Ереван становится новой передовой линией в глобальной битве между западными институтами и российскими гибридными инструментами влияния.
В преддверии решающих июньских парламентских выборов, исходя из новой стратегии ЕС по защите демократий на постсоветском пространстве, Армения превращается в главный бастион.
Заявление главы дипломатии ЕС Кайи Каллас о направлении в страну «гибридной группы быстрого реагирования» знаменует собой переход Брюсселя от выражения «глубокой озабоченности» к прямому оперативному вмешательству.
Для Европейского союза Армения — не просто маленькая страна на Южном Кавказе. Это редкий случай «демократического разворота» в регионе. Помощь правительству Никола Пашиняна в размере 12 миллионов евро на борьбу с дезинформацией — прямая инвестиция в выживание прозападного вектора Еревана.
Западные аналитики проводят прямые параллели между Арменией и Молдовой. В обоих случаях Кремль обвиняют в использовании «гибридного меню».
Россия направила искусственный интеллект: создаются дипфейки с целью дискредитации правительства Пашиняна. Кремль активно использует и диаспоральное давление в качестве главного электорального рычага (речь идет о миллионах армян, проживающих в РФ).
Путин запустил против Пашиняна олигархический реванш с помощью поддержки местных бизнес-элит, таких как Самвел Карапетян, в качестве проводников российского влияния.
Однако западный фронт не выглядит монолитным. Деятельность «Международной обсерватории демократии в Армении» (IODA), возглавляемой авторитетными правозащитниками вроде Кеннета Рота, создает неудобную для Брюсселя дилемму. Когда такие фигуры заявляют, что ЕС и США «выбирают за армянский народ», они бьют по самому чувствительному месту западной политики — легитимности.
Здесь кроется главный парадокс текущего кризиса: западная армянская диаспора, традиционно выступающая за либеральные ценности, в данном цикле де-факто оказалась в одном лагере с Москвой. Причина — «карабахская травма». Для многих в Лос-Анджелесе и Париже Пашинян — лидер, закрывший страницу национальных амбиций, в то время как пророссийские силы обещают «достойный мир», что звучит для реваншистских кругов привлекательнее, чем прагматизм Еревана.
А в свою очередь принимающий в Кремле Пашиняна Путин сменил привычную жесткую риторику на дипломатическое «пожелание» допустить всех кандидатов к выборам, включая тех, кто имеет российские паспорта. Это классическая игра в «защитника демократических стандартов», призванная выставить Пашиняна авторитарным лидером, преследующим оппозицию.
Спор о Карабахе и ОДКБ, который продолжается между лидерами, — гораздо больше, чем историческая дискуссия. Пашинян с Путиным сошлись в битве за ответственность. Ведь Путин настойчиво продвигает нарратив о том, что Пашинян сам сдал ранее оккупированные азербайджанские земли в Праге в 2022 году, тем самым снимая с России обязательства по защите союзника.
Главная угроза для правительства Пашиняна — не прямой переворот, а «парламентское удушение» по образцу местных выборов в Гюмри. Объединение трех оппозиционных блоков (Кочарян, Царукян, Карапетян) может создать коалицию, способную заблокировать реформы или выдвинуть своего премьера.
Предстоящие выборы в Армении станут тестом на эффективность «гибридной обороны» ЕС. Если Брюсселю удастся купировать российское влияние, это станет шаблоном для других стран «Восточного партнерства». Однако если оппозиция добьется успеха, используя обвинения в западном вмешательстве, Армения рискует вернуться в сферу влияния Москвы, что окончательно похоронит архитектуру безопасности, которую Пашинян активно выстраивал в последние три года.
«Борьба за демократию — это уже не борьба самой Армении», — отмечает созданная специально для мониторинга выборов организация «Международная обсерватория демократии в Армении» (IODA), основанная французским юристом армянского происхождения Филиппом Калфаяном. И в этом главная трагедия наступившего политического действа: маленькая страна вновь стала доской для большой геополитической партии.
