На всякого пирата найдется свой Принц воскресное чтиво

Игорь Панкратенко, автор haqqin.az

В первом десятилетии XXI века одним из основных инфоповодов для СМИ были пираты Сомали. С 10 мая 2012 года самые знаменитые морские разбойники XXI века не сумели захватить ни единого торгового корабля.

В 2008-м сомалийские пираты были на взлете – захвачено 42 корабля, общая сумма выкупа за них составила более 80 миллионов долларов США. Именно тогда выходец из России, работающий в Лондоне акушером, записал в своем Живом журнале: «Сегодня ночью приезжала рожать сомалийская девушка ослепительной красоты, вся в черном и крупных бриллиантах. С нею было человек семь дерзких молодцов в костюмах от Comme Des Garcons. Я набрался смелости и спросил, чем они по жизни занимаются, если не секрет? Простые сомалийские моряки, - ответили они».

А на 2010 вообще пришелся пик доходов и мировой известности: захватов – 47, сумма выкупов $148 миллионов, первые полосы газет и окончательно сложившаяся бизнес-структура. Да-да, именно бизнес-структура, причем по итогам интереснейшего исследования социолога Судхира Венкатеша, сумевшего наладить контакт с одной из банд, выстроенная по тому же принципу, что и «Макдональдс», а также прочие подобные сети фастфуда. Низшее звено, «солдаты», выходили на промысел, рисковали жизнью и получали сущие «гроши», от 3 до 5 тысяч долларов за один захват, хотя для Сомали это были, конечно же, сумасшедшие деньги.

«Капитаны» пиратских экипажей получали на порядок больше. Но львиная доля прибыли доставалась все же не им, а «инвесторам», тем, кто вложился в дело, кто купил или арендовал для пиратов снаряжение и оружие, а также снабжал их данными о возможных целях.

Каждый нищий сомалиец мечтал тогда стать инвестором. И, отвечая на эти чаяния масс, организаторы пиратского бизнеса даже организовали подобие фондовой биржи, участники которой получали право на часть добычи. Участвовать в бизнесе мог всякий: хочешь, выходи в море, хочешь, оставайся на суше, предоставив деньги, оружие или другие полезные вещи. Вся местная община состояла из подельников пиратов. Широкую известность получила тогда история Сары Ибрагим, 22-летняя «разведенки», которой муж в качестве алиментов оставил гранатомет РПГ, советского еще производства, и несколько выстрелов к нему. Через «фондовую биржу» в Харадхире она вложила его в оснащение одной из команд местных «джентльменов удачи», и через 38 дней получила дивиденды в размере 75 тысяч долларов – чем не история успеха времен «золотой лихорадки» XIX столетия?

В этом ареале сомалийские пираты и вели вольную жизнь

«Пиратские вылазки в нашем районе — это единственный источник существования, и местные жители целиком и полностью от них зависят. Город получает долю от каждого выкупа, и деньги идут на развитие инфраструктуры, школы и больницы в том числе», - рассказывал тогда западным журналистам Мохамед Адам, заместитель начальника полиции Харадхира. И иногда казалось, что время повернулось вспять, а в отколовшемся от Сомали квазигосударстве Пунтленд возрождается пиратская республика Тортуга.

***

Начиналось все даже как-то и благородно. Было время, когда советники из СССР рекомендовали тогдашнему правительству Сомали – которое Москва, ЦК КПСС и «лично дорогой Леонид Ильич Брежнев» числило в льготном списке «стран социалистической ориентации» - создавать рыболовецкие колхозы, приучая их членов работать и жить сплоченными группами.

Потом была война, разорвавшая страну на лоскуты. Сначала воевали с Эфиопией, тоже «ориентировавшейся на социализм», потом начали между собой, чего страна не пережила, впав в хаос. Типичная история гражданской войны по самому худшему сценарию - резня всех против всех, возникновение уделов местных военных лордов, часть из которых даже провозглашала какие-то идеологические лозунги, а остальные просто грабили.

До гражданской войны рыболовство в Сомали считалось одним из самых важных родов деятельности. Тогдашний правитель Сиад Барре активно способствовал развитию этой прибыльной отрасли. Промысел у берегов Аденского залива вёлся с помощью самой современной, по меркам Африки, техники. Но самое главное — сомалийские ВМС денно и нощно стояли на страже рыбных мест. Гражданская война эту систему разрушила. ВМС прекратили свое существование, некогда могучий рыболовный флот разобрали, продали или попросту уничтожили.

Сомалийцы толпятся у здания бывшего банка, где работает пиратская "фондовая биржа". Харадхир, Сомали, 18 ноября 2009 года.

Чем тут же воспользовались соседи, а также «прогрессивная мировая общественность». Траулеры со всего света вычерпывали из вод Сомали тунца, креветку и лобстеров на $300 миллионов в год. Хуже того, связанные с итальянской мафией фирмы начали сброс в местные воды токсичных отходов. Так иссякал единственный источник дохода и без того нищих сомалийских рыбаков.

Осенью 1992 года регион подвергся небывалой засухе. От голода и эпидемий погибло более 300 тысяч человек, ещё примерно два миллиона африканцев вынуждены были покинуть свои дома. Истощённые, озлобленные и уставшие от такой жизни сомалийские рыбаки, по старой привычке, всё ещё приходили к морю. Каждый день они сидели на берегу, наблюдая, как мимо проходят сотни беззащитных сухогрузов и танкеров. И в какой-то момент общины рыболовецких колхозов, привыкших уже держаться вместе, не выдержали, достали из тайников ржавые автоматы и попрыгали в свои лодки. С этого и началась новая глава в истории мирового пиратства.

***

Дебютировали местные «джентльмены удачи», грабя корабли ООН, которые доставляли гуманитарную помощь в лагеря беженцев. «Если не мы, то кто?», - говорили они тогда в свое оправдание. - «Военные лорды на суще все разграбят, а потом продадут на рынках». Что полностью соответствовало действительности, примеров тому – масса, и не только в Сомали.

После нескольких удачных нападений новым видом бизнеса заинтересовались сомалийские полицейские, военные и чиновники. Они стали инвестировать в него средства и снабжать пиратов всем необходимым. Со старых складов им продавали советские автоматы, пулемёты, гранатомёты и боеприпасы. Каждый уважающий себя пират оснащал лодку GPS-навигатором и подвесным мотором, выдающим не менее 46 км/ч.

Порой выход в море заканчивался и таким образом

Тактика применялась – проще некуда. Для атаки выбирали самое большое судно — его было проще догнать. После этого команда прыгала в лодки и мчалась к нему. Поравнявшись, пираты обстреливали корабль из лёгкого стрелкового оружия, метя в капитанскую рубку, и демонстрировала гранатомет. Дальше в дело вступала абордажная команда. В неё обычно набирали бывших военных или опытных головорезов. Они забирались по лестнице на борт, собирали команду в одном месте и уходили на судне в свою бухту.

Кстати, тот, кто первым оказывался на борту захваченного судна, получал потом пять тысяч долларов. Разумеется, появилась и система штрафов и наказаний. Так, за неоправданную жестокость к заложникам пират мог схлопотать крупное взыскание, а то и вовсе распрощаться со своей долей. Такие же меры принимались к тем, кто был уличён в воровстве и порче захваченного имущества.

На пиратстве строилась почти вся инфраструктура сомалийского побережья. Еду на рынках, выпивку в барах, проституток и наркотики пираты могли приобретать в рассрочку. После получения выкупа необходимая сумма вычиталась из их доли. Начавшееся как самодеятельность отчаявшихся рыбаков пиратство стало сферой бизнеса, в которой начали крутиться серьезные деньги.

На пиратов работали члены сомалийских диаспор за рубежом. Они закупали для соотечественников оружие, наркотики, следили за процессом отправки выкупа и передавали информацию о маршрутах. Как ни парадоксально, но пиратство способствовало возрождению части региона. У побережья стали открываться магазины, закусочные, появились юридические конторы и даже банки. У многих граждан, не связанных напрямую с криминальным миром, появилась возможность работать и зарабатывать.

***

И, значит, появились солидные игроки, по сравнению с которыми местные «капитаны» и «инвесторы» - сущая мелочь пузатая, тырящая мелочь по карманам. По данным 2011 года, удорожание страховки стоило морской отрасли $635 миллионов, прокладка удалённых от берега маршрутов и дополнительные траты на топливо — $580 миллионов, траты на топливо для ускорения до безопасных 18 узлов — $2,7 миллиарда, установка защитного оборудования и наём вооруженной охраны — свыше $1 миллиарда.

Причем «угрозу сомалийских пиратов» явно и беззастенчиво раздували. Судите сами: 2008 — 42 захвата, 2009 — 46, 2010 — 47, 2011 — 28, в то время как мимо Сомали ежегодно проходило около 22 тысяч торговых судов. То есть даже в самые тучные для себя годы сомалийцы угрожали десятым долям процента из них, а главный урон судовладельцам наносил страх, искусно поддерживаемый средствами массовой информации.

Но, «если звезды зажигаются, значит, это кому-то нужно», помните? Так вот, в пиковом по прибыльности 2010-м пираты получили 148 миллионов долларов в качестве откупа. Тогда как страховые компании заработали дополнительные 1.85 миллиарда на K&R (kidnap and ransom insurance) — страховании судов и экипажа от похищения.

Еще 1.4 миллиарда пошли на установку охранного оборудования и примерно столько же – на оплату услуг охранных компаний. Нет ничего удивительного в том, что многие специалисты и тогда, и сейчас делают вывод о том, что загадочные инвесторы пиратов — никто иные, как агенты страховых компаний. Доказательств тому не нашлось, хотя «рыли» в этом направлении старательно. Но очевидным остается факт, что организация набегов отлично мотивирует клиентов оформлять страховку по пунктам, которые ранее он считал незначительными.

Собственно, искусно нагнетаемый страх перед пиратами их и погубил. Серьезно восприняв угрозу танкерному флоту, семья Аль Нахайян, правящая династия эмирата Абу-Даби, нашла лучшего эксперта, которого только можно было нанять за деньги — Эрика Принса (Принца), бывшего агента ЦРУ и создателя ведущей частной военной компании мира Blackwater / Xe Services / Academi, который незадолго до этого буквально с нуля создал современную армию Эмиратов.

В 2010 году, на выделенные шейхами $50 миллионов, он сформировал в Пунтленде спецотряд Puntland Maritime Police Force. Инструкторами и командирами в нем стали южноафриканские наемники, специалисты по борьбе с партизанами, известные жесточайшими методами тренировок и поддержания дисциплины.

Эрик Принс и шейх Аль Нахайян сделали для победы над пиратами Сомали больше, чем все мировые державы вместе взятые

Результатом их работы стало создание лучшего боевого подразделения в этой части Африки. Отряд из 1 000 солдат, имеющий на вооружении катера, легкие самолеты и вертолеты, за два года сумел уничтожить наземные базы сомалийских пиратов и весь их промысел. С 10 мая 2012 года те захватили лишь один корабль — иранского браконьера, которого никто не хотел защищать.

***

Эрик Принс и династия Аль Нахайян сделали для победы над пиратами Сомали больше, чем все мировые державы вместе взятые. Однако, пиратство из Африки никуда не делось, оно просто перешло в другие бедные регионы континента — Нигерию, Гвинею и Камерун.

С пиратами Сомали покончено. Ждем новостей из Нигерии, Гвинеи и Камеруна

Камерунские и нигерийские пираты действуют не так нагло, да и не стараются захватить экипаж. Судя по всему, корабли они просто грабят и лишь изредка просят выкуп за угнанные. Проблем от них меньше, но оцените динамику роста их бизнеса: в 2014 году они совершили 28 нападений, в 2018 — 72, а в 2019 число их нападений выросло еще на 50%, перевалив за сотню. В 2019 году 90% всех захваченных в плен моряков приходилось на Гвинейский залив — как минимум 121 человек.

Так что, судя по всему, после разгрома сомалийских пиратов их основные инвесторы, так и оставшиеся неизвестными, просто переместили свое внимание на запад Африки. Впрочем, поскольку эта проблема еще не обрела в СМИ популярности - вопрос о ее разрешении мало кого волнует…

5023 просмотров