«Гейдар Алиев доказал, что иранцы ведут в Азербайджане подрывную деятельность» 100 лет – человек-эпоха

Эльмира Ахундова, народный писатель Азербайджана, специально для haqqin.az

В 2023 году исполнится сто лет со дня рождения выдающегося азербайджанца, основателя Третьей Азербайджанской Республики Гейдара Алиева. Редакция haqqin.az приняла решение открыть новую рубрику – «100 лет – человек-эпоха». Автор рубрики – близкий друг нашей редакции, посол Азербайджана в Украине, известный публицист Эльмира Ахундова.

На протяжении 20 лет Э.Ахундова проводила титаническую работу во многих городах бывшего СССР, встретившись и побеседовав с сотнями известных государственных, политических и общественных деятелей, знавших Гейдара Алиева лично и работавших с ним вместе на протяжении десятилетий. Э.Ахундову смело можно назвать автором энциклопедии о Гейдаре Алиеве, эти беседы вошли в многочисленные бесценные книги автора. Но публицисту не удалось в силу множества ограничений включить все беседы в свои произведения. Осталось много неопубликованных интервью.

В рубрике, посвященной столетию Гейдара Алиева, мы представим читателям haqqin.az собранный Ахундовой бесценный исторический материал. Ведь многие собеседники публициста ушли на покой или в мир иной…

В предыдущих выпусках мы представили вашему вниманию беседы с начальником 5-го управления КГБ СССР, первым заместителем председателя КГБ СССР Филиппом Денисовичем Бобковым, с высокопоставленным представителем КГБ СССР, экс-замминистра иностранных дел Азербайджана (с 1989 по 2001 гг.) Альбертом Саламовымруководителем личной охраны Л.И.Брежнева и М.С.Горбачева, генерал-майором КГБ Владимиром Медведевымчленом ЦК КПСС, депутатом Верховного Совета СССР, известным диссидентом Роем Медведевымвысокопоставленными сотрудниками КГБ Азербайджана: начальниками отделов Джаббаром Бегляровым и Рамизом Мамедзадес начальником КГБ Нагорно-Карабахской Автономной области Дмитрием Быстровымдочерью Гейдара Алиева - Севиль Алиевой.

23 октября мы представили вашему вниманию первую часть беседы с почетным сотрудником Госбезопасности СССР, ветераном Вооруженных сил СССР, полковником Акрамом Селимзаде. Мы продолжаем публикацию захватывающих воспоминаний одного из соратников Гейдара Алиева в КГБ Азербайджанской ССР.

Редкая фотография Гейдара Алиева в период его деятельности в КГБ Азербайджана

О событиях в Чехословакии в 1968 году

- У меня в этот период в производстве было два уголовных дела.

- Первое дело было заведено на одного азербайджанца, шпионившего в пользу Ирана. Мы строили совместно с иранцами Джульфинскую электростанцию, и иранцы завербовали одного нашего инженера-азербайджанца. Кличку ему дали «Чужой».

Он стал передавать информацию иранцам. Мы всерьез заинтересовались его деятельностью, я выезжал в Нахчыван, производил обыски, мы изъяли кое-какие материалы.

Впрочем, выяснилось, что информацию он брал из легальных источников, в основном из газет. Когда мы его арестовали, он сначала во всем признался, но потом стал отказываться от своих показаний. Сотрудники следственного отдела КГБ СССР были против ареста «Чужого», полагая, что в один период он помогал и нашим органам. Но мы придерживались иного мнения. Иранцам удалось записать его голос, получить согласие на сотрудничество, они заплатили ему золотом и т.д. То есть, Гейдар Алиев хотел доказать, что иранцы ведут здесь подрывную деятельность, активно работают против наших граждан. Одаривают их золотыми червонными монетами, серебряными вещами и таким образом вербуют наших специалистов.

- А почему его, по мнению москвичей, не стоило арестовывать?

- Они говорили, что информация, которую он передавал, не содержит государственной тайны. Однако если бы органы своевременно не пресекли его действий, он бы мог превратиться в настоящего шпиона. С учетом всех обстоятельств дела ограничились предостережением.

И в это же время произошел нелегальный переход границы из Ирана в Азербайджан. Перебежчиком был офицер, завербованный иранской службой безопасности САВАК. Правда, он был внутренним агентом Ирана, выдавал офицеров, и на основании его показаний людей арестовывали.

Гейдар Алиев заинтересовался перебежчиком из Ирана

Он полюбил в Иране, в городе Ахваз, одну богатую девушку, стал делать ей богатые подарки, залез в государственную казну, совершил большую растрату и, боясь наказания, перебежал к нам. В Азербайджане он признался, что является внутренним агентом.

В тот же период мы завершили уголовное расследование в отношении 23 человек. Это было дело Республиканской торговой инспекции. Торгинспектора ходили по магазинам, производили контрольные закупки продуктов, и не было магазина, где бы они не брали взяток. У каждого инспектора за душой было по 30-40, даже по 100 эпизодов получения взяток. Следственный отдел КГБ их разоблачил, все инспектора были осуждены за получение взяток.

И вот в гостинице «Южная» мы прощаемся с прикомандированными к нам чекистами из других органов. Вдруг сообщают, что Гейдар Алиевич меня срочно ищет. Хорошо, что я дал дежурному по КГБ номер, где я буду, вот они и позвонили. Зашел в кабинет, а там Виталий Красильников и Гейдар Алиев.

Я сразу признался:

- Гейдар Алиевич, простите, мы провожали наших сотрудников, поэтому я немного выпил.

- Ничего, садись!

Гейдар Алиев направил трех сотрудников на подавление «Пражской весны»

Гейдар Алиевич в генеральской форме. Вообще-то он не любил надевать форму. По-моему, кроме этого случая, я за все годы службы видел его в форме не более двух раз. Он же был контрразведчиком, поэтому для него ношение формы было необязательным. А генеральскую форму он никогда не надевал, если не считать одного раза в 1968 году, когда его пригласили прочитать лекцию в бывшем клубе имени Дзержинского перед руководством правоохранительных органов.

- Акрам, какие у тебя уголовные дела? – спрашивает Гейдар Алиевич.

- На «Чужого» и на иранца.

- Твои протоколы допросов стенографистки ежедневно докладывают нам.

Я работал со стенографистками, потому что дела были очень серьезные. Стенограммы потом печатались в нескольких экземплярах, одна копия шла Гейдару Алиевичу, другая – Красильникову.

- Кому можешь сдать эти дела? Кто у вас свободен?

- Эльдар Касумов.

- Сдай ему, а сам спускайся в отдел службы. Пусть тебя срочно сфотографируют в форме Министерства обороны. Ты завтра летишь в спецкомандировку. Куда, не могу сказать. Фамилия твоя названа персонально, поэтому заменить тебя никем другим не могу.

- Слушаюсь. Я могу идти?

- Подожди. Как дома?

- Завтра утром я должен был проводить жену с ребенком, они едут отдыхать в Ессентуки, к родителям.

- Не беспокойся, жену проводят.

Я попытался узнать, в чем дело, но никто ничего не знал.

В 6 часов утра машина была уже у моего дома. Нас, заместителя начальника 2-го отдела Владимира Гавриловича Банцерева, помощника председателя Владимира Трофимовича Ярового и меня, отвезли в поселок Разина, на военный аэродром. Прилетели в Москву, в Управление кадров, оттуда нас направили в Голицино под Москвой. Это местечко, где готовят разведчиков КГБ. К тому времени мы уже узнали, что готовится вторжение в Чехословакию. Нам объявили задачу.

Голицино, Подмосковье, разведшкола КГБ СССР

Смотрю, все в военной форме: Герои Советского Союза, генералы, полковники. Я – единственный капитан.

В этой разведшколе нас готовили в течение трех дней: стрельба, танки, боевая подготовка, потом перебросили в Москву. Мы жили в гостинице «Пекин». Все трое в одном номере.

Через три дня всех нас приглашают в КГБ СССР. Выступает заместитель председателя КГБ СССР и одновременно начальник 2-го главного управления КГБ СССР генерал-полковник Георгий Цинев, назначенный руководителем чекистской группы, которая должна была войти в Прагу вместе с войсковыми частями.

- Товарищи, - сказал Цинев, - подготовьте свои семьи к тому, что оттуда, куда вы направляетесь, никаких писем и информации поступать к ним не будет. Мы едем в Чехословакию, где назревают серьезные события. Там хотят ликвидировать государственный строй. Мы едем на защиту социалистических завоеваний. Среди вас есть опытные работники, которые уже были с аналогичной миссией в Венгрии.

Сидим, каждый задумался. Всего в группе было восемьдесят человек. В нее входили разные люди: заместители начальника следственного отдела КГБ СССР Жуков и Загвоздин (следственный отдел КГБ СССР имел в тот период 2-х замов), начальник следственного отдела КГБ Ленинградской области Третьяков и др.

Кстати, еще до нашего отъезда иностранные спецслужбы разнесли, что в Прагу едет циневская группа в составе восьмидесяти человек.

Справа от Андропова – начальник 2-го главного управления КГБ СССР генерал-полковник Георгий Цинев

После инструктажа мы готовимся к отправке, и вдруг нас, троих бакинцев, приглашают к Цвигуну. Приехали в центральный аппарат КГБ СССР на Лубянке. Помощник Цвигуна полковник Подорожкин доложил о нашем прибытии, и мы вошли в кабинет. Семен Кузьмич всем пожал руки, он очень любил Банцерева и Ярового. Последний был у него помощником, и они пустились в воспоминания.

- Я, - улыбнулся Цвигун, - в Азербайджане ел шашлыки, пил коньяк, а здесь меня простоквашей кормят.

После того, как подали чай, Цвигун сказал:

- Ну, друзья, вы едете в Чехословакию. Не осрамите Азербайджан, я рекомендовал ваши кандидатуры, позвонил Гейдару Алиевичу, просил командировать именно вас, потому что знаю, что вы не подведете. Откровенно говорю, после всех этих событий я тебе, Владимир Гаврилович, предлагаю генеральскую должность. Останешься работать в Германии в группе советских войск. Тебя, Владимир Трофимович, - сказал он Яровому, - я буду рекомендовать на звание генерала, поедешь начальником особого отдела в Болгарию, а ты, Акрам, переезжай работать в Москву в КГБ СССР. Научи здешних, как нужно работать!

Я молчу, про себя думаю – какая Москва? Не хочу я работать в Москве.

Еще в 1967 году, когда началась борьба с валютчиками, Гейдар Алиевич, уже будучи председателем КГБ, пригласил меня к себе и сказал:

- Акрам, ты едешь в Москву на работу в следственный отдел.

- Я не могу, Гейдар Алиевич, - ответил я тогда.

- Как не можешь? - удивился он. – Они просят азербайджанца со знанием русского языка, подготовленного следователя. Сейчас идет борьба с валютчиками. Там в тюрьму попадает очень много валютчиков-азербайджанцев. Им нужен азербайджанец, другого я послать не могу, боюсь, что осрамит.

Я отказался тогда, потому что у меня тяжело болел отец. Он был парализован, и я его купал, одевал, ухаживал за ним. Не мог же я его бросить.

Я объяснил это Гейдару Алиевичу.

- Если бы ты был армянином, - сказал он, - ты бы поехал. А у нас у азербайджанцев в крови тяга к родным местам.

И вот через год уже Цвигун предлагает мне переехать в Москву.

Мы сидим молча, Банцерев красный как рак.

Я сказал только:

- Спасибо, Семен Кузьмич. Я в Москве в аспирантуру поступил в качестве соискателя. Семен Кузмич, я думаю, что можно будет решить эту проблему после возвращения из командировки.

- Очень хорошо, что в аспирантуру. Давай, заканчивай. Поможем всем, чем надо.

Цвигун был очень добрым человеком. Мы его любили.

Гейдар Алиев остался недоволен решением Цвигуна

Вышли от Цвигуна, и Банцерев говорит:

- Надо Гейдару Алиевичу доложить.

Он тут же позвонил по ВЧ.

- Гейдар Алиевич, это Банцерев. Я звоню из приемной Семена Кузьмича.

- Что ты там делаешь? – возмутился Гейдар Алиевич.

- Он нас вызвал, Акрам и Яровой тоже здесь. Семен Кузьмич говорит, чтобы я сейчас с женой посоветовался, он хочет направить меня на работу в Германию. И Акрама обещает после событий перевести в Москву.

Гейдар Алиевич рассердился, начал кричать на него.

- Кто позволил тебе идти к Цвигуну?! Зачем ты пошел? Выклянчивать должность, звание полковника? Я же обещал, что обязательно присвою тебе звание полковника. Почему Семен Кузьмич забирает мои лучшие кадры? А мне с кем работать? Ярового пускай берет.

- Я передам трубку Акраму, пусть он вам все подтвердит, - говорит Банцерев.

- А ты чего там под ногами путаешься? - напустился на меня Гейдар Алиевич.

- Гейдар Алиевич, нас троих пригласили. Семен Кузьмич сказал, что мы находимся здесь по его рекомендации, и то, что вам доложил Банцерев, – это правда. Яровой согласился, а Банцерев не дал согласия, сказал, что сначала поговорит с женой.

- Передай ему трубку!

Я передаю трубку Банцереву и говорю:

- Зачем ты мне трубку дал? Гейдар Алиевич на меня накричал.

Он впервые со мной на повышенных тонах разговаривал. Никогда я его таким рассерженным не помню.

- После Чехословакии приедешь ко мне, - кричал Гейдар Алиевич. – Я сам буду решать этот вопрос!

Мы стоим как оплеванные, красные. Банцерев у меня спрашивает:

- Акрам, что мне делать, человек меня ждет, генерал-лейтенант все-таки.

Я ему посоветовал пойти к нему и на данной стадии как-нибудь уклониться от предложения.

- В Азербайджане мне никогда генералом не стать, - говорит Банцерев. – А здесь особый случай.

- Володя, - говорю я ему, - я тебе ничего не могу сказать, пока постарайся отвертеться от этого, а там видно будет.

Он пошел в управление, а я поехал в гостиницу. Вскоре вернулись и они: Яровой радостный. Его действительно потом оставили в Болгарии при Группе советских войск, дали звание генерала. В Азербайджан вернулся только за своей семьей. Гейдар Алиевич не возражал против его перехода. А Банцерев послушался Гейдара Алиевича, вернулся в Баку и остался здесь навсегда. Ведь он давно работал с Гейдаром Алиевичем, был когда-то его заместителем, когда Гейдар Алиевич был начальником контрразведывательного отдела.

Приехали в Польшу, в местечко Легницы, недалеко от Вроцлава. Кстати, там похоронен Кутузов. Задачу перед нами, следователями, поставили заранее: предстояли аресты и допросы отдельных ответственных работников…

Сорок дней мы в Польше ничего не делали, ожидали приказа.

И вот как-то вечером объявили тревогу, нас посадили в самолеты и перебросили в Прагу. Как только прилетели, задержали Дубчека. Он сопротивлялся, не хотел ехать в Москву. Тогда один из наших полковников, Герой Советского Союза, взял его за руки и грубо втолкнул в самолет. В Москве Дубчек пожаловался на это Брежневу, и этого полковника уволили из органов, когда мы еще находились в Чехословакии.

В похищении Дубчека приняли участие и офицеры КГБ Азербайджана

- А вы участвовали там в каких-нибудь мерлприятиях?

- Нет, мы, чекисты, были в стороне. Чекисты ведь не для того, чтобы стрелять.

- А какие-нибудь следственные мероприятия проводили?

- Мы работали в районе Пражгорода, КГБ Чехословакии и президентского дворца, где к тому времени уже был Людвиг Свобода. На нас возлагались охранные мероприятия. В этой командировке мы пробыли около двух месяцев.

По прибытии в Баку я доложил о приезде своему начальнику отдела, полковнику Билеченко. Меня тут же принял Гейдар Алиевич. В течение часа я ему рассказывал о политической, оперативной обстановке, о том, как маршал Гречко со своими танками ворвался в Прагу. Отдельно рассказал Гейдару Алиевичу о той истории с Цвигуном. О том, что мы не навязывались к нему на прием, а он сам проявил такую инициативу, как бывший председатель КГБ Азербайджана. Гейдар Алиевич был об этом уже подробно проинформирован.

Он поблагодарил меня. Сказал, что никаких отрицательных сигналов обо мне не поступало. Он этим очень подробно интересовался. Там ведь болгары, немцы все громили. С какого-нибудь этажа выстрел, они разворачивали башню танка и палили туда из пушки.

- После этой командировки у вас не было никаких повышений, наград, звания?

- Нет, нас даже предупреждали, чтобы мы никому ничего не рассказывали. Правда, вскоре меня сделали старшим следователем по особо важным делам... А позже за участие в чехословацких и карабахских событиях меня приравняли по льготам к участнику Великой Отечественной войны. Позже я получил и звание «Почетный чекист КГБ СССР».

Гейдар Алиевич с гордостью воспринял результаты моего доклада. Он всегда гордился, когда азербайджанец принимал участие в выполнении важного правительственного задания.

Советские танки подавляли «Пражскую весну»

Жених для Лауры

- Вы помните громкие дела с участием Гейдара Алиева?

- Одно произошло примерно в 1969 году, когда Гейдар Алиевич был еще председателем КГБ. По ориентировке Москвы в аэропорту Бина были задержаны три девушки – Дерлугян Лаура, Петросова Аида и Гусейнова Лейла. При обыске у них обнаружили валюту и около 60 визитных карточек иностранцев, работников иностранных посольств в СССР и т.д.

Все трое задержанных были бакинками, девушками легкого поведения. Они были одеты в роскошные шубы, прекрасно говорили на английском языке. Гейдар Алиевич поставил вопрос о рассмотрении и привлечении их к уголовной ответственности.

Я работал старшим следователем по особо важным делам, а заместителем начальника следственного отдела был Ходжат Велиев.

Все материалы по этому делу были переданы мне. На второй день Ходжат ставит вопрос о том, что оснований для ведения этого дела у нас нет, так как оно находится в компетенции органов прокуратуры. Такая постановка вопроса не понравилась Гейдару Алиевичу.

- Я, председатель КГБ, даю указание, а они говорят, что нет оснований для возбуждения дела! Начальник следственного отдела отказывается возбудить дело. И Ходжат Велиев согласен с ним!

- А как они могли ослушаться руководства?

- Необходимо иметь законные основания для возбуждения уголовного дела. Например, в компетенцию КГБ входили дела по шпионажу, измене Родине, контрабанде и т.д. А эти девушки утверждали, что они не валютчицы, что деньги и золотые монеты им подарили. И следственный отдел, естественно, не хотел лишней «головной боли».

Но Гейдар Алиевич – контрразведчик. В большом количестве визитных карточек сотрудников иностранных посольств, обнаруженных у задержанных, он увидел перспективу для контрразведывательной работы, возможность осуществления вербовки, объявления этих дипломатов персонами нон-грата, их выдворения и т.д.

Гейдар Алиевич вызвал нас троих, и тогда я впервые увидел его очень взвинченным.

- Надо возбудить уголовное дело! Вы же чекисты, неужели не видите перспективы?

Ходжат Велиев и Билеченко продолжали утверждать, что это незаконно, что за это Москва нас может наказать и т.д.

Как Гейдар Алиев из обычного бытового дела развернул громкий политический процесс

- Дмитрий Андреевич, - спрашивает Гейдар Алиев, - будем возбуждать дело?

- Нет, - отвечает тот.

- Ходжат, будем возбуждать дело?

- Нет.

И тогда я в первый раз услышал, как Гейдар Алиевич выматерился. Наверное, и для него это было редкостью, потому что он тут же взял себя в руки и уже спокойно спросил у меня:

- Акрам, а как ты думаешь, мы можем возбудить уголовное дело?

Представьте мое положение. Начальник отдела и его заместитель отказываются возбуждать дело, а он меня спрашивает.

- Можем, – ответил я.

Он сразу оживился.

- В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом, - продолжил я, - прокурор республики является полновластным хозяином по всем уголовным делам, возбуждаемым в Азербайджане. Он может поручить расследование тому органу, которому сочтет нужным.

Гейдару Алиевичу эта идея понравилась. В то время Генеральным прокурором республики был Гамбай Мамедов.

Прокурор Гамбай Мамедов не отказал Гейдару Алиеву

- Гамбай может возбудить дело и передать его нам?

- Да, - ответил я.

Гейдар Алиевич сразу снял трубку телефона:

- Гамбай, у нас такая ситуация… - и рассказывал ему суть дела. - Мы хотим возбудить дело с перспективой выхода на иностранцев. Как ты думаешь?

- Немедленно возбуждаю дело, – ответил тот.

- Я присылаю к тебе Акрама, - сказал Гейдар Алиевич и повесил трубку. – Вот и все, вы свободны!

Пока мы шли по коридору: Билеченко впереди, за ним - Ходжат и я, мне никто ни слова не сказал. Прямо – немая сцена из «Ревизора». Билеченко дал мне машину, чтобы я поехал к Гамбаю, приказал взять с собой все материалы.

В прокуратуре я зашел к Яману Юсифову – начальнику отдела по надзору над следствием в органах госбезопасности.

- Акрам, уголовное дело уже возбуждено, - сказал он. - Пока ты ехал, я с Билеченко переговорил, вот тебе постановление.

Когда я вернулся, меня тут же вызвал Гейдар Алиевич.

- Ну, как?

- Дело уже возбуждено, - доложил я. – Принимаю дело к производству.

- Акрам, - сказал он мне, - в центре внимания должны быть визитные карточки, допрашиваешь обо всем досконально, и все протоколы – ко мне! Если тебе нужна стенографистка, я дам.

- Мне стенографистка не нужна, я лучше еще одного следователя в группу включу, все-таки трое арестованных.

- Пожалуйста, делай, как сочтешь нужным.

Я провел это дело, собрал колоссальную информацию в отношении работников арабских и иных посольств. Эти материалы были нужны Москве, 2-му Главному контрразведывательному управлению КГБ СССР, которое ухватилось за них. Потребовали срочно прислать им ксерокопии этих карточек, стали проводить установочные работы и т.д.

- Среди владельцев этих визиток оказались арабы, связанные с разведывательной деятельностью?

- Конечно. Они же были работниками английской, американской резидентур. Эти девушки прекрасно знали английский. Они проникали в их посольства, ходили на банкеты, бывали у них дома и т.д.

Они себя выдавали за сотрудниц различных организаций. Это были очень красивые девушки, и дипломаты оставляли им свои телефоны, визитки, поддерживали с ними связь, обеспечивали чеками Внешторгбанка, чтобы те могли отовариваться в магазинах типа «Березка». Когда мы их задержали и привезли в Комитет, у них были целые чемоданы дефицитных тряпок, шубы, фальшивые золотые монеты, изделия и т. д.

- Итак, предвидение Алиева в отношении перспектив дела полностью оправдалось?

- Да, факты, которые мы получили в ходе следствия, имели колоссальное значение для разведывательной работы. Потому-то материалами и заинтересовалось 2-е Главное управление КГБ СССР. Они очень благодарили нас за это.

Гейдар Алиевич каждые два-три дня приглашал меня в кабинет и интересовался ходом расследования, он же был его инициатором.

Когда работа была закончена, Гейдар Алиевич сказал:

- Акрам, напиши обвинительное заключение и дашь мне лично на утверждение.

Следователь выносит постановление, а утверждает его руководство КГБ.

Непростые отношения Гейдара Алиева с Виталием Красильниковым

Я закончил это дело. В то время Виталий Сергеевич Красильников был заместителем Гейдара Алиевича и курировал следственный отдел. Я не мог действовать через его голову. Тем более что он тоже предупреждал меня, чтобы я ему показывал все материалы.

Я позвонил Виталию Сергеевичу:

- Виталий Сергеевич, обвинительное заключение готово.

- Заходи, заходи, – сразу сказал он.

Заключение было на 24-25 машинописных страницах. Он все прочитал до последнего листа и потянулся за ручкой, чтобы утвердить его.

- Виталий Сергеевич, - остановил его я, - Гейдар Алиевич хотел сам утвердить это обвинительное заключение.

Он позвонил Гейдару Алиевичу.

- Гейдар Алиевич, у меня Селимзаде находится с обвинительным заключением по делу Дерлугян. Если разрешите, я его утвержу.

- Нет, - ответил Гейдар Алиевич. – Пусть Селимзаде зайдет ко мне.

Я тут же выхватил заключение и помчался к нему.

- Ты что, закончил? А что же? Все время вроде мне докладывал...

- Гейдар Алиевич, Виталий Сергеевич ведь обижается.

Он читал этот документ минут 25. В течение этого времени ни разу ко мне не обратился ни с каким вопросом, на телефонные звонки не отвечал. Потом улыбнулся и сказал:

- Молодец, Акрам! Видишь, а твои руководители не хотели возбуждать дела!

Когда я зашел к нему в кабинет, чтобы утвердить обвинительное заключение, вижу, у него все книги уложены, связаны, шкафы пустые. Оказывается, он уже уходил от нас. Но я-то был не в курсе и подумал, что это у него в кабинете уборка. Я никогда и мысли не допускал, что Гейдар Алиевич может уйти из КГБ. КГБ был его домом, его дыханием, он жил интересами КГБ, любил эту работу до глубины души.

Прочитал он заключение и вдруг говорит мне:

- Акрам, ты знаешь, что это не простое дело? Оно имеет колоссальное политическое и воспитательное значение. Ты понимаешь, что это такое? Мы об этом деле дадим публикацию в газетах.

- Надо в «Бакинском рабочем» опубликовать статью.

Он берет трубку, звонит редактору «Бакинского рабочего»:

- Ты можешь предоставить корреспондента, мы готовим большой судебный процесс?

- Конечно, - ответил тот.

Потом Гейдар Алиевич позвонил Рзаеву, редактору газеты «Коммунист» на азербайджанском языке, попросил его о том же.

Написать материал в «Бакинском рабочем» поручили Владимиру Синицину. Он написал большую статью «Жених для Лауры», так как основной из этих трех была Лаура Дерлугян. Статья публиковалась с продолжением в нескольких номерах газет «Бакинский рабочий» и «Коммунист».

По заданию Гейдара Алиева «Бакрабочий» и развернул пропагандистскую кампанию

- Обычно КГБ избегал общения с прессой, а Гейдар Алиевич сам журналистов привлек. Почему он считал, что к этому делу надо привлечь внимание общественности?

 - Оно имело большое воспитательное значение, особенно для девушек. Ведь в тот период в СССР стало приезжать много иностранцев, открылись магазины «Березка». И надо было предупредить, чтобы молодые девушки не прельщались дефицитными товарами, не связывались с иностранцами, иностранцы – не просто ухажеры, которые могут хорошо заплатить, это разведчики, резиденты, которые через них получают информацию. Он, прежде всего, думал об этом, о профилактически-воспитательном значении подобных публикаций.

Закончил Гейдар Алиевич читать обвинительное заключение, встал, я тоже вскочил, проходим в середину кабинета. Он взял меня за плечи и спрашивает:

- Акрам, какие у тебя отношения с Билеченко?

- Нормальные. Меня все уважают в Комитете.

- А как с Ходжатом?

- Он уходит от нас куда-то на самостоятельную работу.

Он мне ничего не говорит, так тепло, по-дружески разговаривает, а я ничего не пойму и вопроса задать не могу.

- Молодец ты! Видишь, какой результат, а твои коллеги были против.

- Откровенно говоря, Гейдар Алиевич, по закону эти дела не в нашей компетенции. Но вы увидели политическую подоплеку этого дела, а это не каждому дано.

Ему это понравилось.

Кроме редакций газет, он позвонил председателю Верховного суда Санану Мусаеву. Это был высокообразованный, культурнейший человек, я таких юристов редко встречал. Мусаев входил в тройку самых сильных юристов Азербайджана.

- Санан, мы здесь закончили интересное дело, и я хочу, чтобы ты поручил заслушать его опытному человеку. Это будет показательный процесс, на него будем пускать по пригласительным билетам.

- Я сам буду его рассматривать, – ответил Санан.

Гейдар Алиевич позвонил по ВЧ и в Москву:

- Мы это дело закончили, хотим провести его на высоком уровне.

Потом он обнял меня, попрощался, и я ушел.

Через два-три дня состоялся пленум, и мы узнали, что Гейдар Алиевич переходит на работу первым секретарем ЦК.

Бриллианты

В начале 70-х годов в Азербайджане была раскрыта международная преступная группа, занимавшаяся валютными операциями, а также контрабандой золота и драгоценностей. В числе членов группы были армяне, в том числе и из зарубежной диаспоры. Цепочку контрабандистов «замыкал» на себя один из подпольных миллионеров-цеховщиков Гурген Маркарян. Впрочем, обо всем по порядку.

 (Продолжение следует)