Ни слова об азербайджанской армии быть критике или не быть, все еще актуально

Эльнур Эминоглы, автор haqqin.az

Со дня основания национальной армии в Азербайджане сложилась скверная традиция третировать действия и решения военачальников. С самого начала за Минобороны и всей армией стали наблюдать под оптическим микроскопом. А затем и оптическим прицелом. И эту отвратительную традицию заложили фронтисты, которые, к их чести или бесчестию, по сей день не изменяют своим идеалам. Каждый раз скрупулезное изучение ситуации в армии завершалось свойственной детям лейтенанта Шмидта варварской выходкой – питомцы Неймата Панахова с завода лейтенанта Шмидта разбивали топорами свои же микроскопы.

Погубили такого генерала!.. Валех Баршадлы

Какую цель преследовало правительство Муталибова, приняв на перепутье эпох сложное и смелое решение о создании национальной армии? Лишь боеспособные вооруженные силы могли бы отразить и подавить в зародыше поднимавший голову армянский терроризм. Правительство Муталибова призвало к осуществлению этой высокой и вместе с тем судьбоносной миссии одного из ярких советских генералов, выпускника Военной академии бронетанковых войск СССР, Военной академии Генштаба, начальника штаба Советской армии в Германии Валеха Баршадлы. Казалось, лучшей кандидатуры для выполнения исторической задачи строительства армии и не придумаешь.

К тому же в своем первом выступлении в парламенте генерал Баршадлы призвал к созданию профессиональной контрактной армии. Наряду с этим новый министр обороны, обратившись к успешной боевой тактике прошлого, предложил вооружить население в Карабахе и начать создание партизанских бригад. То, к чему мы пришли спустя почти 30 лет. И что же? Опытнейшего генерала освистали, а его теорию предали ревизии, а затем и анафеме. Спустя несколько недель после назначения толпа вторглась в кабинет непатриотичного Валеха Баршадлы, вынашивающего теории профессиональной армии, и выдворила опытного военачальника из Минобороны.

Слабой власти пришлось уступить обскурантской толпе. С этого дня и началось зарождение охлократии. Однако умудренные генералы попытались объяснить толпе, что такого профессионала державного масштаба Азербайджану не найти. Толпа пошла на компромисс, вручив Баршадлы вторую скрипку в Минобороны – генерал был назначен начальником Генштаба. Но просидел в своей новом кабинете считанные месяцы. Легализовав свою политическую власть, охлократия смела Баршадлы и на этот раз, обвинив его в предательстве и пораженчестве. Генерал чудом спас от уничтожения советские боеприпасы, что было расценено Эльчибеем почти как измена Родине - «Нам советские боеприпасы не нужны!»

Баршадлы призвали в армию уже в период правления Гейдара Алиева. Мастер власти доверил мастеру военного искусства свою кузницу будущих офицеров – училище им. Дж.Нахчыванского…

Точь-в-точь судьбу Баршадлы повторил и другой генерал – Таджиаддин Мехтиев. Новому министру обороны охлократия отсчитала всего несколько недель правления. До первой проигранной битвы в одном маленьком селе под Шушой.

Порочный ритуал изучения живого армейского организма под увеличительным стеклом, заложенный фронтократией, угнетал и преследовал и последующих руководителей Минобороны в самые драматические периоды боевых сражений. По иронии судьбы один из изобретателей этого общественного микроскопа – прославленный преподаватель математики сам пал жертвой самопожирающего механизма псевдоконтроля. Первое же захлебнувшееся контрнаступление в Лачине превратило «нашего Жукова» в изгоя-изменника-Власова.

Фронтисты приравняли идею контрактной армии к предательству... И создали вот такую армию

Министров обороны назначала власть, а слетали они с постов велением толпы. Словно на арене Колизея. Одна неудача, а именно из неудач и состояла первая война, стоила многим военачальникам не только карьеры, но и головы (в наше время - свободы). И даже во времена политической стабилизации такому искусному и виртуозному аппаратчику, как Сафар Абиев, пришлось с трудом сдерживать нараставшую волну общественного протеста. Но беспрерывный, словно вечность, абиевский застой пришелся на эпоху «условного перемирия» и снайперской войны.

Армия вызывала трепет и порой протест из-за изобличений армейских язв, характерных для мирного времени – коррупции генералитета, дедовщины, слабого материально-технического обеспечения… И конечно же, из-за проблем в боевой подготовке армии, которая в любой момент могла вступить в решающую схватку. Но даже в самые либеральные годы начала нулевых власть нервно реагировала на критику, хоть зачастую справедливую и совестливую, положения дел в армии.

Власть пыталась создать жизнеустойчивый механизм противодействия общественному влиянию на ситуацию в армии. И угроза заключалась не в перерождении общественного воздействия в нигилистическую охлократию. Стратегия политического планирования и мощный алиевский госаппарат, особенно его силовая часть, полностью исключали вероятность развития ситуации по сценарию начала 90-х годов, что во многом и обусловило военно-политическое поражение Азербайджана.

Даже искусному Сафару Абиеву приходилось с трудом отражать общественное давление

О проблемах армии можно и нужно было говорить, но в кулуарах, в закрытом пространстве. Хотя бы на кухне. Дабы не расшатать боевой дух и не позволить центробежным силам перекинуться в святая святых - вооруженные силы. Но постепенно приходило понимание того, что положение вещей необходимо менять путем системного реформирования. Примерно десять лет назад начался коренной перелом – азербайджанская армия стала преображаться… Но не на глазах общественности. Власть проводила реформы и изменения в закрытом режиме.

Как-то, общаясь с одним из высокопоставленных чиновников, курировавших армию, в эмоциональном порыве повторил озвученную оппозицией критику о бедственном положении в азербайджанской армии. Внезапно лицо чиновника изменилось, он почему-то улыбнулся: «Пусть они думают, что у нас нет армии». Впоследствии я долго размышлял над этой небрежно брошенной замысловатой фразой…

Созданная система противодействия общественному давлению и порицанию выдержала первое испытание во время активных боев 2014 года. Это была разведка боем, своеобразная война нервов, испытавшая и мобилизационный потенциал пропагандистского аппарата в условиях новой гибридной формы войны. И тогда же впервые Азербайджан апробировал методологию военной цензуры, полного ограничения права на доступ к информации о передислокации войсковых подразделений, военных сводок и упразднения альтернативных каналов распространения информации.

"Каменный занавес" выдержал испытание апрельской войны

Институционализация военной цензуры была регламентирована своевременным указом президента. Эта новая система прошла проверку на прочность и в период краткосрочной апрельской войны. Система не дала сбоя. В первую очередь благодаря не только уголовно-наказательному методу сдерживания, но и общественному порицанию. У каждого из нас был страх, что наша ошибка может стать последней и роковой.

У государства появился эффективный рычаг ограждения театра военных действий с помощью правового «каменного занавеса». Путем коротких перманентных войн в Карабахе алиевская власть проводила генеральные репетиции перед окончательным наступлением, которое и состоялось осенью 2020 года. Общество, как бы это грубо ни звучало, приучили довольствоваться официальными сводками. Не было ни альтернативы, ни даже стрингеров - все параллельные каналы информации, даже соцсети, аккумулированные в руках государства, мгновенно отключились, а затем управлялись в ручном режиме. Во многом разработка этой особой теории гибридной войны, нехарактерной для многих стран, которые ведут войны на чужих территориях, и предопределила феноменальный военно-политический успех Азербайджана в войне с Арменией. Ереван оказался не готов к войне новой эпохи…

Однако война завершилась. И Азербайджан объявил о завершении исторической миссии урегулирования в Карабахе. Но вместе с тем война обнажила и выявила ахиллесову пяту азербайджанской армии, о которой пространно заговорил Ильхам Алиев в своей нашумевшей речи на встрече с генералитетом Генштаба. Президент заявил о недостатках и объявил о начале строительства новой армии на основе успешной «турецкой модели». А турецкая армия, как известно, одна из самых боеспособных в Североатлантическом альянсе.

Керим Велиев - начальник Генштаба... На пути к новой вехе

С завершением войны президент стал претворять в жизнь идею строительства такой армии. И назначение яркого, честного и отважного генерала-бессребреника Керима Велиева начальником Генштаба – предвестие революционных изменений. Кадровая ротация и назначение генералов из «дикой дивизии Хикмета Мирзоева» командующими корпусами вызвали восторженную реакцию и бурные общественные дискуссии. Однако кульминационным моментом яростных обсуждений в сети стало увольнение крайне непопулярного Наджмеддина Садыгова, а затем и комкора Хикмета Гасанова… Жаркие дискуссии вылились в страстные баталии, после чего последовало обращение Минобороны Азербайджана к СМИ и азербайджанской общественности.

Минобороны попросило сохранить «Каменный занавес» между армией и обществом. «Ни слова об армии», - примерно так прозвучало обращение генералитета. Как же быть нам – журналистам и гражданскому сектору, ответственным за общественный контроль, о котором так часто говорит и сам президент. Да, это дилемма, возможно, и неразрешимая, причем не в одном Азербайджане, но и в странах процветающей демократии. И нет ответа на этот мучительный вопрос.

Помните, как главный либерал современного мира Обама уволил командующего армией в Афганистане легендарного генерала Маккристала за безобидную критику? Обама считал, что армия вне критики. Так думают все американские президенты, начиная с генерала Айка Эйзенхауэра…

Тем более в Азербайджане, который столкнулся с новыми геополитическими вызовами после победной карабахской войны. Тем более что Азербайджан снова готовится к войне. Готовится к войне? Да-да, ибо жаждет мира, как говорили в Древнем Риме.

Армия вне подозрений и вне обсуждений. Тем более что за годы военной цензуры мы уже привыкли обсуждать армию лишь на кухне и в кулуарах…