Время летит незаметно. Кажется, все это было только вчера - заявление премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе о прекращении процесса евроинтеграции, последовавшие за ним почти двухнедельные, по сути, массовые протесты, уличные бои в центре Тбилиси, а затем бесконечные митинги и акции, ставшие частью повседневной жизни. Все это началось 28 ноября прошлого года. И вот грузинскому непрерывному протесту исполнился год.
Никто тогда не предполагал, что все затянется так надолго. Противники власти считали, что нескольких месяцев активных выступлений и жесткой реакции Запада будет достаточно, чтобы сломать волю режима Иванишвили. Сама власть была уверена, что протестующие устанут и уличная активность постепенно сойдет на нет.
Ошиблись и те, и другие
«Грузинская мечта» приспособилась к протесту, опираясь на ключевые преимущества — огромные деньги, поступающие от реэкспорта в Россию санкционных товаров, и столь же огромный по меркам небольшой страны репрессивный аппарат. Сочетание двух этих факторов делает практически невозможной смену власти мирным путем. А на другие варианты у протестующих просто нет сил и ресурсов.
К этому добавилось абсолютное бездействие Запада. В итоге стало очевидно: в нынешней конфигурации Иванишвили и его партии ничто серьезно не угрожает.
При этом надежды власти на то, что протест схлопнется сам собой, тоже не оправдались. Несмотря на то, что ожидания эти были не на пустом месте - у Грузии огромный опыт уличной активности, который ясно показывает: если не удалось добиться результата в первые 3-4 дня, дальше начинаются апатия, усталость и разочарование, после чего все заканчивается максимум через неделю.
Но в этот раз все происходило по другому сценарию. Активная часть грузинского общества поняла: стоит уступить сейчас, и ничто уже не будет препятствовать установлению тоталитаризма и окончательному переформатированию страны под Россию. Угроза была слишком очевидной, что и сформировало новую категорию граждан - людей, выходящих на акции протеста, вне зависимости от погоды, настроения, усталости и обстоятельств.
Формат выступлений сложился к концу декабря 2024 года: каждый вечер на улицу выходят примерно тысяча-полторы человек, а на организованные протесты один-два раза в месяц собираются уже десятки тысяч. И нет никаких оснований полагать, что это движение выдохнется.
Безответный вопрос
Никто сегодня не может с уверенностью объяснить, почему все пошло именно так. Зачем 28 ноября Кобахидзе сделал заявление, которое гарантированно вызвало бурю эмоций? Ведь к тому времени у «Грузинской мечты» все было, как говорится, в шоколаде: победа на выборах, деморализованная протестная общественность, трансформация многолюдных акций в небольшие собрания активистов.
Частично ответ дан выше - «никто не может ответить на этот вопрос». Но это - если искать рациональные политические объяснения в духе «выгодно- невыгодно». Однако стоит лишь перейти от политической логики к человеческой, как все встает на свои места.
Прозвучавшее 28 ноября заявление власти о прекращении евроинтеграции - вовсе не политический расчет и не диктовка России. Это личное. Днем Европарламент принял резолюцию, в которой отказался признавать итоги выборов в Грузии. И вечерние слова Кобахидзе стали эмоциональной реакцией в духе: «Ах, вы так с нами? Тогда получите!» Кому-то это может показаться несерьезным — мол, разве так принимаются судьбоносные решения? Отвечаю: да, принимаются. 90 процентов решений и заявлений «Грузинской мечты», противоречащих европейскому курсу и ведущих страну к России, — это личное.
Первично – миллиард долларов
Несколько лет назад у Бидзины Иванишвили начался конфликт со швейцарским банком, который, как утверждает сам олигарх, его «ограбил». Банк признал свои ошибки, но, несмотря на судебные решения, отказался вернуть Бидзине один миллиард долларов. Каким-то образом (возможно, по чьей-то подсказке или самостоятельно) Иванишвили пришел к выводу, что в возврате средств ему препятствуют США и Европейский союз, требуя от него декларации четкой антироссийской позиции. Это не домыслы - подобные заявления он делал неоднократно.
Кому-то это может показаться несерьезным, но факт остается фактом: все, что происходит с апреля 2024 года, включая принятие закона об иноагентах, – это про деньги и власть. США, ЕС, Россия, Китай — все вторично. Первично — миллиард долларов и сохранение контроля.
Именно понимание этого вопиющего факта и придает протестующим мотивацию. Незначительная, на первый взгляд, почти рутинная ежедневная акция - каких-то полторы тысячи человек - стала главной мишенью репрессивного аппарата. С января 2025 года задача силовиков - любой ценой пресечь протест. Вводились гигантские штрафы почти в 1800 долларов за перекрытие дорог, тысячи людей оштрафованы, многие - по нескольку раз. Казалось, удар рублем должен быть самым действенным.
Но протест адаптировался. Оштрафованные стали подавать иски, перегрузив судебную систему. Тем, до кого штрафы дошли, помогают сторонники протеста, собирая деньги. Некоторые вовсе отказались платить, закрыли счета, перешли на международные платежные системы и переоформили имущество на родственников.
Так продолжалось до октября, когда Кобахидзе был вынужден признать: система штрафов неэффективна. И последовало ужесточение - за перекрытие дорог теперь дают 15 суток ареста, за повтор - год тюрьмы.
Протест живее всех живых
Сторонники власти ожидали, что вот теперь-то протест выдохнется. Увы, и это не сработало. Активисты продолжали перекрывать дороги. Полиция арестовывала по 20 человек в сутки, но на следующий день находились другие.
Поняв, что ресурс административных арестов исчерпывается, власти избрали новый метод: каждый вечер на улицы выводят сотни полицейских, выстраивая кордон вдоль проспекта Руставели, чтобы не дать протестующим выйти на проезжую часть. Казалось бы, решение найдено. Но оно привело к обратному эффекту - статичные акции превратились в оживленные шествия по всему городу. Протест, который должен был умереть под давлением репрессий, стал ещё более активным и эффективным.
Нынешняя же картина выглядит так: большая толпа идет по улице, рядом плотным кордоном движется полиция, следящая, чтобы протестующие не вышли на дорогу. И вдруг толпа сворачивает — и грузные, потеющие милиционеры бегут занимать новое место. Все это на фоне смеха участников и, главное, совершенно законно.
Так продолжалось почти три недели, пока полиции это не надоело. Тогда они в нарушение собственных правил начали задерживать людей прямо на тротуарах. Схема проста: вы стоите на тротуаре, никого не трогаете, и вдруг полицейский требует «отойти в сторонку». А на естественный вопрос: «С какой это стати?», вас хватают, заталкивают в автозак, а на следующий день суд выносит вам 5 суток ареста «за неподчинение».
Но и это мало кого пугает. Административный арест в Грузии давно уже перестал быть сдерживающим фактором. Люди продолжают выходить на Руставели и маршировать по городу, их продолжают арестовывать, а они все равно возвращаются. И так - день за днем.
Под конец — прогноз. Ждите мою новую статью 28 ноября 2026 года. О том, как непрерывному протесту исполнилось два года.
