Ливан уже давно живет в состоянии политического парадокса: страна стремится к восстановлению, но остается парализованной оружием «Хезболлы», которое, по заявлениям ливанских шиитов, должно было защитить страну.
И вот вчера премьер-министр Ливана Наваф Салам произнес фразу, которую в Бейруте ждали многие, но произносить вслух опасались: «Оружие «Хезболлы» не смогло сдержать, защитить или победить в секторе Газа».
Для «Страны кедров», в которой каждое слово политика проходит через фильтры страха, взаимных подозрений и региональных расчетов, это заявление прозвучало почти как революционный лозунг. Салам не намекал, а прямо поставил под сомнение главный догмат шиитской организации - ее сакральный статус «оружия сопротивления».
Премьер-министр объяснил все предельно просто: если вооруженная структура утверждает, что она сдерживает вражескую агрессию, то ее оружие обязано эту агрессию предотвращать. Но агрессия - и против Газы, и против Ливана - произошла. И «Хезболла» не смогла ее остановить.
Тем самым Салам фактически демонтировал мифы, которые «Хезболла» строила почти четыре десятилетия.
Однако главная часть выступления премьера касалась будущего. Салам заявил, что его правительство намерено приступить к плану разоружения неподконтрольных государству сил. Первый этап — зона к югу от реки Литани, где резолюция 1701 Совета Безопасности ООН уже почти 20 лет запрещает присутствие любых вооруженных формирований, кроме армии Ливана. Примечательно, что эту резолюцию нарушали все, кроме самой армии. И теперь премьер-министр публично пообещал завершить этап разоружения до конца года.
Ливанские СМИ назвали речь Салама «ударом по фундаменту «Хезболлы», что отчасти правда: сегодня страна находится на грани коллапса.
Экономика разрушена, инфляция съела средний класс, энергетический кризис довел районы Бейрута до темноты, а внешний долг превысил уровень, после которого государства либо реформируются, либо рушатся.
На этом фоне «война на истощение», как назвал Салам противостояние между правительством и «Хезболлой», становится смертельной смесью политики и экономики. Каждый день израильских обстрелов на юге — это не просто разрушения, но и очередной аргумент международных кредиторов против помощи Ливану. Международный валютный фонд третий год подряд отказывает Бейруту, прямо указывая на «теневой вооруженный сектор», неконтролируемый государством.
Когда Салама попросили прокомментировать слова советника верховного лидера Ирана Камала Харази, заявившего, что «Хезболла» важнее для Ливана, чем его собственные национальные потребности, премьер-министр ответил: Ливан больше не может жить в чужих геополитических войнах. Но сказать - еще не значит добиться. Разоружение «Хезболлы» остается в Ливане политическим табу, окруженным страхами и десятилетиями политических компромиссов.
Собственно, ни одно правительство Ливана с середины 1980-х годов прошлого века не решалось перейти от деклараций к действию. И если Салам действительно намерен завершить первый этап разоружения «Хезболлы» до конца нынешнего года, это станет первой попыткой вернуть государству реальный суверенитет со времен вывода сирийских войск в 2005 году.
При этом важно учесть, что «Хезболла» — это не только оружие. Это социальная сеть, экономическая инфраструктура, политическая партия и одновременно региональный инструмент Ирана. Поэтому заявление Салама – не просто политический выпад, а сигнал: Ливан, пусть и очень осторожно, но пытается вернуть право на собственную судьбу.
Успех определит совокупность факторов — от ситуации в самом регионе до баланса интересов между Израилем, Ираном, США, Францией и арабскими государствами. В этом узле противоречий Наваф Салам делает то, что долгое время считалось невозможным: пытается вывести Ливан из нарративов чужих войн и вернуть страну под управление собственного государства.
Пока еще рано говорить, сможет ли он завершить начатое. Но одно ясно уже сейчас: впервые за долгие годы премьер-министр Ливана вслух произнес то, о чем в Бейруте прежде предпочитали говорить исключительно шепотом.
