Русские вернули Муталибова. И генералу Оруджеву дали добро на штурм Шуши печатная версия видеобеседы, четвертая часть

Эйнулла Фатуллаев

Видеоинтервью бывшего замминистра обороны Азербайджана, экс-начальника Главного оперативного управления Минобороны Эльбруса Оруджева азербайджанскому журналисту Эйнулле Фатуллаеву вызвало широкий резонанс в общественном мнении.

Впервые спустя 30 лет Э.Оруджев, возглавлявший оборону Шуши и Лачина в 1992 году, проливает свет на смутные, противоречивые, неясные события, завершившиеся потерей стратегических азербайджанских городов.

Представляем вниманию читателей haqqin.az четвертую часть печатной версии сенсационной беседы. Читайте первую часть беседы по этой ссылке. Вторую часть по этой ссылке. Третью часть по этой ссылке.

Эльбрус Оруджев

- То есть тогда Ровшан Джавадов и Тахир Алиев Вам не помогли?

- Зато пообещали, что все согласуют и примут решение. А я сказал, что у меня там люди остались и в ночь с восьмого на девятое вернулся в Шушу. Где-то в четвертом часу утра заехал…

- А сколько людей у Вас оставалось?

- Уточнить невозможно. Вернувшись, увидел трех или четырех наших людей у поста «Застава», где сейчас российские миротворцы. Говорят, вышли с птицефермы, один был ранен, его эвакуировали, а они остались. Еще сказали, что около тюрьмы и «40 ступеней» стреляют. Я впервые тогда услышал про «40 ступеней». Поехали туда, видим, что человек пять ребят Тофика Огуза удерживают это место. С утра там окопались и отстреливаются, молодцы. Возвращаясь в крепость, увидел там Гурбана и его ребят. Некоторые спят, на посту бодрствуют. И те два зека все еще с ними.

Когда я убедился, что наши по-прежнему удерживают Шушу, то рано утром вернулся к Ровшану Джавадову, и мы вместе поехали в Лачин, где из кабинета главы Исполнительной власти Лачинского района позвонили к Рагиму Газиеву. Сначала говорил Тахир Алиев. Когда я понял, что он начинает импровизировать на тему того, почему он со своими омоновцами не зашел в Шушу, хотя машины были забиты солдатами, я взял у него трубку и сказал Рагиму Газиеву: «Шуша наша, некоторые посты, Хальфали и так далее – это у армян, но Шуша у нас, и там идут бои. Пошли кого-нибудь, чтобы там были именно наши солдаты, потому что эти помогать отказываются».

Тахир Алиев тогда пригрозил арестовать меня…

- За что глава МВД хотел Вас арестовать?

- За то, что я позволил себе выехать из города и появиться на переговорах в Лачине. Короче, шум-гам, Тахир остался при своих интересах, а я тогда вернулся назад. И когда приехал в Туршсу, то увидел там Ровшана Акперова, Арзу Садыхова и последние отряды Эльчина Мамедова. Говорю им, что делать будем? А они отвечают: «Дорогу заминировали, нас тут всего 30-40 человек. Как стояли в Зараслы, так и стоим…»

- А где был глава Исполнительной власти Шуши Низами Бахманов?

- Ушел. А мы стоим. 9 мая стоим, 10-го тоже, а Зараслы в двух километрах от Шуши. Потом сказали, что приехал Этибар Мамедов, и с ним надо встретиться. Вроде привел какие-то отряды в Лачин. А дорога там такая, что пока доедешь… Приезжаем, Этибар Мамедов у Арифа Пашаева. Приходим к Мамедову, спрашиваю, является ли он командиром батальона, на что он отвечает, что является председателем партии. Разговор идет на русском. Что за партия, спрашиваю. «Милли Истиглал». А со мной Низами Алиев, старший лейтенант. Спрашиваю у него, он подтверждает. Мол, да, есть такая партия, а это его солдаты – отряд студентов. Говорю «отлично» и прошу передать их мне, чтобы, пока еще есть возможность, организовать оборону Зараслы. Этибар отказывается, говорит, что это его люди, и он сам будет решать, куда их направить. Тут в полемику с ним вступает Тахир Алиев, а Этибар ему в ответ: «А зачем ты внутренние войска назад отправил?» Так вот, когда покойный Чингиз Мустафаев утверждал, что шел пешком из Губадлы, а навстречу ему двигалась колонна подразделений, это были внутренние войска МВД, которые отдалялись от Шуши вместе со своим министром…

Тахир Алиев увел войска Внутренних дел из-под Шуши

- Какого числа Шуша полностью попала под контроль армян?

- Утром 10 мая. Пришел Ганизаде с рейдовым отрядом, мы поднялись на Бала Кирс и Беюк Кирс, начали оттуда посты устанавливать и увидели, как по шушинской дороге вытягиваются колонны армян. Они огибали Чанагчи, Занагчи и выходили к Туршсу. Сверху их маневры просматривались как на ладони.

Пока мы выставляли посты, Ровшан Акперов направил один танк туда, где проходили минные поля, чтобы удержать Лачинскую дорогу – слишком удобно она простреливалась. Но когда танк спустился, то наскочил на мину. Кто ее поставил, как поставил – никто не знал. В этом момент мне доложили, что армяне уже в Кехнакянде и наваливаются со всех сторон, патронов не жалеют. Приказываю командиру рейдового отряда спуститься на БМП, разобраться в ситуации и доложить обстановку. Там есть такой «мост Салатын», около него здание столовой и остов сгоревшего автобуса. Так вот, не проходит и получаса, как пошел слух, что командира отряда «снял» точным выстрелом армянский снайпер, а это значит, что армяне уже поднялись. Когда БМП вернулась, бойцы рассказали, что у «моста Салатын» возле танка, подорвавшегося на мине, погибло много наших ребят.

Позавчера я смотрел фильм, посвященный капитану Сафарову. Я рассказывал о нем его сыну, которому тогда было всего три годика. А сейчас этот высокий парень пришел ко мне потому, что снимал фильм про своего отца. Я ему сказал, что можно воевать всю жизнь, и тебя никто не заметит. А можно быть на войне только один день, и с этим днем будет связана вся твоя жизнь. Сафаров приехал утром, представился капитаном и в обед погиб. Его никто не знал. А он с группой, которая шла собирать тела наших погибших товарищей, взял автомат и пошел в бой. В первый и последний бой в своей короткой жизни. Словом, один день как вся жизнь. Когда мне сказали, что капитан Сафаров тоже погиб там, у подорванного танка, я решил туда спуститься, хотел увидеть его…

Мы можем долго говорить о Шуше, но прошло уже тридцать лет, Шушу вернули, однако память и все, что связано с этим городом... Есть такая старая пословица, которая очень помогла мне в жизни: «У проигравшего бой виновен один, а у победителя боя - много родственников». И вот спустя тридцать лет я впервые даю Вам интервью и заявляю всему азербайджанскому народу: ни седьмого, ни восьмого, ни девятого мая 1992 года армян в Шуше не было!

- То есть фактически Шушу сдали. Можно так сказать?

- Шушу оставили. Оставили сами азербайджанцы. Из 850 защитников Шуши официально погибли 258 человек. Кто-то, возможно, ушел из жизни уже после войны, кто-то уехал из страны. Но все равно есть сотни очевидцев, непосредственных участников этой трагедии, которые могут подтвердить мои слова. Что же касается 22 наших ребят, которые числятся без вести пропавшими, то речь идет о добровольцах батальонов Рамиза Гамбарова, Фахраддина Сафарова и Тофика Огуза, которые на первых постах в районе Гушчулар и в районе нижней заправки попали под чудовищный реактивный огонь с четырех установок БМ-21 (реактивная система залпового огня «Град» – ред.), выставленных армянами в районе Хальфали. Мы тогда просто не смогли их вытащить оттуда.

Огневая подготовка армян по нашему переднему краю велась в течение 45 минут, массированный огонь наносили из установок, стоявших в районе Шушакенда и Малыбейли. Массированные удары по нашей передней линии, по штабам и местам дислокации нашей техники наносились на удивление точно и методично. Словно армяне заведомо знали, что нам из Шуши нечем им ответить. Когда из Кесалар я пробился в Шушу, то первым делом спросил, где наш БМ-21, почему не было сделано ни одного залпа с огневой точки?..

- Когда это было?

- Восьмого мая. К тому моменту бои уже шли почти двенадцать часов, но наш БМ-21 молчал. Приказал найти Шамиля (фамилию не помню), который отвечал за «Град», спрашиваю, почему установка не произвела ни одного залпа, когда наших добровольцев превращали в пыль, где этот чертов «Град»? А Шамиль говорит, что ночью наш единственный БМ-21 угнали.

- Как и куда его можно было угнать?

- Оставьте этот вопрос для истории. Я ему сказал, чтобы установку нашли, или я его расстреляю. Ровно через 40 минут он докладывает, что БМ-21 найден брошенный внизу, в лесу, в районе «газовой трубы». И когда установку нашли, Шамиль прямо оттуда, из леса, произвел первый залп по Ханкенди. Чтобы зарядить остальные «Грады», надо было вернуться к армянской церкви и загрузить снаряды без взрывателей.

Больше в Шуше Шамиля я не видел.

Один из лидеров оппозиции Этибар Мамедов приехал в Лачин со студентами

- Сбежал?

- Я его встретил, когда мы были в Лачине. Спрашиваю, куда ты делся? Он ответил, что произвел еще несколько залпов по Ханкенди, а потом ему сказали, что в Шушу вошли армяне, и он сумел выбраться через ширланскую дорогу. Спрашиваю, кто тебе это сказал? «Люди», - ответил он…

- Мирные жители еще оставались?

- Нет. Когда ночью мы приехали к «40 ступеням», увидели в одном из домов свет, хотя вокруг была сплошная тьма. Отправил адъютанта, тот, вернувшись, рассказал, что в доме молодая семья – парень, девушка и их ребенок. Они прятались от обстрелов в подвале, а вечером вышли оттуда, еще не зная, что в город вошли армяне. Это были последние гражданские в Шуше, кого я видел. Уже к десяти вечера восьмого мая ни одного гражданского в городе не было, могу гарантировать. Оставались только отряды Гурбана, четыре чеченца, занявшие позицию на одной из высот, и одно 100-миллиметровое орудие без прицела, которое время от времени производило выстрелы. Кроме того, одиннадцать наших бойцов располагались около тюрьмы и еще четверо или пятеро – в районе «40 ступеней». Больше в Шуше никого не было. Мы объездили все, проверили госпиталь, убедились, что последняя санитарная машина забрала хирурга Эльчина. Кстати, на суде он рассказал, что за все это время лично прооперировал 80 раненых…

Когда утром 9 мая я спустился в Зараслы, то встретил там Ровшана Джавадова и еще несколько наших добровольцев. А вот когда мы перешли в контратаку, пытаясь вывезти из Зараслы тела наших ребят, то увидел раненых солдат, которые сказали, что в Шуше больше никого нет, что они последние, кто вышел оттуда. Тогда я спросил, где разведчик Гурбан, на что они ответили, что он пробирается через лес.

10 мая Гурбан нашел нас.

- Он вышел из Шуши последним?

- Да, он вышел 9-го ночью и с ним были два зека, которые помогали нам держать оборону. Я лично отвез зеков к министру внутренних дел Тахиру Алиеву, передал их ему, попросил замолить за них слово и сказал: «Не знаю, какие преступления совершили эти парни, но воевали они честно». Выходил вместе с ними и Джахангиров. Мы потом все собрались в Зараслы.

- Но ведь 9-го армян в городе еще не было, ведь так? И Вы убеждали в этом и Газиева, и Тахира Алиева. Так почему они Вас не послушали, почему не ввели войска в Шушу?

- Хороший вопрос! Я задаю его себе уже тридцать лет и не могу понять, почему ни один из наших министров, ни один человек из президентского аппарата ни разу не спросил, почему тогда они не зашли в Шушу? На суде Анвар Сеидов задал Тахиру Алиеву этот вопрос. И знаете, что он ответил? «Хорошо и сделал, что не зашел! Я же не министр обороны!..»

- Прихожу к выводу, что в то время у нас просто не было государства. Было какое-то квазигосударство…

- Но вернемся к Верховному главнокомандующему. Вы можете обвинить меня, в чем хотите, но на суде я задал Ягубу Мамедову все тот же вопрос. Говорю, вы исполняли функции Верховного главнокомандующего. А он мне в ответ: «А что тогда у Верховного главнокомандующего было?» Как, говорю, что было?! Страна была, республика, власть... Он говорит, что когда я садился в самолет (дело было 8 мая, в тот день Мамедов летел в Тегеран на встречу с Рафсанджани и Тер-Петросяном – ред.), командир авиалайнера сказал, что Шушу бомбят. А я, говорит, договорился с Тер-Петросяном, что никакого боя не будет.

- Да, в Тегеране они действительно подписали протокол о прекращении огня.

- Хотя на суде Ягуб Мамедов утверждал, что, мол, подписывая этот протокол, не знал в точности его содержания, поскольку он был написан на фарси. Потом разведка ему все растолковала. Тогда я говорю: «Я же доложил вам, что, хотя в Шуше и идут бои, город наш, просто у нас нет людей, чтобы его удержать». Кстати, есть протокол, где Ягуб Мамедов говорит, что искал 8 мая Рагима Газиева, чтобы дать ему распоряжение относительно Шуши, но не нашел его. После чего Шахин Мусаев был освобожден от должности начальника генштаба.

А 9 мая, вернувшись после переговоров с Тер-Петросяном, Мамедов прилетел сюда. И на суде мы спросили у него, какие меры были предприняты, чтобы мобилизовать страну и вернуть Шушу…

- Учитывая Ваш опыт, позволял ли сосредоточенный в Лачине, Губадлы и вокруг Шуши военный потенциал организовать эффективное контрнаступление и вернуть Шушу?

- Вполне. Мы нанесли армянам такие тяжелые поражения в боях за Кесалар, Набиляр, Зараслы, Шушакенд, что они сами не ожидали, что им дадут войти в Шушу. Не случайно, Аркадий Тер-Тадевосян вроде бы «герой» Карабаха, после боя за Шушу был снят с должности. Понимаете, за взятие Шуши герой сепаратистов был отправлен в отставку?! Ему так и не простили гору трупов армян и карабахских сепаратистов – цена, которую они заплатили за Шушу…

Потом, когда я уже имел доступ к данным военной разведки и когда к нам в плен попадали русские офицеры, многие из них рассказывали, что вокруг Шуши было сосредоточено свыше одиннадцати тысяч армянских военнослужащих, которые были мобилизованы еще в марте и проходили обучение на полигоне Алагез в Ереване. Там их готовили по протоколам штурмовых подразделений. Так вот, первый план взятия Шуши был разработан в марте и назывался «Свадьба в горах».

Ягуб Мамедов сдал Лачинский коридор Армении в Тегеране?

- Это было уже после свержения Аяза Муталибова?

- Да, и заседание проводилось в Иране. Если кто-то сомневается, может поискать в интернете, там выложена информация о том, что план взятия Шуши армяне утверждали в Иране! Их штурмовые подразделения готовили иранские инструкторы, после они перебрасывались в Ханкенди, а также в находящееся рядом село Гарадаглы, где дислоцировался батальон «АРАБО», сформированный специально для штурма Шуши.

Расскажу Вам такой факт: впоследствии мы спрашивали пленных армян, почему им не удалось взять город к утру 10 мая? Ведь они могли выйти на Ширванскую дорогу через Кесалар и Сарыбаба, а через Набиляр перекрыть Лачинскую дорогу и, взяв в кольцо окружения жителей и добровольных защитников Шуши, устроить там вторые Ходжалы. Многие пленные армяне признавались, что в Шуше Ходжалинская «зачистка» должна была повториться в куда более крупном масштабе.

- Почему же план армян не удался?

- Потому, что мы разгромили их группировки, наступавшие через Кесалар. А зараслинская группировка осталась на месте, поскольку армяне не верили, что смогут без серьезных потерь взять Шушу. Их командиры думали, что мы приготовили какой-то коварный план и заманиваем их в смертельную ловушку. В результате и 10, и 11 мая из Шуши почти без помех продолжалась эвакуация раненых, которые сообщили нам, что население Шушинского района осталось на местах. Я не мог поверить, что жители огромного Шушинского района были брошены на произвол судьбы. Ладно бы только город, но целый район… Там же села были, проживало столько людей!

- Когда Вы начали выводить гражданское население?

- Мы вернулись за ними 12-го мая. Помню, я тогда зашел к офицерам 777-го батальона. Они находились в тяжелейшем психологическом состоянии – почти 80 процентов личного состава погибло. Мы сели на два УАЗика и доехали до села Ширлан. Шуша тогда уже горела! А местные жители, как ни в чем ни бывало, пасли баранов, прогуливались, словом, жили своей жизнью. На мои недоуменные вопросы они отвечали: «А чего нам переживать? Кесалар ведь на месте, держится!..» Я тогда сказал моему покойному адъютанту, Тебрику Бахшиеву, царствие ему небесное, что нам надо туда пробиться, вывести жителей из Кесалара, пусть выходят, а мы пойдем им навстречу. На машинах спускаться было невозможно, дорога превратилась в сплошное месиво из грязи и талого снега. Пришлось взять лошадей.

Тем временем армяне уже начали перекрывать дорогу. Стеной валил обильный мокрый снег, темнело, в любую секунду мы могли нарваться на армянские патрули. Ребята говорят, надо отходить, там не прорвемся… Тогда мы направились в Ширлан. По дороге обнаружили на обочине совсем замерзшую женщину, очень старую. К груди она прижимала маленького внука. Я приказал нести ее на руках. Мы пытались вырвать внука из ее объятий, но не смогли, она не отпускала ребенка. Думаю, он был уже мертв, замерз на ее руках. Да и сама женщина едва дышала. После этого случая я приказал своему водителю Ханбабе отбирать младенцев у женщин, чтобы переправить их из этого жуткого места в лачинские госпитали. Но матери не хотели отдавать детей, рыдали, кричали… Это была страшная картина – сплошная темень, снег с дождем, истерические крики, плач детей…

Есть такой писатель Серафимович, автор книги «Железный поток». Вернувшись домой, перечитал эту книгу. Представьте, интеллигентный офицер, суворовец, окончивший военную академию, вдруг своими глазами увидел, грязные, голодные, оборванные люди идут босиком по снегу. А ведь мне тогда было всего 35 лет. Как такое забыть? Какие нервы надо было иметь, чтобы не реагировать на страдания беззащитных женщин и детей, оказавшихся в самом пекле кровавой бойни?!..

- Как во время наступления армян вели себя солдаты российской армии? Так же, как в Ходжалы?

- Нет, не так. 8 мая мы взяли в плен армянина-связиста, когда тот тянул кабель. Причем связист этот оказался бакинцем, родом был из нынешнего Ясамальского района. Также в бою спецназовцы из 777-го батальона взяли в плен двух российских солдат. Узнав об этом, я сразу прибыл на место. Россияне были наводчиками орудий в 366-м полку. Один из солдат, потом мы передали его силовым органам, сказал, что все танковые экипажи, стоящие на расстоянии прямого выстрела, выстроились вокруг Шуши полумесяцем, установили орудия и просто били по нам.

- Русские?

- Русские. Артиллерийские дивизионы и танки стреляли практически безостановочно, из капониров. А в атаку пошли другие танки, наши ребята, в частности, Альберт Агарунов, их подбивали.

- То есть русские подразделения били по Шуше?

- Да, все экипажи состояли из россиян. Ими тогда командовал старший лейтенант Козак, командир танкового батальона. Сам он был родом из Прибалтики, потом мы отыскали этого подонка. Позывной у него тоже был «Козак». 8 мая ближе к вечеру мне доложили, что удалось перехватить разговор россиян по рации. В частности, была записана фраза Козака: «Я дал команду 555». На сленге танкистов это означает «Отходим все!» И вдруг чей-то голос (позже выяснилось, что это был полковник Высоцкий) спрашивает: «Почему Козак докладывает, что «коробки горят»? А мы, отмечу, к тому моменту подбили еще два танка и БТС, который собирал тела погибших. А Высоцкий прямым текстом продолжает: «Помощи Шуше не будет. Я говорил с Москвой, и мне сказали: если будет помощь, то только самая незначительная. И только с воздуха». Это дословная версия. Потом мы нашли этого связиста, старшего лейтенанта, перехватившего перекличку по рации… Я сказал ему, узнай, кто против нас воевал? Кто был разработчиком этой операции? Так вот, разработчиками были Аркадий Тер-Тадевосян и министр обороны Бабаян. А командовал наступлением на Шушу генерал Зиневич из 366-го полка российской армии. И его заместитель, полковник Высоцкий.

А теперь раскрою самые любопытные разведданные. После Ходжалинских событий весь народ поднялся с требованием вывести 366-й полк за пределы Азербайджана. В ответ Москва заверила, что полк расформирован и вся техника будет выведена. А из Грузии, из Лагодехской десантно-штурмовой бригады, в феврале 1992 года был переброшен в Ханкенди десантный батальон. Вы знали об этом?

14 мая русские вернули к власти Муталибова и разрешили вернуть Шушу

- Нет. Очень интересный факт.

- Расскажу подробнее. Русские отправились, чтобы якобы обеспечить вывод личного состава и техники через Аскеран на Агдам. Кстати, эту информацию подтверждает и правозащитный центр «Мемориал». Их съемки я нашел через своих ребят в Грузии. Они снимали, как российские военные били по Ходжалы, как десантники на своих БМД заходят через Агдам в Аскеран, чтобы вывести личный состав 366-го полка. Его действительно вывезли в Лагодехи вертолетами. А знаете, где осталась техника подразделения спецназа из Лагодехи? В Армении. А кто ею командовал? Российские офицеры. Если кто-то думает, что после Шуши я с ними не встречался, то это заблуждение. Мне в прямом смысле слова посчастливилось воевать против подполковника Лавриненко с позывным «Крыло-5». Это был командир отдельного механизированного батальона, который наступал вместе с полковником Ишханяном на Физули и Бейлаган. Лавриненко как раз был в составе парашютно-десантного батальона, который прибыл из Лагодехи. Он остался и воевал против нас, создав отдельный механизированный батальон. В Тертере в 1994 году я его разгромил. В Бейлагане вместе с полковником Ишханяном он воевал в декабре 1993-го года. Взятие Джебраила – полностью заслуга двух этих профессионалов. История все раскроет в свое время.

- Получается, что у российских офицеров, расквартированных в Карабахе, была точная информация о том, что помощи из Баку в Шушу не поступит…

- Так точно. Я дословно привел Вам цитату российского офицера. Он как будто знал.

- Вот вам и тайна сдачи Шуши!

- И еще один момент. На суде я прямо сказал Ровшану Джавадову: «Ты знал меня и называл братом. Но почему в момент переворота, устроенного Муталибовым, ты уехал из Зараслы в Баку, даже не сказав мне, что армяне наступают?»

- На каком суде это было?

- По «шушинскому вопросу», он проходил в 1995 году, Рагим Газиев к тому времени уже сбежал. Знаете, что мне ответил Джавадов? Он сказал: «У нас были проверенные разведданные, что в Иране подписан документ, в соответствии с которым после прекращения огня Армения получит Лачинский коридор». Получалось, что Рафсанджани, Левон Тер-Петросян и Ягуб Мамедов подписали договор об обеспечении связи между Арменией и Нагорным Карабахом через Лачинский коридор…

- То есть Ягуб Мамедов в Иране подписал договор о передаче Лачинского коридора Армении?

- Так в суде сказал Ровшан Джавадов со ссылкой на свои источники. Тогда я и спросил у него: «А за что мы тогда бились?»

- Может, был какой-то секретный протокол?

- Да какая разница, секретный он был или нет?! Мне было обидно только за то, что когда 14-го числа Муталибов организовал контрпереворот, мне был передан приказ быть готовым к штурму.

- К штурму чего?

- К штурму Шуши. Причем приказ от начальника Генштаба, передал его помощник, кажется, по фамилии Гашимов. А начальника Генштаба у нас тогда не было.

- А кто был заместителем? Нуреддин Садыхов?

- Нет, Садыхов от этой должности отказался и в процессах этих не участвовал. И вот, Гашимов сказал мне, что планируется наступление и мне нужно подготовиться…

(Продолжение следует)