В городе, который часто называют «иракским Иерусалимом» из-за его этнической мозаики и огромных запасов нефти, произошло событие, которое еще десятилетие назад казалось немыслимым. 16 апреля Мухаммед Семан Ага, лидер Иракского туркменского фронта (ИТФ), был избран губернатором провинции Киркук.
Для туркменского меньшинства Ирака это символический реванш истории. С тех пор как в 1926 году по Анкарскому договору регион окончательно перешел под управление Багдада, туркмены — третья по величине этническая группа страны — были фактически отстранены от высшей власти в своем культурном центре.
Однако эксперты предупреждают: за этим «историческим триумфом» стоит не столько торжество демократии, сколько прагматичный расчет региональных тяжеловесов и радикальная смена союзов.
Хрупкий баланс и конец 18-летнего тупика
Киркук долгое время оставался «пороховой бочкой» Ирака. После падения Саддама Хусейна в 2003 году провинция превратилась в арену борьбы между курдами, арабами и туркменами. Специфика была такова, что с 2005 года здесь на протяжении 18 лет не могли даже провести выборы в провинциальный совет — этническое недоверие блокировало любые попытки легитимизации власти.
Прорыв произошел в 2023 году, когда стороны согласились на модель ротационного губернаторства. То, что Патриотический союз Курдистана (ПСК), возглавляемый кланом Талабани, добровольно передал бразды правления туркменам, стало сенсацией. Но почему курды пошли на такие уступки?
Маневр Талабани: между Тегераном и Анкарой
Аналитики указывают на резкий разворот в стратегии ПСК. Традиционно ориентированные на Тегеран Талабани оказались в сложной ситуации из-за обострения регионального конфликта (США/Израиль против Ирана), начавшегося в феврале этого года. Стремясь обезопасить Сулейманию от превращения в мишень и выйти из-под чрезмерной опеки Ирана, ПСК начал искать сближения с Турцией.
В этой игре туркмены выступили идеальным связующим звеном — мостом между Багдадом, Анкарой и Сулейманией. Сделка по Киркуку стала для ПСК способом в первую очередь ослабления исторических конкурентов из Демократической партии Курдистана (ДПК) клана Барзани. Ну и тем более Талабани не упустили возможность умилостивить Анкару, которая ранее закрывала воздушное пространство для Сулеймании из-за связей ПСК с РПК, тем самым диверсифицируя внешнюю поддержку на фоне нестабильности в Иране.
Трещина в союзе Анкары и Барзани
Не менее интересным фактом стало охлаждение отношений между Турцией и кланом Барзани (ДПК), которые годами считались стратегическими партнерами. ДПК бойкотировала заседание совета, на котором избирали туркменского губернатора, что стало явным сигналом протеста против нового треугольника «Анкара — Багдад — Сулеймания».
По мнению политических обозревателей, Анкару раздражают заигрывания Масуда Барзани с лидерами сирийских курдов и информационная политика СМИ, подконтрольных ДПК. В этом контексте поддержка туркменского кандидата совместно с ПСК стала для Турции инструментом «балансировки» своих курдских союзников.
Триумф или временная аренда власти?
Несмотря на историческую значимость политического действа, западные и турецкие эксперты призывают к осторожности. Избрание Мухаммеда Семана Ага — это результат политической конъюнктуры, а не фундаментального изменения структуры власти в Ираке.
«Туркмены получили кресло губернатора не потому, что их демографический или военный вес внезапно вырос, а потому, что они стали удобным компромиссным вариантом в момент, когда крупные игроки решили произвести вынужденную рокировку», — отмечают аналитики.
Ну а что касается исторической судьбы туркмен Киркука, для них сейчас открывается «окно возможностей». Если они смогут трансформировать этот временный мандат в эффективное управление, не опираясь исключительно на идеологические рефлексы, они могут закрепиться как постоянный и функциональный субъект иракской политики. В противном случае их губернаторство останется лишь ярким, но коротким эпизодом в бесконечной борьбе за контроль над нефтяным сердцем Ирака.
