Волна массовых протестов в Иране впервые за долгое время отчетливо вышла за рамки внутреннего кризиса, напрямую затронув Турцию, традиционно балансирующую в отношении Тегерана между прагматизмом и осторожной дистанцией.
В этой связи отмена авиарейсов из Турции в Иран, включая направление Анкара-Тегеран, - не техническое решение авиакомпаний, а политический сигнал: в Анкаре явно исходят из того, что нестабильность в исламской республике перестала быть гипотетическим риском и приобрела черты сценария, к которому необходимо готовиться заранее.
Следует напомнить, что Иран для Турции - не абстрактный сосед, а стратегический фактор сразу в нескольких измерениях, в которые входят протяженная сухопутная граница, сложные энергетические связи, транзит, курдский вопрос, а также конкуренция за влияние в Сирии, Ираке и на Южном Кавказе. А потому любое резкое ослабление центральной власти в Тегеране автоматически создает для Анкары не только возможности, но и угрозы, причем угрозы - в первую очередь.
Решив закрыть в качестве упреждающего шага авиасообщение с Ираном, власти Турции, скорее всего, исходят из опыта 2011-2012 годов, когда кризис в Сирии из внутреннего конфликта превратился за считанные месяцы в региональную катастрофу с миллионами беженцев, ростом радикальных группировок и прямыми угрозами национальной безопасности.
В случае же Ирана масштабы потенциального кризиса несоизмеримо выше. Даже ограниченный коллапс управления в приграничных с Турцией провинциях Западный Азербайджан, Курдистан или Керманшах мгновенно отразится на восточной периферии Турции.
Особое внимание Анкары приковано к курдскому фактору. В условиях массовых протестов и возможного ослабления контроля со стороны центра активизация курдских структур в Иране становится почти неизбежной. Для Турции это весьма чувствительная тема: любые сдвиги в Иранском Курдистане способны создать эффект домино, затрагивающий Ирак, Сирию и собственную курдскую повестку Анкары. Неслучайно турецкие спецслужбы, даже несмотря на идеологические разногласия с иранским режимом, традиционно рассматривают стабильность Ирана как элемент сдерживания трансграничных курдских процессов.
Усиливают тревогу в Турции и информационные сигналы, сопровождающие иранские протесты. Массовые отключения интернета, зафиксированные международными мониторинговыми структурами, свидетельствуют о том, что иранские власти перешли к жесткому сценарию подавления. История учит: когда режимы прибегают к полной информационной блокаде, это означает либо прелюдию к широкомасштабному насилию, либо утрату контроля над ситуацией. Понятно, что для соседей Ирана оба варианта одинаково опасны.
Анкара внимательно следит и за тем, что Корпус стражей исламской революции все активнее втягивается во внутренние операции. Для Турции это также тревожный индикатор. КСИР - не полиция и не жандармерия, а военизированная структура, заточенная под асимметричные конфликты и внешние операции. Массовое появление Корпуса в городах означает, что кризис из политической фазы перешел в силовую. В таких условиях вероятность неконтролируемых сценариев - от локальных вооруженных столкновений до распада вертикали управления - резко возрастает.
При этом Анкара демонстративно избегает публичной риторики в адрес Тегерана. Турция не поддерживает протесты на словах и не присоединяется к резким заявлениям Вашингтона. Речь идет об осознанной линии. Для руководства Турции падение режима аятолл - не обязательно желаемый исход. Хаос у границ, потоки беженцев, рост влияния нерегулярных вооруженных группировок и усиление в иранском пространстве внешних игроков - прежде всего США и Израиля - могут создать для Турции куда больше проблем, нежели выгод.
Отмена рейсов и фактическое закрытие «линии связи» — это форма тихой страховки. Анкара снижает прямые риски, готовится к экстренным сценариям и одновременно посылает Тегерану недвусмысленный сигнал: Турция видит происходящее и не намерена быть застигнутой врасплох. В этом смысле действия Анкары выглядят как начало практической подготовки к региональной турбулентности, исход которой пока неясен.
Именно поэтому иранские протесты, какими бы внутренними они ни казались, уже перестали быть исключительно делом Ирана. Судя по реакции, Турция рассматривает происходящее в Иране как потенциально переломный момент для всего Ближнего Востока, к которому нужно готовиться не политическими декларациями, а конкретными шагами.
