Как «Русский мир» проиграл китайскому калькулятору слово публицисту; все еще актуально

Тенгиз Аблотия, автор haqqin.az

Далекие сороковые-пятидесятые годы ХХ века представляли собой весьма странное и даже в какой-то мере загадочное время, когда почти миллиардный Китай не только прозябал на задворках мировой политики, но при этом еще и называл «старшим братом» Советский Союз с его 200-миллионным населением.

Самое поразительное, что китайцы действительно преклонялись перед СССР, подражая его достижениям в государственном строительстве, экономике и культуре.

Сталин для Мао был не только старшим братом, но и кумиром

Первая китайская любовь – сталинский СССР

Безусловно, история знает немало случаев, когда гораздо более скромные по численности нации доминировали над огромными территориями и народами, насчитывающими сотни миллионов. Но это про колонии, про взаимоотношения Великобритании с Индией.

Но в случае, которые я рассматриваю, как своего рода феномен, колониальных отношений между Москвой и Пекином не было в помине, а преклонение китайцев перед Советским Союзом было не только добровольным, но и глубоко осознанным.

Анализируя этот исторический феномен с высоты дня сегодняшнего, понимаешь, что причиной тому стало несомненное превосходство СССР над Китаем почти во всех областях. В конце сороковых – начале пятидесятых годов прошлого века Китай был глухой, отсталой, нищей, аграрной страной, которая только собиралась повторить путь, пройденный сталинским Советским Союзом.

В отличие от Китая, СССР был грозной и могучей индустриальной державой, имел в арсенале несколько атомных бомб, которые могли доставить в нужную точку стратегические бомбардировщики, доминировал на всех континентах, а также контролировал коммунистические партии и социалистические движения по всему миру, включая Западную Европу и США.

Словом, китайцам, делавшим первые шаги в строительстве коммунизма и даже не мечтавшим повторить грандиозные успехи Советов, оставалось лишь молиться на Сталина, петь «Калинку» и изучать труды классиков марксизма-ленинизма.

Китайцы даже и не мечтали повторить грандиозные успехи Советов

Дальше был разлад Китая с СССР, начало которому положило развенчание культа личности Сталина. Китайцы так и не простили советским товарищам вольного, «ревизионистского», как отметил товарищ Мао, обращения с собственной историей. Ведь в отличие от русских, свою историю китайцы не пересматривают, да и вообще не любят выносить резкие оценки.

Но времена, как мы знаем, имеют свойство не только течь, но и меняться. Причем зачастую меняются они в пользу азиатов-монголоидов – исключительно обучаемых и усердных людей, чьи терпение, выносливость и трудолюбие ломают мыслимые рамки и делают невозможное реальным.

Обогнали СССР, а потом – Россию

В результате, за счет готовности жить вдесятером в одной комнате, довольствоваться на обед чашкой риса и работать семь дней в неделю за 50 долларов, великим азиатским этносам удается догнать, а потом и перегнать общепризнанных лидеров.

Первой была островная, безресурсная и проигравшая войну Япония, которая понимала, что её единственный актив – это трудолюбие и дисциплинированность населения.

Второй была Южная Корея.

А потом пришел черед Китая, очень быстро доказавшего, что нет в мире таких задач, которые была бы не в состоянии решить нация с психологией гигантского муравейника.

В итоге китайцы, благодаря порядку, субординации, трудолюбию, учебе и усидчивости обогнали Советский Союз, а потом – и независимую Россию.

Причем обогнали, как говорят на ипподромах, «на несколько корпусов».

Но Китай ухватился за черную кошку и калькулятор

Но вот, что особенно поражает: прошло уже лет семьдесят, как песня «Сталин и Мао слушают нас» была бесспорным хитом в Москве и Пекине, а в коллективном сознании большинства россиян китайцы по сей день воспринимаются, как «младшие братья».

Впрочем, почему только в сознании россиян?

В Грузии, например, многие месяцы велись дебаты о строительстве глубоководного порта Анаклиа на Черном море, на которое в качестве подрядчиков претендовали и китайцы. Так вот, общественное мнение было категорически против. «Это же все равно, что отдать объект русским», - говорили они.

Словом, привычка смотреть на Китай, как на младшего брата СССР, а теперь и России, судя по всему, так никуда и не делась. Мне лично время от времени приходилось объяснять разным людям, что Россия это одно, а Китай – нечто совершенно иное.

Китай – старший брат. А Россия не тянет на кузена

Тем поразительнее, что нынешняя политика Москвы в отношении Пекина есть ни что иное, как реальный отголосок тех самых, 50-х годов ХХ века. В основе стереотипа мышления Путина восприятие китайцев в роли «младших братьев русских» настолько доминирует, что он даже не задумывается, когда заявляет: «Китай нам поможет». Или, когда говорит о мифическом «повороте экономики на Восток», как о свершившемся факте, толком даже не осознавая, что мыслит категориями и стереотипами семидесятилетней давности.

Пока россияне спорили об идеологии, о роли России в мировом христианстве, об империи и «русском мире», полтора миллиарда китайцев, руководствуясь поговоркой про несущественность цвета кошки, если она ловит мышей, засучив рукава, пахали как волы и пришли к результату, который российские имперцы упорно не желают признавать: песочные часы времени перевернулись, и теперь старший брат – это Китай.

Все изменилось с тех пор – Китай стал старшим братом

Теперь Китай доминирует во всем – от государственного строительства до экономики, армии и высоких технологий. Кроме, разве что, поэтов и композиторов прошлых веков – с этим у элиты Поднебесной и вправду напряженка.

Пекин больше не преклоняется перед Москвой и уж точно не считает ее образцом для подражания. Ныне Китай сотрудничает с Россией ровно настолько, насколько ему это выгодно и одновременно, не мешает внешней торговле с более ценными партнерами.

Сталина больше нет, а если и был, то даже ему не удалось бы убедить китайцев рассориться со всем миром и растерять главных торговых партнеров только потому, что кое-кому кое-где захотелось показать всему миру кузькину мать.

Китай не только не поддерживает чужие авантюры, но еще и воздерживается от своих. Вот уже лет двадцать, как Пекин, не отрываясь, смотрит на остров Тайвань, мечтая вернуть его в историческое лоно Поднебесной. Но китайцы – это не русские, которые, решив воевать, забывают про бухгалтерию, выбрасывают в урну калькулятор и ставят на кон все свое благосостояние, все богатства и финансовую стабильность граждан, чтобы добавить немного землицы к своим скромным семнадцати миллионам квадратных километров территорий.

Китайцы – это принципиально другая история. Они уже лет двадцать назад просчитали все плюсы и минусы, все вероятные активы и пассивы, после чего пришли к естественному выводу: Тайвань в составе Китая – это, конечно, прекрасно. Но не такой ценой!

«Да, - говорят мудрые китайцы, - территория важна, но она не может быть важнее интересов и репутации целой страны. Да и куда мы, собственно, торопимся? Никуда от нас Тайвань не денется. Впереди вечность!..»

Глубокомысленный Пекин, который трижды подумает, прежде чем промолчать, и нетерпеливая Москва, готовая искать по всему миру приключения, толком не задумываясь, зачем, и кому это надо?

Почему-то многие считают, что Китай и Россия – родственные, похожие друг на друга системы. Но на самом деле общего между ними очень мало. Они разные фундаментально – китайцы, которые предпочитают не брать на себя больше, чем они могут вытянуть, и русские, которые вначале лезут в болото, а уже потом, завязнув, начинают думать, как из него выбраться.

Глубокомысленный Пекин, который трижды подумает, прежде чем промолчать, и нетерпеливая Москва, готовая искать по всему миру приключения, толком не задумываясь, зачем, и кому это надо?

Но самое большое заблуждение – это называть Китай и Россию союзниками. Отношения, при которых Пекин, пользуясь моментом, пытается как можно больше и дешевле вытянуть из Москвы, не может считаться союзничеством даже формально.

Жизнь не лишена иронии: тот, кто еще вчера был никем, сегодня делит мир с американцами, а тот, кто еще совсем недавно был образцом для подражания, проиграл все свои преимущества.

Братья поменялись местами.

Под аплодисменты времени.