Никогда не известно, кто прав. Всегда известно, кто виноват портрет с траурной лентой

Игорь Панкратенко, автор haqqin.az

На 84-м году жизни в Мюнхене скончался экс-мэр Москвы Юрий Лужков. Он занимал этот пост с 1992 по 2010 годы, сумев превратить столицу России фактически в отдельную страну.

 «De mortuis aut bene, aut nihil», о мертвых либо хорошо, либо ничего – это не про него, не про Юрия Михайловича Лужкова. Его любили и ненавидели. Он сносил исторические памятники пачками. Он создал лужковский стиль архитектуры, вызывающий ожесточенные споры. Он сделал Москву одним из самых живых и динамично развивающихся городов мира – и одновременно, фактически отдельным от остальной России по уровню жизни и цивилизованности государством. Лужков был полновластным хозяином Москвы в те, кажущиеся сейчас страшно далекими времена, когда у столицы и у России еще могло быть больше одного «хозяина».

фото, за 2 недели до смерти в Испании

1992 год как начало его карьеры мэра – не более чем ошибка в дате. Фактически он возглавил Москву еще на излете СССР, только тогда его должность называлась «Председатель исполкома Московского городского совета народных депутатов». 12 июня 1991 года его сменил в этой должности, переименованной в ельцинской России на западный манер в «мэра», экономист и один из лидеров «новых демократов» Гавриил Попов. Но получить назначение совсем не означает быть к нему пригодным. И всего через год, 6 июня 1992-го, сам Попов, сославшись на то, что столичным хозяйством должен управлять тот, кто разбирается в хозяйстве, вновь предложил на свое место Юрия Лужкова, до того бывшего у него в заместителях.

Так началась «эпоха Лужкова», так он начал встраивать город, который всю жизнь искренне любил, в совершенно невиданную и до сих пор с трудом поддающуюся пониманию реальность – «российский капитализм».

Это воистину уникально – впихивать, другого слова не подберешь, в рынок Москву стал человек, обладающий практически идеальной для советского строя биографией. Родился в Москве 21 сентября 1936 года. В 1958 году окончил Московский институт нефти и газа имени Губкина по специальности «инженер-механик». После этого честно работал по специальности в НИИ пластических масс имени Петрова. В 1963 году, в 27 лет, он попал в аппарат Министерства химической промышленности СССР. Потом сменил хозяйственную карьеру на политическую – в 1975 году стал депутатом Бабушкинского райсовета, в 1977-м избрался в Моссовет, где работал до 1990 года. С 1987 по 1990 годы был депутатом Верховного совета РСФСР. И вот уже в самом конце советской эпохи возглавил исполком Моссовета — будущую мэрию.

Впрочем, других строителей рынка в России тогда попросту не было. Выходцы из партийного и комсомольского аппарата, государственных органов и промышленности, у каждого из них было свое советское прошлое. Кто-то его скрывал, кто-то открещивался и обличал. Но наибольшее уважение вызывали те, кто не заострял на этом внимания – «Волга течет при любом режиме» - честно и в меру своего понимания происходящего старался работать на благо страны и каждого отдельного ее города, от Москвы - до самых до окраин.

Волга течет при любом режиме

Эти люди, волей истории ставшие реальными ударниками строек капитализма - и Лужков здесь в первых рядах - были теми, кого называют «крепкими хозяйственниками», выражение, которое крайне трудно перевести на любой иностранный язык. И одновременно, они были самыми жесткими критиками «рыночников-теоретиков», «мальчиков в розовых штанишках», собранных с бору по сосенке в правительстве Гайдара – да так там и задержавшихся на долгие годы лихих девяностых.

Конфликт между двумя этими группировками был неизбежен, поскольку за одними были только страницы прочитанных книг, часы прослушанных лекций от зарубежных профессоров-экономистов да алчные взгляды окрест – где бы чего прихватизировать, за-ради компенсации собственных страданий в «голодной советской юности». У Лужкова же и остальных был жизненный, производственный и управленческий опыт, который служил надежным иммунитетом от мечтаний и давал понимание того, что нет единого шаблона «нормальной экономики».

«Нет универсального рецепта, пригодного для всех стран. Одни и те же принципы и программы приводят к совершенно разным результатам в Японии, Германии, Корее, Индонезии и Латинской Америке. Что уж говорить о России! Тут вообще все разводят руками. Наши бравые радикал-реформаторы исходили из постулата, что «не надо ничего придумывать», что «дважды два четыре и здесь, и в Париже», как любил повторять один юный премьер. С бесшабашной настойчивостью эти ретивые молодые люди копировали один к одному все, что чуждо местной хозяйственной традиции, исторически сложившимся навыкам экономического мышления и поведения», - напишет позже Юрий Михайлович в своей книжке «Российские законы Паркинсона», больше похожей на маленькое философско-психологическое эссе.

Проблема Лужкова, да и всей российской власти заключалась в том, что никто ни в 90-х, ни в начале 2000-х не имел представления о том, что ж это за штука такая - современный буржуазный мегаполис. И как, а главное – из чего его можно сделать? Как в известной песне – лепили из того, что было. Экспериментируя, пробуя, ошибаясь, но, главное, сумев сохранить, не выпустить из рук и не распродать за «фантики Чубайса» пусть небольшую, но все же часть так называемой «налогооблагаемой базы», производственных мощностей столицы, которые и обеспечили ей финансовые сначала стабильность, а затем и невиданный по российским меркам расцвет.

Лужков обеспечил Москве стабильность, взвалив на себя титанический труд обеспечения жизнедеятельности политического центра России – и за это Кремль и Ельцин прощали ему очень многое. Вплоть до того, что Москва при Лужкове имела собственную внешнюю политику. Он ставил вопрос о принадлежности Крыма, когда федеральная власть пыталась двигаться в западный лагерь и таких вопросов избегала. Помогал деньгами Севастополю и флоту. Строил в Крыму филиал МГУ. Открывал в иностранных столицах дома Москвы – то ли свои посольства, то ли культурные центры.

"крепкий хозяйственник" - выражение, которое крайне трудно перевести на любой иностранный язык

«Брал» ли градоначальник? А разве у него была возможность вести себя иначе? С волками жить… В 2011 году спустя год после ухода Лужкова, тогдашний глава администрации президента Сергей Нарышкин заявил, что Лужкова уволили по двум причинам: «Это, во-первых, крайне неэффективное управление городом и, во-вторых, запредельный уровень коррупции, допущенный Лужковым и его окружением». В словах про коррупцию, была доля правды, достаточно вспомнить «талантливую бизнесвумен», по совместительству – супругу мэра Елену Батурину, самую богатую женщину России. Но, положа руку на сердце, давайте все же признаем, что «запредельная коррупция» 90-х и начала 2000-х - детские игры на фоне коррупции нынешних дней. А пресловутая «коробка из-под ксерокса» Анатолия легендарного нашего Чубайса – карманная мелочь в сравнении с миллиардами простого полковника МВД Захарченко.

Для меня важнее другое – в лихие 90-е Москва не легла так всецело под одну или несколько группировок, как произошло со многими другим городами, в том числе – с Питером. В том числе и потому, что мэр превратил городскую власть в одну из сильнейших группировок с собственными целями и задачами, не сливаясь, не сдаваясь полностью и не становясь всего лишь одной из ОПГ. Перед бешеным напором криминала Лужков выстоял, сумев разговаривать с этими людьми на понятном им языке. Причем речь не шла о сплошном антикриминальном фронте, скорее - о сложных компромиссных договоренностях и «взаимозачетах». Как выяснилось позже - для криминализовавшейся страны это было самым разумным образом действий.

Как человек, прекрасно те годы помнящий и именно в 90-е по России поездивший, скажу об удивлявшем меня тогда моменте. Москву в провинции ругали так, что уши заворачивались. Но в каждом сколько-нибудь заметном городе хотели, чтобы их мэром был именно Лужков. Или – чтобы действующий градоначальник работал так, как глава столицы. И Москва разделяла это мнение, чего уж там, ведь именно при Юрии Михайловиче столица превратилась из города социальных нанимателей в город собственников. И хотя это было решение федерального правительства, здесь оно проводилось быстрее, чем почти везде в России. Так что – при всей критике и обвинениях социальная база Лужкова никогда не опускалась ниже 60%-й поддержки его москвичами.

Он был слишком крепким хозяйственником и слишком независимым политиком. И не заметил, как изменились времена. Во-первых, Кремль не собирался забывать ему попытки в тандеме с Примаковым перехватить власть, пусть и без государственного переворота, а надеясь выиграть парламентские, а затем и президентские выборы. Во-вторых, кончалась вольница федерации. Путин строил унитарную страну, в которой самостоятельным главам регионов, а уж тем более «властителю Московии», отдельного по сути от страны анклава по целому ряду показателей и с бюджетом, равным иной постсоветской республике – уже не было места.

В каждом сколько-нибудь заметном городе хотели, чтобы их мэром был именно Лужков

Кремль так долго терпел Лужкова потому, что боялся тронуть. Без сомнений, Путин, если б мог, отставил бы его еще на первом своем сроке (как главного и наиболее дееспособного лидера не какой-то там "оппозиции", а противостоящей ему группировки) - но не сумел даже на втором, когда был вроде бы на пике могущества. А потому перепоручил сделать это своему другому президенту – и это стало одним из немногих крупных деяний, совершенных Медведевым во время его довольно условного президентства. Но условное там или нет, а процесс уже пошел. Никакой глава региона, даже самого богатого, уже не имел права в новой политической реальности быть самовластным правителем. Губернаторы и мэры становились просителями или техническими менеджерами.

27 сентября 2010 года Лужкову показали указ о его отставке и попросили уйти добровольно. Лужков отказался. 28 сентября 2010 года Медведев, находясь с визитом в Китае, подписал указ об увольнении Юрия Лужкова с поста мэра. С самой резкой из возможных в России официальной формулировкой для главы региона, против которого не заведено уголовное дело - «в связи с утратой доверия».

После чего началась обычная для России история человеческой неблагодарности. Все, кто еще вчера ритуально - публично, в многочисленных интервью - клялся в верности Лужкову, подчеркивая, что для Москвы нет - и не может быть лучшего мэра, молчаливо согласились с указом Кремля. Никто из тех, кто так любил подчеркивать управленческие таланты «Юрь Михалыча», его доброту, теплоту, кто принимал благодеяния от него полной ложкой - никто не задал ни одного вопроса, не выразил ни одной эмоции. Сложилось полное впечатление, что сразу по выходу Указа об отставке все эти люди о Лужкове просто ЗАБЫЛИ.

Юрь Михалыча уволили "за утрату доверия"

Система безжалостно и бесчувственно, как искусственный интеллект, выбросила Юрия Лужкова, хотя он был одним из ее краеугольных камней. Давно сказано: незаменимых у нас нет. Дальше сам. Он не сломался - занимался бизнесом, мелькал в австрийском Китцбюэле, Латвии, Лондоне, в Черногории, что-то выращивал в Калининградской области - «все фигня, кроме пчел» как-то сказал он. И вот теперь не стало. Но остался Город, своим благополучием обязанный именно ему. И остались споры о том, кем он был для Москвы – гением или злодеем. Впрочем, в своем блокноте он однажды записал: «Никогда не известно, кто прав. Всегда известно, кто виноват». Это – про Москву, про Россию и про нас.

6895 просмотров