Эскалация конфликта в Персидском заливе поставила руководство КНР перед сложнейшим выбором. Традиционная стратегия Пекина «сидеть на горе и наблюдать за схваткой тигров» — подобно метафоре о царе обезьян из китайской классики — более не обеспечивает безопасности его интересов. Прямые удары по энергетической инфраструктуре региона ставят под удар не только поставки нефти, но и всю архитектуру влияния Китая на Ближнем Востоке.
Инвестиции под огнем
Фундаментом политики Си Цзиньпина в регионе является 25-летнее соглашение о стратегическом партнерстве с Ираном, подписанное в 2021 году. В рамках сделки Пекин обязался инвестировать до $400 млрд в иранскую энергетику и инфраструктуру в обмен на стабильные поставки сырья в обход западных санкций.
Однако нынешняя война вносит свои коррективы.
В интервью haqqin.az доктор Генри Хуэйяо Ван, президент Центра Китая и глобализации (CCG) и экс-советник Госсовета КНР, подчеркнул, что ситуация для Пекина становится «крайне непростой».
«Первоначально Китай решительно осудил военную операцию США и Израиля против Ирана, рассматривая ее как нарушение принципов Устава ООН и суверенитета, — отмечает Хуэйяо Ван. — Но последующие удары Ирана по нефтяным объектам арабских монархий залива затронули жизненно важные интересы КНР».
Ормузская дилемма
Для Китая, импортирующего более 70% своих энергоресурсов, угроза блокады Ормузского пролива является экзистенциальной. Стабильность Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ для Пекина не менее важна, чем связи с Тегераном.
Ситуация осложняется тем, что на июнь 2026 года запланирован масштабный саммит «Китай — Арабские страны». Эскалация «закона джунглей» вместо диалога, по мнению Вана, подрывает позиции Китая как главного торгового партнера региона.
Фактор Трампа и «зеленый» маневр
Аналитики в Пекине пытаются расшифровать конечную цель администрации Дональда Трампа. Пойдет ли американский президент на энергетический шантаж? Доктор Ван предполагает, что Белый дом может стремиться полностью отрезать Китай от иранской нефти. Что неминуемо приведет к коллапсу глобальной экономики. От подобных действий страдает не только КНР, но и ключевые союзники США — Япония (зависимая от импорта нефти на 90%) и Южная Корея, а также европейские экономики.
Несмотря на то что Китай за последние годы значительно диверсифицировал свой баланс в пользу «зеленой энергетики», резкий дефицит углеводородов спровоцирует глобальный ценовой шок, который ударит и по американскому потребителю. Ван прогнозирует, что такая политика может привести к поражению республиканцев на промежуточных выборах в США.
Предстоящий визит Дональда Трампа в Пекин рассматривается в КНР как критическая точка. Ожидания китайской стороны включают синхронизацию ролей двух сверхдержав. США выступают гарантом безопасности, в то время как Китай остается крупнейшим экономическим партнером региона. К тому же в Пекине надеются на завершение торговых войн. Пекин рассчитывает на отмену части санкций и стабилизацию двусторонней торговли.
В Пекине все еще небезосновательно верят во взаимные геополитические уступки. Китайские эксперты выражают надежду, что в обмен на конструктивную позицию по Ирану Трамп может подтвердить политику «одного Китая» и поддержать концепцию «мирного воссоединения».
«Пекин и Вашингтон — это два якоря, способные стабилизировать мир», — заключает Хуэйяо Ван. Однако вопрос о том, готов ли Белый дом делить контроль над Ближним Востоком с главным стратегическим соперником, остается открытым.
