Саудиты выбивают Иран и из Пакистана наша аналитика

Игорь Панкратенко, автор haqqin.az

Руководству Пакистана не позавидуешь. За последние годы он стал ареной соперничества между Саудовской Аравией и Ираном. Для Эр-Рияда и Тегерана Исламабад - весьма заманчивый приз в их длящейся десятилетиями геополитической схватке. И потому они готовы сражаться за него до последнего пакистанца.

Исламабад

Выгодное геополитическое положение Пакистана одновременно стало его же проклятием. Будучи одним из ключевых звеньев китайской инициативы «Пояс и Путь», в 10-х годах нынешнего столетия эта страна стала ареной ожесточенной схватки между Пекином с одной стороны - и Вашингтоном и Нью-Дели с другой. Строительство грандиозного экономического кластера, Китайско-пакистанского экономического коридора, от порта Гвадар до Синьцзяна, вызвало раздражение США и неприкрытую враждебность Индии.

Успех этого проекта означает переход Пакистана на принципиально новый уровень развития, дверь для страны в XXI век. И одновременно - уход из сферы американского влияния и наращивание на порядок своих возможностей в противостоянии с Индией.

Понятно, что оба этих обстоятельства ни Вашингтон, ни Нью-Дели не устраивают, а потому они активно «морозят» Исламабад, применяя для этого самый широкий набор инструментов - от политического и экономического давления до развязывания необъявленной войны. В которой главной ударной силой выступают террористы из так называемой Освободительной армии Белуджистана, группировки, связанной с индийской разведкой и исламистским подпольем как в самом Пакистане, так и в Афганистане.

Освободительная армия Белуджистана

Но, как говорится, беда одна не ходит. В последние годы Исламабад угораздило, другого слова не подберешь, оказаться в центре противостояния между Тегераном и Эр-Риядом. Класс этих игроков, разумеется, ниже, чем у Пекина, Вашингтона и Нью-Дели, но это не делает схватку саудитов и иранцев на пакистанской территории менее безобидной. Скорее наоборот - агрессивная наглость, беззастенчивость в средствах и постоянное повышение ставок у этих соперников вполне на уровне, а порой и зашкаливает.

И эта новая напасть - ирано-саудовское противостояние - по своей опасности для стабильности Пакистана мало чем уступает развязанной против Исламабада необъявленной войны с привлечением террористов. Более того - изматывает страну и ее политические элиты куда сильнее, чем противостояние «больших игроков». Ведь любой свой шаг, что на международной арене, что внутри страны, премьер Имран Хан и его окружение вынуждены рассматривать не только с точки зрения национальных интересов, но и учитывая то, какую реакцию он вызовет в Тегеране и Эр-Рияде.

В результате та же внешняя политика Пакистана выглядит достаточно нелогичной. Приняв решение о нейтралитете в отношении конфликта в Йемене, Исламабад потрафил Тегерану, но заплатил за это охлаждением в отношениях с саудитами и ОАЭ. А когда Эр-Рияд сформировал Исламский военный альянс для борьбы с терроризмом - куда не вошли Иран, Ирак и Сирия - который возглавил генерал Рахиль Шариф, экс-командующий сухопутными войсками Пакистана, недовольство Тегерана трудно было описать в дипломатических выражениях.

Проблема в том, что это балансирование во внешней политике оборачивается для Исламабада огромными экономическими издержками. За нейтралитет в йеменском конфликте Пакистан заплатил тем, что Эр-Рияд почти на два года заморозил выдачу ему обещанного кредита в размере полутора миллиардов долларов. Что, в свою очередь, серьезно осложнило социально-экономическую обстановку в стране. А здесь уже начинает действовать местная пакистанская специфика - любое ухудшение экономической ситуации ведет к тому, что тут же, со скоростью побегов бамбука после дождя, изо всех щелей начинают лезть экстремисты, религиозные фанатики, террористы и прочее маргинализированное отрепье, стремящееся ослабить центральную власть.

Наваз Шариф аккуратно выбивал кредиты у саудитов

Еще более драматичным был эпизод 2017 года, когда экс-премьер Наваз Шариф, о бурной биографии которого haqqin.az неоднократно рассказывал, посетил Саудовскую Аравию. Тот год был самым пиком кризиса в отношениях между Эр-Риядом, ОАЭ, Бахрейном и Египтом с одной стороны - и Катаром с другой. И саудовская делегация, которую возглавлял лично «маленький принц», наследник престола Мохаммед бин Салман, на переговорах с Шарифом в ультимативной форме потребовала от пакистанцев прекратить любые экономические связи с Дохой. В том числе - немедленно прекратить реализацию весьма многообещающего для экономики Пакистана проекта строительства терминалов по приему и разжижению катарского СПГ с последующей транспортировкой по трубопроводу.

В качестве компенсации саудиты и лично «маленький принц» пообещали Шарифу пакет помощи стоимостью 20 миллиардов долларов. Пакистанцам пришлось согласиться, но ведь пообещать - не значит, выделить, и эти саудовские деньги до сегодняшнего дня в Пакистан не дошли. Видимо - передвигаются пешком, а от Персидского залива до Исламабада путь не близкий.

Поведение иранской стороны в отношении Пакистана мало чем отличается от того, что делают саудиты. Суммы, которые фигурируют в том случае, конечно, куда скромнее, но выкручиванием рук своему соседу Тегеран занимается с не меньшим энтузиазмом. Что в вопросах строительства газопровода Иран-Пакистан, который никак не решался, а теперь после введения Трампом санкций против Тегерана и вообще встал намертво. Что в вопросах обеспечения безопасности 909 километров общей границы.

С конца прошлого года чаша весов в соперничестве между саудитами и Ираном за Пакистан стала уверенно склоняться в сторону Эр-Рияда. По целому ряду причин, которые, если кратко, сводятся к тому, что ресурсы, в том числе и финансовые, в свою «пакистанскую партию» саудиты вложили и вкладывают в объемах, для Тегерана совершенно недостижимых. В частности, «всего» за десять миллиардов они - с согласия не только Исламабада, но и Пекина - прикупили долю в «жемчужине Китайско-пакистанского экономического коридора», в порту Гвадар.

Но победа одной стороны совершенно не означает, что другая выбывает из игры, облегчая и упрощая тем самым ситуацию для Исламабада.

Во-первых, усиление позиций саудитов в Пакистане автоматически приведет к росту активности полумаргинальных и склонных к экстремизму религиозных кругов, откровенно ненавидящих как премьера страны Имран Хана, так и правящие элиты.

Имран Хан вызывает презрение всех маргиналов

Во-вторых, один из уроков недавнего кризиса в Ормузском проливе заключается в том, что удар по объектам инфраструктуры противника и организация на них диверсий чужими руками воспринимается Тегераном как вполне эффективный ассиметричный ответ. Тем более, что до Гвадара от конкурирующего с ним иранского порта немногим более 280 километров. Да и списать какое-то чрезвычайное происшествие - вроде атаки анонимного дрона - есть на кого, террористическая активность белуджских сепаратистов что в Иране, что в Пакистане постоянно нарастает.

Словом, наметившееся преимущество саудитов перед Тегераном в борьбе за влияние в Пакистане местоположение Исламабада между иранским молотом и саудовской наковальней ничуть не изменило. Просто формы борьбы этих игроков за Исламабад примут более изощренный характер. Чреватый для пакистанской стороны кровью.

7649 просмотров