Россия уходит из Армении, но остается на Южном Кавказе наша аналитика

Александр Караваев, автор haqqin.az, Москва

В скандальном интервью Никола Пашиняна газете WSJ есть немало здравых высказываний. Основное касается вопросов стратегической безопасности Армении, которая может быть обеспечена не силовыми, а политическими и дипломатическими рычагами.

Другими словами, если попытаться создать рамки правил на Южном Кавказе, обеспечивающих с точки зрения безопасности максимально управляемую и предсказуемую среду, то для этого не понадобятся ни внешние арбитры, ни их армии.

Полунамек Пашиняна о форпосте в Гюмри.

Главная заслуга Никола Пашиняна, которую армянское общество пока в полной мере не осознало, заключается в том, что он уберег Армению от полноценной войны с Азербайджаном, избежав тем самым тотального военного разгрома

В продолжении этой мысли Никол Пашинян добавил:

"…Угрозы, как правило, бывают взаимными, и иногда бывает очень сложно найти точку отсчета, потому что это всегда история о курице и яйце. Порой даже нет смысла искать эту точку отсчета, потому что это бессмысленно с точки зрения современности... А иногда опасно, поскольку приводит к драматическим последствиям".

Однако наибольший ажиотаж в России вызвал по понятным причинам полунамек Пашиняна на то, что Ереван не удовлетворен текущим взаимодействием с Москвой по линии военных обязательств и военной базы, оговорившись, что смысл российского присутствия в Армении ему "в целом понятен".

В свете высказываний армянского премьера попробуем проанализировать несколько последствий возможного ухода России из базы в Гюмри и других объектов.

Если российское военное базирование свернется до 2044 года, то вряд ли это будет означать катастрофу. Скорее даже напротив, как в случае с Грузией в 2005-2007 годах, когда сворачивание военного присутствия России в Батуми привело спустя пятнадцать лет к достаточной степени стабилизации российского вектора в политике Тбилиси. Кто бы тогда мог подумать, что нынешнее состояние российско-грузинских отношений, в противовес российско-армянскому треку, будет выглядеть оптимальным?

Сегодняшняя Армения оказалась в положении Грузии середины нулевых

Кроме того, если мы возьмем более широкий ракурс, то выход России из состава "акционеров военной безопасности" Армении позволит ей, во-первых, убрать растущее раздражение армянского общества, на пике которого Москва может оказаться заложницей массовых антироссийских выступлений, как это было в Грузии в 2005 году.

Ну, а во-вторых, это позволит России сбросить со своего баланса объект, утративший свое стратегическое значение. Поскольку база в Гюмри оказывается внутри потенциального треугольника безопасности Москва - Анкара - Тегеран, который на фоне новой войны Израиля в Палестине и в секторе Газа, по сути, уже обозначился. То есть времена, когда база в Гюмри воспринималась как некий форпост в поясе нестабильного и потенциально враждебного, настроенного по отношению к России окружения (вспомним трения Москвы и Анкары по карабахскому конфликту в течение 1990-х годов, а также неопределенность в отношениях с Ираном, связанную с глубоким уровнем взаимодействия Европы и России), остались в прошлом.

Напомню в этой связи, что оба соглашения о военном базировании в Грузии и Армении были сформулированы и представлены Россией к подписанию в одно время – в 1995 году, когда кризис, связанный с чеченским сепаратизмом, достиг пика. Договор с Арменией был подписан в марте, с Грузией - в сентябре 1995-го. Тем самым Россия пыталась подкрепить систему своей безопасности на Кавказе.

Сегодня же ситуация другая. Более того, фактически Москва может передать на аутсорсинг Азербайджану и Турции свои обязательства по обеспечению безопасности Армении, сохранив при этом экономический и политэкономический контроль над Ереваном.

Российская база в Гюмри оказывается внутри потенциального треугольника безопасности Москва - Анкара - Тегеран, который на фоне новой войны Израиля в Палестине и в секторе Газа, по сути, уже обозначился

Полный оборот российского присутствия в Грузии.

А теперь давайте вспомним, как завершалось российское военное присутствие в Грузии и к чему оно в итоге привело.

В мае 2005 года на фоне массовых антироссийских выступлений в Грузии министры иностранных дел Сергей Лавров и Саломе Зурабишвили, будущая президент Грузии, подписали в Москве совместное заявление, в котором было сформулировано решение о выводе из Грузии оставшихся российских военных баз (31 марта 2006 года было подписано двустороннее соглашение, где уже были определены сроки, порядок временного функционирования и технические параметры вывода российских военных баз и других военных объектов).

Отмечу, что к тому времени военное присутствие в Грузии уже воспринималось Москвой, как уходящая натура. К 31 декабря 2000 года Россия сократила на территории Грузии свои обычные вооружения и технику до уровня, согласованного на Стамбульском саммите ОБСЕ по безопасности 1999 года. К 1 июля 2001 года были расформированы и выведены базы в Вазиани и Гудауте. И, наконец, в ноябре 2007 года последний эшелон вывез из Грузии подразделения дислоцированной в Батуми 12-й военной базы и другие остатки российского военного имущества.

А спустя девять месяцев грянула августовская война 2008 года, после которой баланс и расстановка сил вокруг сепаратистских анклавов Абхазии и Южной Осетии окончательно трансформировались в нынешний "статус-кво". Тбилиси тогда потерпел военное поражение, в результате которого у власти в 2010-е годы постепенно закрепились молодые прагматичные политики, понимавшие необходимость налаживания экономического диалога с Россией без попыток взять военный реванш.

В мае 2005 года на фоне массовых антироссийских выступлений в Грузии министры иностранных дел Сергей Лавров и Саломе Зурабишвили, будущая президент Грузии, подписали в Москве совместное заявление, в котором было сформулировано решение о выводе из Грузии оставшихся российских военных баз

Не исключаю, что на следующем этапе исторического пути Грузии к власти придет политическая группа резкой антироссийской направленности, которая попытается военным путем вернуть утраченные территории Абхазии и Южной Осетии. Но на данный момент факт остается фактом: правящая партия "Грузинская мечта" давно и последовательно занимает позицию конструктивного партнерства во взаимоотношениях с Россией.

Интересы Москвы в карабахском конфликте.

Бытует мнение, что Россия возражала против Второй карабахской войны, но была поставлена Баку перед фактом и, что называется, "умылась" ее результатами.

Так ли это на самом деле?

Прежде всего отмечу, что первоначально эта позиция была сформулирована армянским сообществом, которое так и не смогло найти объективных причин, помешавших России встать на защиту Армении и, фактически, сдавшей своего "младшего брата" на волю победителя.

Политическому Еревану в самом деле трудно осознать, что Россия отказалась своими руками "держать" Карабах для Армении, хотя сам Ереван фактически ничего не сделал для усиления своих политических позиций в этом конфликте и развития оккупированных территорий.

Бытует мнение, что Россия возражала против Второй карабахской войны, но была поставлена Баку перед фактом и, что называется, "умылась" ее результатами. Так ли это на самом деле?

Кроме того, последние 12-15 лет прошли под знаком ослабления в мировом сообществе влияния позиции Еревана по данному вопросу и, напротив, усиления позиций Азербайджана по вопросу оккупированных территорий. По сути, Азербайджану удалось убедить большую часть мирового сообщества не столько даже в своей правоте, сколько в выгодности ставки на Азербайджан в реализации его внешнеэкономических интересов на Южном Кавказе. Армении, конечно, было крайне неприятно осознать этот факт, но для России Баку оказался важнее, чем Ереван.

Возможно, взаимные обязательства по карабахской проблеме были сформулированы еще на встречах покойного Гейдара Алиева и Владимира Путина. Известно, что оба этих политических лидера, по сути, одинаково оценивали причины распада Советского Союза, считая, что именно карабахский конфликт стал отправной точкой крушения Союза. Оба также прекрасно понимали, что решение карабахского конфликта – это принципиально важное условие для нарастающего взаимодействия России и Азербайджана, как наиболее значительных стран региона.

Собственно, именно по такому сценарию и развивались в последующие годы отношения Москвы и Баку. Даже на фоне других, более общих вопросов безопасности, уже не касавшихся напрямую Карабаха.

Возможно, взаимные обязательства по карабахской проблеме были сформулированы еще на встречах покойного Гейдара Алиева и Владимира Путина

Здесь, к примеру, можно вспомнить историю с Габалинской РЛС. Поскольку для Москвы вопрос ее закрытия был очевиден, проблема заключалась лишь в том, как, не теряя лица, обыграть неизбежную по техническим причинам ликвидацию одного из важнейших объектов системы советской противоракетной обороны. Тогда это было "привязано" к инициативе по созданию совместного ПРО России и США, нацеленного на Южное полушарие. По заявлениям ряда официальных лиц России, эта инициатива должна была стать для Вашингтона своеобразным тестом на готовность углублять свои отношения с Москвой.

Но вернёмся к азербайджано-российской модуляции карабахского вопроса.

Понятно, что Россия не могла, как бы этого ни хотела азербайджанская общественность, изменить свою переговорную позицию и заставить Ереван свернуть карабахский проект. Но Москва сделала это другим способом - поставив Баку в 2011-2014 годах вооружения на общую сумму 4,5 миллиарда долларов.

В этот же период 2010-х годов Азербайджан заключил с Россией контракты на закупку двух дивизионов зенитно-ракетных систем С-300ПМУ-2, нескольких батарей зенитных ракетных комплексов "Тор-2МЭ", около 100 боевых и транспортных вертолетов.

Москва оказывала давление на Ереван другим способом - поставив Баку в 2011-2014 годах вооружения на общую сумму 4,5 миллиарда долларов

Были также заключены соглашения на закупку не менее 100 танков Т-90С и около 100 единиц боевых машин пехоты БМП-3, 18 самоходных артиллерийских установок "Мста-С", стольких же тяжелых огнеметных систем ТОС-1А, а также реактивных систем залпового огня "Смерч".

В 2015 году азербайджанские военные получили последние из 40 заказанных вертолетов Ми-17В1 и последние 25 из 100 танков Т-90С (по контрактам 2010 года), а также 6 из 18 тяжелых огнеметных систем ТОС-1А (по соглашению 2011 года).

В 2016 году РФ продолжила поставку БТР-82А и БМП-3 (к 2015 году Азербайджан получил их не менее 30 единиц). Причем данное вооружение было не списано со складов Минобороны, как это делается в случае поставок в рамках ОДКБ, а сошло непосредственно с заводского конвейера.

Конечно же, в Москве прекрасно понимали, в каких именно целях будут использоваться эти поставки, и намеренно вооружали азербайджанскую сторону. Как минимум, было очевидно, что в руки Ильхама Алиева попадает сильнейший козырь давления на Саргсяна и карабахский клан.

Что, собственно, и сделал Азербайджан в сентябре 2020 года.

После стратегических поставок вооружения в Баку в Москве прекрасно понимали, что в руки Ильхама Алиева попадает сильнейший козырь давления на Саргсяна и карабахский клан

Азербайджан смог бы и пробить Зангезурский коридор.

Между тем Ереван имел как минимум порядка пяти лет на спокойное решение в диапазоне различного рода прямых и неформальных сделок – начиная от "мадридских принципов" вплоть до добровольного ухода из трех оккупированных районов вокруг Карабаха с получением гарантий и, вероятно, компенсаций, что, скорее всего, обсуждалось в рамках серии "казанских" и "московских" встреч при президенте Дмитрии Медведеве.

Однако пойти на эти шаги было выше политической воли лидеров "карабахского клана", которые не хотели рисковать властью, но все-таки лишились ее в результате протеста, организованного снизу.

В свою очередь, Никол Пашинян пришел к власти на фоне резко взвинченных ставок и прямого воздействия со стороны Алиева и Путина, склонявших его к необходимости выполнить условия, которые ставили перед Сержем Саргсяном.

При этом в 2020 году, когда Пашинян был поставлен перед угрозой полного разгрома в войне, ему отчасти помогли доказать армянскому обществу необходимость компромисса с Баку.

Пашинян пришел к власти на фоне резко взвинченных ставок и прямого воздействия со стороны Алиева и Путина, склонявших его к необходимости выполнить условия, которые ставили перед Сержем Саргсяном

В соответствии с заявлением от 9 ноября 2020 года, в котором были зафиксированы промежуточные позиции для остатков "НКР", у Пашиняна было два пути: либо за три года вывести из Карабаха все активы, убрать наиболее раздражающие Азербайджан фигуры и начать взаимодействие с Баку относительно условий гражданского мира и взаимодействия, либо действовать в рамках принципиально иной парадигмы, то есть признать Карабах и взять на себя все вытекающие из этого признания риски.

Но Пашинян не сделал ни того, ни другого. Время было упущено, и теперь Ереван оказался в зависимости от отношений Москвы и Баку, а также от расстановки сил внутри треугольника Анкара - Москва - Баку, где ставки заведомо более высокие и где интересы самой Армении подчинены интересам безопасности этого макрорегионального треугольника.

В тоже время главная заслуга Никола Пашиняна, которую армянское общество пока в полной мере не осознало, заключается в том, что он уберег Армению от полноценной войны с Азербайджаном, избежав тем самым тотального военного разгрома.

Только представьте ситуацию, что в период кампании 2020 года или в ходе "однодневной" операции 2023 года армянские силы перешли бы границу Азербайджана. Ведь тогда последовал бы ответный удар азербайджанских войск с пробитием Зангезурского коридора и фактической потерей Ереваном части, если не всей Сюникской области. Сил у Азербайджана на это хватило бы с лихвой, а реакция международного сообщества в этом вопросе играет сегодня для Баку второстепенную роль.

Перед регионом открывается дорога в направлении общей гармонизации отношений в рамках инициативы "3+3"

К чести Пашиняна, он сдержал реваншистские призывы радикальных элит Армении, сохранил реализм и избежал раздела территории своей страны.

Смогут ли избежать этого преемники Пашиняна на посту премьера? Трудно сказать. Но в любом случае российские силы в Армении уже не заинтересованы в милитаризации Армении и при таком раскладе смогут выполнять либо роль военной полиции в Зангезурском коридоре, либо, в случае вывода базы в Гюмри, вообще отсутствовать в этой стране, отставив ситуацию на волю азербайджанских военных...

Вместо резюме.

По итогам цикла операций 2020-2023 года Азербайджан восстановил свой суверенитет и приумножил экономические ресурсы.

В свою очередь, Россия получила сравнительно удовлетворительную диспозицию на Южном Кавказе.

Грузинское правительство не присоединилось к западным санкциям и держит в этом вопросе дистанцию от Евросоюза и США.

Азербайджан продолжает системно расширять торговые и транспортные проекты с Россией. Армения сохраняет свои связи с РФ и в рамках ЕАЭС, осуществляя реэкспорт по широкому кругу товаров...

Перед регионом открывается дорога в направлении общей гармонизации отношений в рамках инициативы "3+3". Учитывая, что крупные военные пожары уже охватывают все больше регионов Евразии, островок стабильности на Южном Кавказе является неоценимым ресурсом для всех государств региона, и прежде всего для самой Российской Федерации.