Спустя пятнадцать лет после встречи с Аркадием Гукасяном Карабахский дневник Эйнуллы Фатуллаева. Вместо послесловия

Эйнулла Фатуллаев, по пути из Карабаха в Баку

Если мой первый Карабахский дневник в 2005 году охватывал Степанакерт, Шушу, Лачин, Аскеран и Агдам, то второй вместил города и районы, которыми я грезил пятнадцать лет назад. Словно роковое предзнаменование: завершив путешествие в Агдаме в 2005 году, снова вернулся в Агдам и проделал тысячи верст по Физули, Джебраилу, Губадлы, Зангилану, Гадруту, Кельбаджару… Доехал до иранской границы, дошел до границы с Арменией, подступил к Лачинскому коридору, приблизился к Агдере…

После интервью с Аркадием Гукасяном

Случайно оброненная Гукасяном фраза

Пятнадцать лет назад, на последней встрече с лидером карабахских сепаратистов Аркадием Гукасяном, я попросил допустить меня к тем городам и районам, в которые сейчас попал уже с дозволения азербайджанских властей. Спустя 15 лет! В 2005 году, угощая меня непревзойденным армянским коньяком, чудесным армянским табаком и мастерски заваренным кофе, Гукасян предложил сделать по-другому: «Давайте посещение остальных районов оставим на следующий раз. Чтобы был повод еще раз приехать в Карабах». Следующего раза не случилось. Азербайджан не упустил исторический момент для освобождения своих захваченных земель. Парадоксально, словно какая-то мистика, но в этот раз мне не удалось посетить именно те города и районы, которые я описал в своем первом дневнике. Мы всего лишь предполагаем, но располагают небеса и судьба!..

Рассчитывал ли я на сей раз вызвать нового лидера сепаратистов Араика Арутюняна на откровенную многочасовую беседу? Где-то в уголке сердца страстного журналиста теплилась призрачная надежда на неожиданный поворот судьбы в Карабахе. Не свершилось. Между нами и ими стоят высочайшие непреодолимые преграды взаимного недоверия. Но еще пятнадцать лет назад ненароком оброненная крамольная фраза Аркадия Гукасяна, возможно, в порыве, а может быть, и ради красного словца, зародила во мне неискоренимую надежду на мир в Карабахе. «Я иногда в шутку говорю Кочаряну (в 2005 году Роберт Кочарян занимал пост президента Армении – Ред.), зачем же мы хотим отделиться от Азербайджана? Что за ничтожные дотации нам выделяете?.. Я вам скажу, нам было бы приятно работать с таким умным президентом, как Ильхам Алиев», - утверждал А.Гукасян, как бы осторожно намекая на все еще сохранявшуюся возможность реинтеграции нагорной части Карабаха в мультикультуральный Азербайджан. «Надо бы найти формулу сближения», - часто повторял сепаратистский лидер.

Мне сложно судить о мироощущении нынешнего лидера сепаратистов Араика Арутюняна и его представлениях о реинтеграции региона в Азербайджан, но пятнадцать лет назад армянские лидеры понимали, что Азербайджан все еще не исчерпал потенциал для взаимодействия с Карабахом.

Роковая ошибка Армении

После победы Азербайджана во второй карабахской войне теперь уже особую значимость для нас представляет историческая статья Левона Тер-Петросяна «Война или мир? Пора стать серьезнее». В середине 90-х годов экс-президент Армении предупреждал свой народ о превратностях геополитических битв и изменчивости международной ситуации. Он пытался убедить армянскую элиту, что война еще не выиграна и Армения победила только в первом сражении. Непреложная истина: в таких конфликтах, как карабахский, априори не бывает победителей и побежденных. Прочный мир и стабильность гарантирует лишь справедливость. Выражением императивно-ценностного понятия справедливости в политическом урегулировании могут стать взаимные компромиссы и уступки. Другой альтернативы нет.

Перечитывая в дороге статью Левона Тер-Петросяна

В чем заключается главная ошибка политической элиты Армении, обусловившая абсолютный военно-политический крах государства спустя четверть столетия после национального успеха? Узурпировавшему в Армении власть Комитету Карабаха, по точному определению Георгия Ваняна, казалось, что Еревану удастся добиться абсолютной военно-политической победы. Уступив вовремя семь прилегающих к Карабаху районов и добившись временного статуса для нагорной части, Армения еще пятнадцать лет назад с достоинством вышла бы из ситуации, сохранив при этом моральное превосходство. Для реализации этой концепции требовался глубокий компаративный анализ политического, экономического, ресурсного потенциала и человеческого капитала двух стран, адекватная оценка геополитической реальности, ощутимого геоэкономического превосходства Азербайджана, качественной трансформации постялтинского мирового порядка. И, наконец, самое главное – в период правления Ильхама Алиева Россия превратилась в системообразующего партнера и политического союзника Азербайджана. Не говоря уже о возрастающей и даже главенствующей геополитической роли братской Азербайджану Турции на всем большом Востоке. Кроме игнорирования международного, геополитического и регионального анализа ситуации, Армения продемонстировала весьма дилетантский подход и к изучению внутриполитической системы Азербайджана.

В последние годы армянская полудемократия, к тому же, не выдерживала конкуренции с мощнейшей азербайджанской мобилизационной системой, подкрепленной неограниченными финансовыми ресурсами. Армения постепенно превращалась в популистский придаток армянской диаспоры на Западе, который терял в регионе институциональные рычаги влияния на ситуацию.

Роковой ошибкой нового революционного правительства стало ложное восприятие истинных намерений Азербайджана. Армянская власть была искренне убеждена в том, что Азербайджан из-за внутренних причин не решится на возобновление войны. Кроме того Армения чрезмерно уверовала и в то, что Россия не допустит изменения статус-кво. Хотя после победившей цветной революции в Армении Азербайджан с точки зрения политико-идеологической совместимости и ценностных ориентиров оказался гораздо ближе к России, особенно в свете часто упоминаемого особого уровня личных отношений Путина и Алиева. А Армения продолжала пребывать в глубоком летаргическом сне после шумной политической эйфории. Армения не очнулась даже после громкого заявления Ильхама Алиева о том, что Россия – гарант системы региональной безопасности.

Полевые командиры увели и народ с собой в пропасть

Слишком долгое самолюбование и самовозвеличивание, всеобщий национальный нарциссизм, порой проявляемая всеобщая параноидальная вера в собственную избранность, исключительность и в высшее предназначение привели к зарождению опаснейшей политической болезни, нареченной головокружением от собственного успеха. Из года в год усиливалось осознание пирровой победы в заброшенном, разграбленном и опустошенном со времен забытой первой войны Карабахе, который, согласно горькому и запоздалому признанию Пашиняна, превратился в заросшее ядовитым плющом, забытое Богом и армянскими властями место.

Карабах стал для Армении воспаленным аппендиксом. Но удалить его не позволяла национальная гордость. Обратите внимание, в последние годы Карабах выпал из армянской национальной повестки, ибо сама Армения деградировала до состояния failed state – потрясаемого перманентными катаклизмами несостоявшегося государства. Откуда Еревану было черпать ресурсы и силы на международное признание еще одного квазигосударства?!

Всеобщее заблуждение, помноженное на искаженное восприятие действительности, а также экзистенциальная жажда добиться политического унижения противника, ограничив его в праве на достойный мир, открыло путь большому поражению.

Пашинян не виноват

Отрезвит ли последнее поражение армянское общество – вот в чем вопрос?! Судя по последним действиям, армянская революционная элита смирилась с действительностью, и в умах пашиняновского правительства происходит переоценка ценностей. Но общество не возложило вины за поражение на Пашиняна, понимая, что не он стоял у истоков концепции мира в Карабахе без уступок и компромиссов. В первый же день войны премьер-министр возложил коллективную ответственность за войну на всю политическую элиту, открыто, с парламентской трибуны предложив обществу вернуть Азербайджану прилегающие к нагорной части 7 районов. Что услышал весь мир в ответ? Категорическое «нет». Пашинян – выражение прямой армянской демократии площадного формата. И армянское общество, безусловно, еще возложит ответственность на авторов бескомпромиссной формулы «ни пяди земли». Однако по свежим и неостывшим следам войны политически зрелое постсоветское общество, лишая своей поддержки реваншистский клан полевых командиров, демонстрирует свое понимание итогов проигранной войны. Ведь призывы Кочаряна, Саргсяна, Минасяна и иже с ними остались неуслышанными, поддержанными горсткой подавленных ура-патриотов, грезивших доисторической Великой Арменией! Неправы и прочие критики Пашиняна, обвинившие армянского премьер-министра в том, что он вовремя не отказался от внешнеполитического и карабахского наследия предыдущих правителей. Пашинян, конечно же, поступил цинично, но политически мудро. Он предоставил выбор самому одурманенному теорией «миацума» и национальной исключительности обществу. Проиграл не Пашинян, а армянское общество. И это – главный итог войны.

Пашинян - выразитель прямой демократии

Как нам не проиграть

Как же нам не повторить ошибок армянского общества? Как добиться справедливого мира, о чем декларативно повествовал Пашинян до начала войны. Мира, отвечающего интересам Азербайджана, Армении и карабахских армян. В истории всем войнам приходил конец. Мы не должны забывать, что буквально через четверть столетия, а может, и раньше, ведь технологическая революция изменила временное измерение - жизнь стала скоротечной, сложится новый миропорядок, а геополитические и технологические революции снова изменят устройство в мире и регионе. Мы сможем добиться абсолютной победы в карабахской войне, если убедим армянский народ в том, что в нашей войне не должно быть победителей и побежденных. Надо избавить армян от пораженческого чувства реваншизма. Мы, как победители, должны первыми протянуть руку. Примириться и заставить смириться с нашей философией строительства общего дома.

Лучшим опровержением бредовой нацистской теории Кочаряна об этнической несовместимости двух народов стали человеческие мосты, которые армяне и азербайджанцы наводили вне Кавказа - в Москве, Лондоне, Нью-Йорке. И это сразу же, спустя всего несколько лет после кровавой первой войны, унесшей десятки тысяч жизней. В этот раз мы обязаны навести эти мосты в самом Карабахе, в Армении и Азербайджане. Карабах должен стать не разделяющей чертой, а объединяющей и соединяющей нас. Мы должны поставить во главу угла не доминанту национального различия или сумасбродной реанимации границ былого доисторического величия, а достойную жизнь азербайджанцев и армян, развитие экономики, торговли, инфраструктуры, медицины, образования, путей сообщения… Мы должны начать жить. А для этого надо перестать погибать. Жить для жизни, а не для смерти. Ведь жизнь нам дана всего один раз! Легко отправлять на смерть сына другого человека. Но боль утраты своего ребенка превратит жизнь на этой земле в сущий ад.

Рассуждая о будущем мирном сосуществовании наших народов, зачастую наталкиваюсь на естественные и, возможно, справедливые упреки – как же нам сосуществовать после пролитой крови?! Но ведь однажды, после 1920 года, у нас получилось жить в мире и согласии. Я никогда не задумывался о национальной принадлежности своих друзей в детстве и одноклассников-армян. Как и они не задумывались о моей национальности. Но нас разделил Карабах. Который в этот раз нас может консолидировать. Около века в Шуше большинство населения составляли азербайджанцы, а в Степанакерте – армяне. И мы, наконец, должны смириться с этим велением истории.

Чем измерить горе азербайджанской матери, потерявшей единственного сына...

Если мы хотим мира и справедливости, то должны на законодательном уровне запретить ксенофобию, призывы к территориальным притязаниям, признать целостность наших государств, искоренить в СМИ антинациональную пропаганду, призывать к народной дипломатии, созданию совместного бизнеса, общей экономики… Нам надо начать строить человеческие мосты. И неважно, кто начал первым. Главное, кто первым протянет руку. Получится ли?

Ильхам Алиев принял мудрое решение, остановив азербайджанские войска у порога Ханкенди, или Степанакерта. Тем самым Азербайджан признал право на мирную жизнь армян в Карабахе. Это был первый компромисс. Азербайджан согласился и на ввод российских миротворческих войск. После войны длиною в четверть столетия мы перестали доверять друг другу. Пусть на первое время между нами встанет друг и сосед. Это был второй компромисс. Мы призываем к миру, справедливости и прогрессу. Неважно, ты азербайджанец или армянин, главное, чтобы ты жил достойно. Удастся ли с помощью этой формулы нам стать частью цивилизованного мира? Если удастся, значит мы победили. Армяне и азербайджанцы. Вместе. Возможно, и не забыв, но простив друг другу позорные страницы нашей общей истории…

Чем измерить горе армянского отца, оплакивающего единственного сына...

Во время моего первого приезда в Карабах я остановился в Ханкенди в одной частной гостинице. Владелец - интеллигентная и добрая женщина по имени Людмила проявляла особую заботу и гостеприимство. Лишь в последний день я узнал, что ее сын погиб в первой карабахской войне. Помню ее слова: «Не хочу, чтобы эта проклятая война еще раз пришла в наш дом». Война вернулась в наш дом и погубила жизнь еще тысяч юношей. Вчера погибали наши отцы, сегодня умираем мы, завтра будут убивать наших детей… Не пора ли нам остановиться и сжечь все старые дневники войны? Вот что хотел я донести до своих читателей и в первом, и во втором Карабахском дневнике.