Новая элита Ильхама Алиева статья концептуальная, все еще актуально

Александр Караваев, автор haqqin.az

Активная антикоррупционная политика в Азербайджане продолжается и в нынешнем году. Прежде всего это коснулось как действующих, так и бывших чиновников, в отношении которых была предпринята кадровая ротация, а в определенных случаях инициировались и следственные действия.

Наиболее показательные примеры - арест бывшего главы Минсоцобеспечения, уголовные дела в отношении нескольких чиновников исполнительной власти районов, отставки в структуре МВД. И в целом, конечно же, развернувшаяся идейно-политическая борьба с коррупцией, присвоением и злоупотреблениями во власти.

Параллельно с этим в стране происходит настройка заметно более сложного и эффективного механизма госуправления в стержневых министерствах, формируется новая группа молодых технократов для задействования в Минэкономики, Минтрансе, госкомпаниях и даже Администрации президента.

второе поколение новой алиевской элиты не испытало на себе кошмар национального краха, последующие вольницу и разлад, а начинало карьеру уже внутри готового национального азербайджанского проекта

В чём отличие нынешних кадровых решений Ильхама Алиева от регулярно проводимой и ранее ротации - оздоровления системы власти? Суть в том, что поствоенный победный подъем в Азербайджане необходимо рассматривать и в контексте нового общественного договора между национальным лидером, различными группами элит и активной частью азербайджанского общества. 

Победа стала катализатором широкого спектра социально-экономических изменений, очевидно повлиявших на доступ к бюджетным ресурсам, роль основных субъектов/игроков азербайджанской политики. Речь прежде всего о консолидации управления государственными компаниями, перестройке аппарата исполнительной власти, сокращении теневой экономики, укреплении широких групп населения, зависящих от бюджета - зарплат, социальных выплат, льгот.

Скорее всего изменится и роль элиты как опоры президентской власти. С расширением элементов цифрового управления, с возрастанием по всему миру роли и рисков различных массовых дестабилизирующих факторов пересматриваются подходы к системе взаимоотношений правительства с общественными классами. Если раньше взаимная коммуникация государства с гражданами устанавливалась периодически, от выборов к выборам, то теперь она может осуществляться непосредственно, что называется «онлайн», в то время как роль традиционной элиты, лидеров различных групп и страт населения, становится более технической. То есть имеет значение в зависимости от их способности к активным функциям и нагрузкам, а не к символическому перераспределению поручений и указаний президента по вертикали и горизонтали.

Особенность нового этапа кадровой политики и в том, что она коснулась бывших и действующих «незаменимых». То есть это несколько новый сюжет, отличный от прежних разоблачений казнокрадов в министерских креслах.

Кстати, сравнивая происходящее в Азербайджане с российской практикой, убеждаешься, что в Баку чиновников в ранге министра сажают куда чаще. Это основательно тонизирует аппарат власти. Но, увы, проблемы, как и везде, остаются. Обычно, комментируя подобные процессы, рассуждали так: растратил доверие президента, погряз в коррупции, перестал быть лояльным и так далее. Схема достаточно красноречива, но важно понимать детали.

Возникновение вокруг того или иного чиновника и его ведомства сегментов теневой экономики однозначно гораздо хуже, чем, скажем, издание оппозиционного СМИ или поддержка протеста. Подрывает систему власти не отсутствие личной лояльности, а демонстрация роскоши семей чиновников, организация собственного бизнеса, различные эпатажные проделки родственников. Вот в чем дело. Многие чиновники не воспринимают это как риски для государства, видя в том лишь риски для собственной карьеры. А ведь своим выходом за пределы нормы они и несут ту самую опасность заряда антивластных настроений, который может обрушиться на вертикаль власти. И тут уже неважно - при содействии внешних сил или нет. Вор в кресле чиновника, расходующий свои нелегальные накопления на изыски сверхнакопления, - вот самый опасный оппозиционер, а вовсе не тот, кто пишет статьи в интернете. Проблема в том, что чиновники, будучи в такой зоне риска больших соблазнов, играют значительную роль в группе национальной элиты, формируемой также и лидерами масс-культуры, творческой интеллигенции, бизнеса, военными наконец.

Стандартные представления об элите - это 0,1% населения, в расширенном смысле - ведущие специалисты в своих сферах, лидеры общественного мнения, в совокупности влияющие на основную часть экономики и социально-культурную жизнь страны как в столице, так и в регионах. В случае с Азербайджаном это от 5 до 8 тысяч семей. Так вот для них теперь и наступают новые времена.

вор в кресле чиновника, расходующий свои нелегальные накопления на изыски сверхнакопления, - вот самый опасный оппозиционер, а вовсе не тот, кто пишет статьи в интернете

Второе поколение новой алиевской элиты - это люди, получившие качественное образование за рубежом, оперившиеся в 2000-е годы, прочно вставшие на путь государственной службы. Они не испытали на себе кошмара национального краха, последующие вольницу и разлад, а начинали карьеру уже внутри готового национального азербайджанского проекта. Соответственно, они лучше своих старших коллег понимают личную ответственность за то, что может случиться с Национальным проектом, когда возникают систематические утечки из баланса государственной экономики в теневой сектор. Тем более если речь идет о развитии собственной «малой экономики» под покровительством министерского кресла.

Риски чрезмерного обогащения элиты - это прямой вызов в ситуации объективно малых экономических масштабов.

Когда президент не просто призывает, а конкретизирует этапы модернизации, когда возникает чрезвычайно редкая для национальной истории возможность не декларативного, а реального скачка на новый социально-технологический уровень, в этот момент элита не должна подвести. В истории достаточно случаев, когда именно активная часть лидеров частно-государственных коалиций становилась контрэлитой, выбирала индивидуальный путь во внешний мир - уводила средства за рубеж, саботируя реформы, пытаясь сохранить достигнутый статус-кво в контроле над своими малыми наделами. Главное же - не желала больших перемен, противилась им, полагая опасными для себя.

Именно поэтому для прогресса и эффективности общества очевидно, что процесс «перенабора» в азербайджанскую элиту, её переаттестация будет нарастать.