Так им и надо, этим французам. Можно было бы и крепче побить… наши итоги

Чингиз Гусейноглу

В Париже в свое время немало поиздевались над красной революцией большевиков и ее последствиями для России и остального мира. Мог ли кто представить, что придет день, и французы будут… нет, не хохотать, а плакать при виде ощетинившегося баррикадами Парижа. Кажется, какая-то сатанинская сила словно бы перебросила любующийся собственной красотой Париж в омут своеволия толпищ, громящих магазины, кафе, музеи и требующих от правителей страны лучшей доли.

Им вождя не доставало

Протестное движение великой европейской державы не имеет ни лидеров, ни сколь-нибудь внятных программ. К концу третьей недели журналисты закрепили за ним весьма подходящее название - «Движение «желтых жилетов». Кто и когда предложил протестующим облачиться в светоотражающие желтые жилеты, дабы их не путали с многочисленными зеваками и погромщиками, без коих не обходится ни один бунт, ни одно восстание, не говоря уже о всенародных революциях, никто теперь не скажет.

Вконец растерявшийся действующий президент Эммануэль Макрон на всякий случай отменил свое решение о повышении цен, но это только прибавило ярости протестующим, ставшим к тому моменту подлинными хозяевами Парижа, Марселя, Лиона и других городов Франции.

Честно говоря, Э.Макрона можно понять – бывший банкир, как и его предшественники, начиная с де Голля (возглавил Францию в 1958 году), не имел последние десятилетия дела с народным возмущением. Однако из сказанного вовсе не следует, что из народного сознания также полностью выветрилось понимание того, что французы, когда надо могут и сами прямо на улицах и площадях взяться за реформирование прогнившей властной системы, в чем, нелишне заметить, им, пожалуй, нет равных.

Первый раз это они попробовали 14 июля 1789 года, и у них неплохо получилось - они взяли Бастилию, затем сорок лет спустя свергли короля Карла Х, правда, тут они допустили определенную промашку – посадили на престол Луи-Филиппа, которого пришлось свергать через восемнадцать лет и устанавливать Вторую республику. И так до 1958 года, подведшего жирную черту под своеобразным смутным временем и провозглашением Пятой республики, которая благополучно существует по настоящее время.

Однако, несмотря на решимость участников забастовки, обретшей черты общенационального социального протеста, в их действиях не просматриваются признаки ни какой-то общенациональной цели, ни непримиримого радикализма, попахивающего очередной революцией. Хотя правы те, кто утверждает, что нынешнее движение во многом напоминает кризис 1968 года, который был вызван к жизни обострившимися социальными противоречиями.

Насколько велик был авторитет генерала де Голля, называемого его обожателями спасителем Франции, но 10-миллионная всеобщая забастовка означала, что народ говорит ему «Нет!». У Макрона нет и десятой доли популярности прославленного генерала, и он канет в Лету подобно многим из тех, кто из Елисейского дворца правил Францией. Сейчас практически все историки согласны с тем, что события лета 1968 года привели ко многим благотворным переменам в жизни французского общества.

История любит повторяться, и весьма вероятно, что французам удастся поставить у власти политиков-реформаторов, соответствующих духу времени. Ну а если из этого ничего не получится? Сколько их народов, ринувшихся за всенародным счастьем в революционный омут и по сию пору барахтающихся в его гнилых водах…

Подводя итоги

Участники непрекращающихся протестных акций добились главного: признания своего единения. Поспешность, с которой французское правительство согласилось пойти на удовлетворение некоторых социальных требований «желтых жилетов», свидетельствует не столько о готовности к жесткому общественному противостоянию, сколько о непонимании революционной бури, пронесшейся над страной.  

В течение трех недель «бури и натиска» по улицам пронеслись толпы десятков тысяч французов, только в воскресных акциях разгулялись около 80 тысяч демонстрантов, задержаны около полутора тысяч из них, порядка 150 скорее всего пойдут под суд.

Вооруженные молотками и мотыгами французы яростно набрасывались на стражей порядка, крушили магазины, врывались в музеи, оставляя после себя развороченные залы, разломанные стенды и экспонаты, демонстрируя ненависть и полнейшее презрение не столько к историческим реликвиям, сколько к власти. Той самой, которая слывет одной из самых демократических в мире, и которая считает себя преемником того Парижа, которому мир обязан восприятием революции как самого радикального и самого эффективного способа прогрессивных социально-политических преобразований.

Несколько поколений советских людей, между прочим, сформировалось под влиянием идей революционного переустройства мира. Не скажу, что влияние их было безусловным, всеобщим, всеохватывающим. Уже в студенческие годы для многих из нас США, Западная Европа являлись примером эволюционного развития как более предпочтительного движения к прогрессу.

Именно эта философия стала определяющей при моем подходе к так называемому демократическому движению, зародившемуся в Азербайджане в конце 1980-х. История подтвердила, казалось бы, правоту эволюционистов. А то как шли к овладению властью переворотчики Народного фронта осталось в памяти большинства современников как яркий пример политического атавизма в исполнении безнадежных авантюристов. Лучшее, что они могут сделать, – это освободить ристалище для новых, истинно демократических сил. Правомерен вопрос: а имеются ли таковые? Полагаю, что имеются. На это указывает высокая степень политизированности азербайджанского общества.

Все французские революции так или иначе имели своим прямым следствием ускорение политических перемен в окружающем мире. Лидеры европейских стран, принявшиеся слать советы своим французским коллегам и партнерам, вдруг обнаружили, что общественное сознание их стран оказалось довольно восприимчивым к событиям в Париже.

В странах ЕС, как, впрочем, и в России, срочно предпринимаются меры по улучшению жилищных условий, оптимизации налоговой политики. Не поздновато ли? Демонстрации перекинулись в Бельгию, трясет уже Германию... Европейские каналы между тем тиражируют заявления активистов «желтых жилетов».

«Наверху должны понять, что мы хотим пользоваться жизненными благами, как и они. Если этого не произойдет, то мы придем к тому, что однажды уже было – народ распадается на бедных и богатых».

Надо ли говорить о том, что игнорирование социального расслоения общества чревато обострением взаимоотношений между гражданами.

Говорят, средняя зарплата французов что-то около 3000 долларов. Налоги пожирают почти третью часть заработка. Французы хотят жить так, как они жили в благостные 2000-е годы. Недавно азербайджанская пресса радостно оповестила республику, что зарплата среднего азербайджанца поднялась аж до 147 манатов. А большая часть пенсионеров получает что-то около 200 манатов. Один из них, выслушав мой сравнительный анализ, следующим образом среагировал на революционный порыв в Париже: «Так им и надо, этим французам. Можно было бы и крепче побить. Трех тысяч долларов, видите ли, им захотелось. Я согласен и на триста…»

10249 просмотров