В израильской системе безопасности рассматривают нынешние протесты в Иране прежде всего через призму классического для режима аятолл сценария «внешней эскалации как способа внутренней разрядки», когда давление улицы компенсируется демонстративной конфронтацией с внешним врагом, в первую очередь с Израилем.
Именно в этом контексте следует рассматривать показательный визит израильского министра обороны Исраэля Каца, начальника Генерального штаба ЦАХАЛа Эяля Замира и главы военной разведки АМАН Шломи Биндера в одно из ключевых оперативных подразделений Управления военной разведки.
Формально речь шла о широком спектре угроз, однако в профессиональной среде не скрывают: центральной темой обсуждений был именно Иран и возможные формы его реакции на внутреннюю дестабилизацию.
В израильском оборонном ведомстве исходят из того, что в моменты кризиса иранский режим склонен действовать не оборонительно, а наступательно. Опасение вызывает не только вероятность атак через прокси-структуры, но и сценарий прямого удара - ограниченного, символического, но рассчитанного на резонанс. В фокусе внимания баллистические ракеты и беспилотные летательные аппараты, поскольку именно эти инструменты позволяют Тегерану продемонстрировать «ответ» без немедленного втягивания в полномасштабную войну.
Дополнительную тревогу вызывает оценка темпов восстановления иранского ракетного потенциала. После 12-дневной войны, в ходе которой, по оценкам западных и региональных источников, был нанесен ощутимый ущерб инфраструктуре, связанной с ракетными программами, Тегеран достаточно быстро восполнил потери. Более того, израильская разведка фиксирует испытания, направленные не только на проверку новых ракет, но и на отработку пусковых установок и логистических цепочек. В Иерусалиме это трактуют не как политику абстрактного «сдерживания», а как признак готовности к оперативному применению.
С точки зрения Армии обороны Израиля риск внезапного удара возрастает именно в условиях, когда иранское руководство оказывается зажатым между экономическим коллапсом, уличным давлением и внешнеполитическими ограничениями, прежде всего в отношениях с США. В такой ситуации удар Ирана по Израилю - напрямую или через прокси - рассматривается в Тегеране как способ сменить повестку, мобилизовать сторонников режима и вновь перевести внутренний конфликт в плоскость «национальной обороны».
В израильских оценках подчеркивается, что речь необязательно идет о массированной атаке. Более вероятным считается ограниченный, но тщательно рассчитанный сценарий: запуск ракет или дронов, активизация «Хезболлы» на севере, атаки иранских прокси в Сирии или Ираке. Такой шаг, с точки зрения Тегерана, позволил бы режиму продемонстрировать силу, не переходя формально «красные линии», за которыми следует прямое столкновение с США.
Отдельный блок опасений связан с региональным контекстом. В Иерусалиме внимательно отслеживают динамику ирано-турецких отношений и их влияние на будущее Сирии. На фоне все более жесткой и идеологизированной риторики Анкары в адрес Израиля и сочетания этого курса с личными контактами между президентами Турции и США в израильской системе безопасности видят дополнительный элемент нестабильности. Любая иранская попытка усилить позиции в Сирии или изменить баланс сил на северном направлении рассматривается как потенциальный триггер для более широкой эскалации.
Высокопоставленные источники в силовых структурах Израиля прямо указывают: главная опасность заключается не в самих протестах в Иране, а в реакции режима на них. Внутренняя слабость, по этой логике, не снижает агрессивность официального Тегерана, а, напротив, подталкивает его к риску. Именно поэтому в Армии обороны Израиля подчеркивают, что «не имеют права на самоуспокоение» и обязаны готовиться к любому сценарию - от одиночных ударов до скоординированных атак на нескольких направлениях.
В эту же стратегическую картину укладываются и недавние публичные заявления главы «Моссада» Деди Барнеа, предупредившего, что, несмотря на нанесенный ущерб, иранская ядерная программа не снята с повестки. В Иерусалиме исходят из того, что ядерная тема для Тегерана остается страховочным инструментом режима аятолл, особенно в периоды внутренней турбулентности. Следовательно, ослабление контроля или снижение давления именно сейчас может быть воспринято в Иране как сигнал к ускорению скрытых программ.
Таким образом, в израильской оптике протесты в Иране — это не «окно возможностей», а период повышенного риска. Армия обороны Израиля рассматривает происходящее как фазу, в которой иранский режим может попытаться доказать свою жизнеспособность посредством внешней эскалации.
Именно поэтому реакции Израиля носят подчеркнуто сдержанный, но одновременно максимально мобилизационный характер: демонстрация готовности, усиление разведки и, главное, отказ от иллюзий, в соответствии с которыми внутренние проблемы Ирана автоматически снижают угрозу для региона.
