Долгий тяжкий год Хана наша аналитика

Игорь Панкратенко, автор haqqin.az

Минул год с тех пор, как Имран Хан стал премьер-министром Пакистана в результате выборов, которые его многочисленные противники пытались сорвать самыми грязными способами в 73-летней истории страны. Оппозиция и некоторые международные наблюдатели утверждают, что только поддержка всемогущих пакистанских военных сделала возможным приход этого политического лидера на пост премьер-министра страны.

Имран Хан пошел против ветра

Имран Хан явно не оправдал надежд тех, кто за долгие годы привык рассматривать Пакистан как свою вотчину. Год назад, когда он только пришел к власти и провозгласил идею Naya Pakistan - «Нового Пакистана», к его заявлениям экс-владыки страны отнеслись снисходительно - человек попал на заоблачные вершины власти, должен что-то говорить этому, как его… народу, да, что-то обещать.

Даже к аскетичной церемонии приведения его к присяге - только чай и немного печенья, на все торжество 50 тысяч местных рупий, четыреста с небольшим американских долларов, рекорд, достойный Книги Гиннесса, - те, кто тратил на эту церемонию семь-девять миллионов рупий, отнеслись как к чудачеству. Ну не понимает человек, что власть должна выглядеть дорого-богато, что с бывшего игрока в крикет возьмешь, скоро поймет открывающиеся перед ним возможности и сам захочет роскоши.

За прошедший год не понял и не захотел. И вчерашние «хозяева жизни», внезапно оказавшиеся оппозицией, взорвались злобой. Имран Хана в Пакистане сегодня поливают грязью куда больше, чем в период избирательной кампании, особенно когда год назад стало ясно, что народные массы буквально на руках вознесут его и возглавляемую им партию Техрик-е Инсаф («Движение за справедливость») к руководству Пакистаном.

Десятилетиями вся «игра престолов» в стране представляла собой борьбу двух кланов - Бхутто, включавший в себя элиту провинции Синд, и семейство Наваза Шарифа, за которым стояли кланы Пенджаба. А между ними «глубинное государство», армия и межведомственная разведка ISI, которые время от времени жестко, вплоть до физического устранения и введения военной диктатуры, объясняли заигравшимся в политику штатским всю порочность их деятельности.

что дал Пакистану клан Бхутто?

За этим увлекательным занятием было как-то не до социально-экономических проблем страны, которая, между прочим, является обладателем ядерного оружия. 200-миллионный Пакистан задыхается от проблем с демографией, экологией, от безработицы, экстремизма, нищеты, нехватки воды и электроэнергии.

Цивилизация - она здесь только в центральных районах нескольких крупных городов и поселках, выстроенных для себя элитой. Вокруг них - «пояс шахида», населенные нищетой трущобы, а чуть дальше - откровенный «конец географии», где, в зависимости от района страны, или феодализм, или родоплеменные отношения.

Если прибавить к этому конфликт с Индией, ситуацию в Зоне племен, начинающейся практически сразу за Пешаваром и тянущейся до, мягко говоря, достаточно условных границ с Афганистаном, где власть Исламабада достаточно номинальна, проблемы в Белуджистане - то остается только два вопроса. Первый -  как «вот это все» вообще функционирует и до сих пор не взорвалось войной всех против всех? Второй - как долго может просуществовать подобное государство в XXI веке?

за протестующими стоят проворовавшиеся

Год назад Имран Хан пришел к власти не в результате «грязных подтасовок и фальсификаций», как кричат сегодня на митингах сторонники, а точнее - клиенты семейств Бхутто и Шарифов, объявившие годовщину его избрания премьером «черным днем Пакистана». И не потому, что это организовали армия и ISI. Его успех - результат того, что здравомыслящую часть - пакистанские элиты и средний класс страны - совершенно не радует прозябание «на обочине цивилизации» и жизнь в окружении нищих соотечественников, все больше прислушивающихся к призывам радикальных проповедников.

Имран Хан позвал их и весь народ в «Новый Пакистан», но дорога к нему оказалась куда труднее, чем ему и его соратникам виделось всего год назад. Семейства Бхутто и Шарифов создали в стране систему, которая в рамках здравого смысла и обычной логики существовать просто не может.

Имран Хан рассчитывал, что он и его сторонники после прихода к власти начнут строить «Новый Пакистан». Оказалось, что для начала нужно добиться того, чтобы прежний Пакистан не обрушился, не превратился окончательно в набор провинций. В которых, как в Белуджистане и Хайбер-Пахтунхва, влияние Исламабада достаточно условно, Синд и Пенджаб остаются под контролем враждебных Хану семейств, Азад-Кашмир и Гилгит-Балтистан - спорные территории. Из семи провинций центральная власть полностью контролирует только одну - Федеральную столичную территорию…

Пока Имран Хан пытался определиться, что в ворохе свалившихся на него проблем нуждается в срочном решении, а что может подождать, его противники в госаппарате сумели всего за год обвалить валюту страны на 35%. Премьеру пришлось сменить кабинет министров, главный финансист был отправлен в отставку - но для того, чтобы ликвидировать последствия нанесенного их деятельностью ущерба Исламабаду, пришлось занять 16 миллиардов долларов. Всего за один год, и это самое  большое ежегодное заимствование с момента создания Пакистана в 1947 году.

Каждый пятый трудоспособный житель страны - безработный, налоги собираются из рук вон плохо, богатые категорически стараются их не платить, сложности в отношениях с внешними партнерами - такой была ситуация год назад, когда Имран Хан пришел к власти. Сегодня она мало изменилась, хотя положительные тенденции все же просматриваются.

Но против улучшений грудью встает оппозиция из «бывших». Сегодня они обвиняют Имран Хана в том, что за год он не исправил последствия их, с позволения сказать, «творческого управления страной» за последние десятилетия. Для многих пакистанских семей проблема - кусок лепешки и пять-десять литров воды, врачебная помощь детям и электричество в доме - оппозиция выводит толпы своих клиентов, требуя выпустить осужденных коррупционеров и транслировать организованные ею митинги по телевидению…

Этот год Имран Хану наверняка показался очень-очень долгим. Но не оправдав надежд «бывших», которые сейчас беснуются на улицах, он сумел сохранить кредит доверия масс и части элит, армии и разведки. А значит, надежда страны на Новый Пакистан за этот год не умерла.

6684 просмотров