больше людей к самозанятости. Труд формирует, а технологии ускоряют. Изменился главный принцип мирового развития, если раньше страны развивались благодаря труду и капиталу, то сегодня без технологических инноваций развитие немыслимо. А вот технологии требуют глубоких знаний. И в формировании технологий специализация будет работать.

- Не могу не спросить Вас о проблемах в учреждениях дошкольного образования. Почему детсады находятся в ведении исполнительной власти, а не Минобразования?

(Продолжение следует)