Азербайджанская революция, которая провела черту между СССР и Россией былое и думы

Александр Караваев, автор haqqin.az

События января 1990 года в Баку и 1991 года в Вильнюсе и Риге являются попыткой национальной революции внутри советской системы. Как и другие аналогичные массовые выступления в советских республиках, они были задавлены, но сменили парадигму развития общества: большая державная эпоха со своими взлетами завершилась драматическим крахом.

Азербайджанская и прибалтийские национальные революции, будучи масштабным и всеохватным политическим действом, сопровождались мощным потоком разнонаправленных событий, с целой плеядой различных лиц, действовавших на разных идейных платформах.

Реакция системы – растерянность. Но это не просто растерянность бездействия, а непропорциональная реакция гигантской силовой машины из Кремля. Там, где нужно было переменить силу – проявилось безволие, а где нужна была тонкая и кропотливая политическая работа – применили армию.

И хотя советская силовая система уже столкнулась с явлениями массового протеста в Алма-Ате (1986 год), Минске (1988 год), Тбилиси (апрель 1989), для советской системы это было по-прежнему "впервые". И роль силовых регуляторов политических процессов от МВД и КГБ перепоручили армии. В этом, собственно, суть преступления горбачевского правления.

Большая державная эпоха завершилась драматическим крахом

Сила и девальвация равенства

Коль скоро произошел провал политического администрирования и лидерства в проведении реформ, нельзя уже было применять меры "кровопускания".

Трагедия в том, что реакция Системы обрушила главное – представление о "равенстве и братстве", которое было фундаментальным основанием советского проекта. Его основанием и причиной всех его достижений: от победы над фашизмом до освоения космоса.

Идея равенства еще сохраняла свои серьезные позиции, даже в сознании позднесоветского общества. Социальный разрыв в советское время был не столько имущественного плана, как теперь, а аппаратно-номенклатурного свойства. Член ЦК КПСС жил по заслугам. Конечно, в отрыве от советской бедноты и дефицита, но более или менее по совести. В постсоветское время пошла гигантомания наоборот. Раньше строили мировые доменные печи, затем стали мериться длиной яхт, размером капиталов, длиной и высотой заборов.

Теперь маятник идет в обратную сторону. К большей скромности. Нужно вводить некую протестантскую этику чиновника: "Если богатство благо, то я ничего не скрываю, не скрываю благодать, не вывожу ее за границу. Зарабатываю и живу в моей стране. По заслугам." Как эти рассуждения относятся к кровавым январским событиям? Напрямую. Это убедительно доказывает, что ни при каких обстоятельствах – неважно в какой системе мы живём, социализм или капитализм – армия не может быть применена против народа. Казалось бы, эта аксиома. Но в начале советской трансформации это пришлось доказывать кровью. Отныне этот урок будет вписан в последующие десятилетия.  

Сила и крушение братства

Силовая акция разрушила идею советского межэтнического братства. Возможно, и в советское время это была иллюзия, как и отмена частной собственности. Но система работала. Кровавые январи в Баку, Вильнюсе и Риге окончательно поставили на этом точку. Азербайджанцы и прибалты стали понимать, что "национальное" – превыше всего. Опоры и понимания из Центра советской машины ждать не приходится, проблемы нужно решать самим. Сохранялась надежда на помощь советских правоохранительных органов и сил в проблеме карабахского сепаратизма. Но советский паттерн братства дал глубочайшую трещину, и начался дрейф к суверенитету.

Вильнюс. Январь 1991 года. Азербайджанцы и прибалты стали понимать, что "национальное" - превыше всего

Собственно, эти события, как серьезная прививка, во многом определили и сегодняшнее отношение к российскому миротворчеству в Карабахе, стимулируя в обществе разговоры о продолжении "оккупации". Справедливо это или нет, разговор отдельный, но апелляция к этим событиям в ракурсе обращения к российской силе всегда будет находить почву для отклика в азербайджанском обществе.

Политика памяти

Нужно отдать должное азербайджанской дипломатии и организаторам внутренней политики - им удалось найти такую форму памяти, которая, не умаляя размеров трагедии, не стремилась каждую годовщину переводить "стрелы упрека" на российскую власть. Собственно, так и должно быть, учитывая, что современная Россия не имеет к этому отношения. Но является неформальной советской правопреемницей как в плоскости достижений, так и преступлений - пусть не юридически, но фактически этот шлейф отбрасывается на текущую политику.

Сергей Лавров в Баку на Аллее мучеников, павших 20 января 1990 года

Большая роль в выработке такой срединной линии принадлежит дипломатам, и конкретно Поладу Бюльбюльоглы, который смог за годы своего руководства посольством в России собрать круг друзей Азербайджана среди российской элиты. Именно благодаря этой регулярной работе внутри этого сообщества, была найдена приемлемая форма обсуждения уроков и воспоминаний этих трагических событий. В какой-то мере это и есть продуктивный результат российско-азербайджанского гуманитарного диалога.

И в конце вспомним основной шаг поминовения памяти и принесения извинений за советское преступление, который сделал Владимир Путин 10 января 2001 года на Аллее шехидов в Баку…