Когда коррупция страшнее американских санкций чем беднее народ, тем богаче чиновники

Икрам Нур, специально для haqqin.az

Не так давно верховный лидер Ирана Али Хаменеи, обращаясь к высокопоставленным чиновникам правительства, заявил: «Уже несколько лет подряд я говорю о необходимости борьбы с коррупцией... Что вами сделано на практике? Ничего. И сегодня коррупция наносит национальной экономике больший ущерб, чем американские санкции».

Рахбар Хаменеи

Дело арестованного в декабре 2013 года Бабака Занджани, которого обвиняли в хищении 2,8 миллиарда долларов и многочисленных коррупционных схемах, долгое время считалось в Иране своеобразным рекордом, превзойти который бизнесменам и коррумпированным чиновникам не удастся. Тем более что к власти после президентских выборов пришла новая команда «профессионалов и прагматиков», решительно осуждавшая коррупцию и убеждавшая иранских избирателей, что все плохое - это от их предшественников. А сами они чисты, как младенцы, государственных денег ни копейки не возьмут, все во благо экономического развития, все для пользы народа.

Но в марте 2018 года канцелярия верховного лидера положила Али Хаменеи на стол справку, из которой следовало, что с момента прихода к власти команды Роухани из страны было выведено около 200 миллиардов долларов. Еще 104 миллиарда составили потери от коррупционных схем.

Цифры были откровенно шокирующими, вызвавшими гнев Рахбара и его эмоциональное обращение к членам правительства, которые делали озабоченные лица, прилежно конспектировали каждое слово верховного лидера, но, как представляется, именно тогда Али Хаменеи отчетливо понял, что призывать чиновников к борьбе с коррупцией сродни началу кампании «пчелы против меда».

В Иране не утихают протесты против коррупции

Нет, верховный лидер далеко не наивный идеалист. И прекрасно понимает, что коррупция есть в любом государстве, что ее соблазнам подвержены даже самые проверенные старые борцы, вместе с ним участвовавшие в боях за исламскую революцию. Достаточно вспомнить то, как лихо устремились к роскоши члены клана Али Акбара Хашеми Рафсанджани и не только они - особняки, конюшни, бассейны... Многие «старые борцы», а уж тем более их многочисленные чада и домочадцы, брали по максимуму, с каким-то патологическим даже азартом. Но ведь должны же быть какие-то рамки. А загнать в них окончательно «потерявшую берега» элиту можно только чрезвычайными мерами.

Поскольку вопрос стоял даже не в обогащении иранской бюрократии в ущерб государству - гораздо серьезнее. Коррупция нанесла мощнейший удар по возможностям Исламской Республики. «Переговоры с Америкой можно вести только тогда, когда мы в состоянии противостоять давлению и шантажу с ее стороны. Сегодня у нас таких возможностей нет», - констатировал Рахбар в своем публичном выступлении.

Специальное судебное присутствие и «новая метла»

Первоначально выход виделся в реализации того плана, что предложил Рахбару Садек Лариджани, глава судебной системы Ирана и родной брат председателя Меджлиса: создание чрезвычайного и наделенного самыми широкими полномочиями органа – специальных революционных судов, рассматривающих дела по экономическим преступлениям и коррупции.

Садек Лариджани

В августе 2018 года они приступили к работе и на первых порах продемонстрировали изрядное рвение - только за один день были арестованы 67 чиновников и бизнесменов, замешанных в недавних потрясших страну махинациях с валютой. Еще более сотни человек в тот же день получили повестки к следователям и предписания о запрете выезжать из страны.

Впрочем, после этой громкой акции энтузиазм сотрудников специальных судов как-то слишком быстро пошел на спад. К концу 2018-го в производстве осталось только 32 дела, которые можно было бы назвать «резонансными» и которые имели шансы не «развалиться» по «внезапно открывшимся обстоятельствам».

Окружению верховного лидера стало понятно, что план Садека Лариджани откровенно забуксовал и, по всей видимости, со дня на день окончательно заглохнет. Специальным судам не хватало авторитета, напористости, жесткости, а главное - твердого руководства. Доходя до определенного властного уровня, на котором обитают «небожители» иранского истеблишмента, следователи и судьи стремительно теряли хватку, а допросы превращались в вежливые беседы, в ходе которых главной заботой допрашивающего становилось стремление никоим образом не обидеть допрашиваемого.

И тогда было принято еще одно решение. Глава судебной системы Садек Амоли Лариджани, представитель могущественного политического и семейного клана, внезапно подал в отставку - «из-за большой загруженности другими обязанностями». А на его место был назначен Ибрахим Раизи, доверенное лицо Рахбара, на президентских выборах 2017 года как единый кандидат от иранских консерваторов набравший 38%. До своего нового назначения управлял одним из самых богатых религиозных фондов страны - Астан-Кудс-Разави. Холдинга, по сути, стоимостью в пару десятков миллиардов долларов, владеющего шахтами, текстильными фабриками, фармацевтическим заводом и даже пакетами акций крупных нефтегазовых компаний.

Чтобы еще больше повысить его авторитет в иранских элитах, поставить даже чуть выше «небожителей» иранского истеблишмента, верховный лидер в считаные дни провел его в заместители председателя Ассамблеи экспертов - органа, который не только избирает верховного лидера страны, но и, помимо прочего, контролирует его деятельность.

Политикам тюрьма, «султанам» - петля

Новый глава судебной власти Ирана, да еще и получивший карт-бланш и высокий статус от верховного лидера, стал той самой «новой метлой», которая не просто чище метет, но и не оставляет без внимания самые потаенные уголки.

Ибрахим Раизи начал с проверки прекращенных дел. Точнее - с изучения обоснованности их прекращения. И тут же заинтересовался делом Хоссейна Ферейдуна, который был не просто высокопоставленным дипломатом, но и участником переговоров по ядерному досье Ирана. А кроме того, еще и братом нынешнего президента - Хасана Роухани.

Ибрахим Раизи

В 2017 году Ферейдун уже был под следствием и даже заключен под стражу. Но потом все неожиданно поменялось, открылись некие «новые обстоятельства» и он вышел на свободу. Пусть и под залог, но достаточно необременительный.

Обнаружив массу нестыковок и странностей в деле этого президентского родственника и дипломата, Раизи отдал распоряжение о возобновлении расследования. Итогом чего стал вынесенный в мае нынешнего года приговор - неопределенный срок тюремного заключения (есть такая норма в иранском уголовном праве) за коррупцию.

Сторонники Роухани попробовали было устроить шумную кампанию, дескать, арест и приговор брату президента - чистой воды политика. Но доказательства коррупции, предъявленные суду, были, что называется, железобетонными, и добровольные защитники быстро умолкли.

Затем пришел черед бывшего управляющего Центрального банка Ирана Валиоллы Сайефа, Хади Разави, являющегося зятем одного из лидеров президентской команды «реформаторов» Мухаммеда Шариатмадари, а также заместителя Сайефа - Ахмада Аракчи, племянника замминистра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи.

Параллельно с этим шла зачистка «султанов» - крупных частных предпринимателей, имевших очень тесные связи в правительственных кругах. Сначала к смертной казни за коррупцию и преступления в финансовой сфере был приговорен «султан монет», Вахид Мазлумин, у которого этих монет, естественно - золотых, было изъято две тонны.

"султаны" на эшафоте

За ним на эшафот последовал «султан битума», Хамидреза Бакери Дармани, который был признан виновным в подделке документов для получения государственных кредитов, за создание подставных строительных компаний и все ту же коррупцию.

Ну и буквально месяц назад к 20 годам тюрьмы был приговорен «султан-банкомат», Хоссейн Хедаяти, организовывавший нужным чиновникам беспроцентные и, как правило, безвозвратные кредиты в Sarmayeh Bank на общую сумму 116,2 миллиона долларов США.

Примечательно, что в отличие от прежних лет, всех осужденных допрашивали предельно тщательно, стремясь вскрыть все их связи в правительственных кругах. Что, по всей видимости, приведет в ближайшее время к новой волне задержаний высокопоставленных чиновников. Поскольку совершенно очевидно, что ни один из «султанов» не смог бы провернуть и десятой доли своих операций, не имей он покровителей в высоких кабинетах, которым регулярно заносилась доля от вырученных от нелегальных операций денег.

***

Наивным было бы надеяться, что происходящие сейчас в Иране чистки коррумпированных элит и приближенных к ним бизнесменов приведут к искоренению коррупции. Непрозрачные схемы, серый импорт-экспорт, в том числе связанный с нефтью, поистине практически идеальные условия для того, чтобы на место одного изобличенного коррупционера приходили два новых чиновника, алчущих «барашка в бумажке», да и не барашка даже - отару.

Канцелярия верховного лидера и те представители иранских элит, кто не замазан в коррупции и презирает стяжательство, оказались сейчас между молотом и наковальней. С одной стороны - огромное количество чиновников, политиков и бизнесменов, пропитанных коррупционными настроениями, готовых давать и брать, готовых на все ради личного обогащения. С другой - иранская улица, которая говорит власти в глаза: «Мы каждый день видим, как появляются новые роскошные виллы, какой образ жизни ведут те, кто наверху. И чем беднее мы – тем более роскошной становится жизнь у них».

Как руководство Ирана намерено выходить из данной ситуации - пока совершенно непонятно.

10258 просмотров