Неисправимый Афганистан завоевал право быть захолустьем слово публицисту

Леонид Швец, автор haqqin.az

Американцы, вслед за своими союзниками, закончили эвакуацию из Афганистана своего персонала, военных и тех афганцев, которые оказывали им поддержку. Понятно, что еще долго будут тянуться к переходным пунктам или по нелегальным тропам на границе те, кто не смог выбраться воздушным путем. Какое-то время по инерции будут обсуждаться сообщения из Кабула о попытках талибов сформировать государственные органы и как-то взять под контроль ситуацию в провинциях, не все из которых пуштунские. Об эксцессах установления шариатских порядков в их талибанском изводе. Но постепенно внимание к этой стране будет затухать, новости уходить сначала на второй, а там и на третий план.

Афганистан завоевал право отлепиться, наконец, от истории

В фокус внимания Афганистан попадал и там оставался, когда туда плотно влезали и увязали ведущие страны, как СССР с 1979 года, Штаты и западная коалиция с 2001 года. С их уходом страна превратится в то, чем она была – в мало кому интересное захолустье. За право быть захолустьем и сражались талибы, а до них моджахеды: им не нравились пришельцы, которые имели относительно их страны какие-то умозрительные планы и пытались эти планы навязать.

Они-то привыкли просто жить, как всегда, как обычно, как сто, и триста, и пятьсот лет до этого, а им попытались насадить совершенно чуждую идею прогресса. Эта идея и на Западе появилась худо-бедно только к концу XVIII века, и немало времени понадобилось на ее укоренение в мейнстриме, подпираемом научно-техническими открытиями и изобретениями. В архаично-аграрном Афганистане прогресс налепить было не на что, а где налепили, там он отвалился.

Все это лишь обостряет трагедию афганцев, которые вполне вписались в современность и себя вне ее не видят. Их десятки, сотни тысяч, двадцать лет пребывания в стране «прогрессоров» и миллиарды долларов, вложенных в различные социальные и образовательные программы, так или иначе дали результат.

В национальном масштабе он оказался провальным, а в личном для множества людей вполне удачным. Но родины они сейчас лишились, либо остались в Афганистане, глубоко затаившись, без надежды на скорое возвращение к той жизни, которая для них нормальна, зато в страхе быть в любую минуту изобличенным в недостаточном благочестии и убитым. Даже если обойдется, жизнь в безвременье и в захолустье для тех, кто уже отравлен идеей прогресса, пытка почище физической.

Они-то привыкли просто жить, как всегда, как обычно, как сто, и триста, и пятьсот лет до этого

Жестокий и дико дорогой эксперимент, поставленный на Афганистане, показал, кроме всего прочего, что захолустье далеко не всегда свободная зона для социально-политического творчества. Оно обладает огромной силой сопротивления и, без преувеличения, высоким уровнем осознания собственного достоинства. Это точно не пустое место. Но чтобы уяснить это, многим пришлось расшибить лоб и, к сожалению, не всегда только свой. Те страны, которые найдут свой интерес в сотрудничестве с талибами, уже точно не будут его поддерживать с помощью военных контингентов.

Афганистан завоевал право отлепиться, наконец, от истории и опять погрузиться в созерцательное забытье. Вряд ли это будет розовый сон, без кошмаров после всего пережитого не обойдется. В конце концов, выросло несколько поколений афганцев, которые понятия не имеют, что такое жизнь без войны, им просто негде было ей научиться, и это тоже будет сказываться на всем, что в стране будет происходить в ближайшие годы. Но миру быстро наскучит наблюдать за Афганистаном, предоставленным самому себе. Клеймо «неисправимый» на нем отныне надолго. Кто знает, может, и навсегда.