Что хочется Ирану, никак не понять: то ли конституции, то ли осетрины слово публицисту

Икрам Нур, автор haqqin.az

В своем последнем отчете Статистический центр Ирана (SCI) сообщает, что «индекс нищеты» в стране достиг 39%, тогда как годом ранее он составлял 19,4%.

Чтобы было понятно, «индекс нищеты» - это неофициальный показатель состояния экономики, который складывается из суммирования уровня инфляции и уровня безработицы.

Согласно тому же отчету SCI, уровень безработицы в Иране к настоящему времени составил 12,1%, а уровень инфляции вырос почти до 19,4% и продолжает расти. А между тем доход миллионов работающих составляет чуть больше ста долларов в месяц.

Эти цифры крайне печальны, но становятся еще более драматичными, если знать о методике подсчета этих показателей. Возьмем безработицу - если человек работает хотя бы один час (!) в неделю (!!!), то он уже не может считаться безработным. То есть реальная безработица в стране гораздо выше, что подтверждают и официальные иранские источники. В категории людей от 18 до 29 лет она составляет более тридцати процентов, и это при том, что методика остается прежней - безработным признается тот, кто работает менее часа в неделю.

Приезжающие в Иран зачастую обращают внимание на то, что в небольшом магазинчике в торговом центре, 3-5 квадратных метра, не больше, могут работать до пяти продавцов, молодые люди зачастую с высшим образованием. Это и есть реальное лицо иранской безработицы - большое количество персонала, работающего за 2-3 доллара полный рабочий день.

В средствах массовой информации, когда речь заходит об Иране, принято много писать о внешнеполитических проблемах страны. Но достаточно редко встретишь сообщения о том, как на фоне санкций и дипломатических катаклизмов живется простым иранцам. Хотя, собственно, и писать-то здесь особо нечего - все тяжелее им живется с каждым днем, все сильнее недовольство, все острее социальные проблемы.

В последнем ежемесячном отчете ОПЕК говорится, что добыча нефти в Иране в июне упала на 142 000 баррелей в день и составляет примерно 225 000 баррелей, а объем ежедневного экспорта колеблется вокруг отметки в 300 тысяч баррелей. Всего год назад добыча составляла 3,8 миллиона баррелей в день, а экспорт, соответственно, 2,5 миллиона баррелей в сутки.

С учетом того, что экспорт нефти остается основным источником наполнения бюджета Исламской Республики - большое спасибо команде «реформаторов и прагматиков» во главе с президентом Хасаном Роухани, саботировавшим стратегию «экономики сопротивления» - этих цифр «до и после» введения Трампом антииранских санкций более чем достаточно, чтобы понять, насколько тяжела экономическая ситуация в Иране.

Вопиющая некомпетентность нынешней правительственной команды нанесла мощный удар под дых экономике страны. Авантюрная и амбициозная, на грани фола внешняя политика вытягивает из нее последние соки, не давая разогнуться.

Исламской Республике сорок лет, время «кризиса среднего возраста», когда надо решать, как жить дальше, что изменить в устоявшемся порядке вещей, что сделать для того, чтобы не отстать от стремительно развивающегося мира. Но проблема политических элит Тегерана в том, что они никак не могут найти золотую середину между необходимой модернизацией страны и проведением ее таким образом, чтобы сохранить основные принципы исламской революции.

Условные «реформаторы» настаивают на том, что надо просто шире открыть двери рыночной экономике, а там само все как-нибудь обустроится, «невидимая рука рынка» сама наведет порядок. Ну и, разумеется, свобод бы побольше, демократии, вольностей для прессы и прочего. Классика, словом, абстрактного либерализма - «чего-то определенно хотелось, но никак не понять чего - то ли осетрины, то ли конституции».

Условные «консерваторы», впрочем, ничем не лучше. Раньше, в первые годы исламской революции, все было просто замечательно, и вот если вернуться в то самое время, восстановить те скрепы и структуры, крепить охранительные тенденции - от блокировки интернета до сохранения строгого дресс-кода для женщин - то вернется благодать и будет всем счастье. А то что за сорок лет мир стремительно изменился - так это все от лукавого, не нужно под это подстраиваться и вообще обращать внимание, мы исключительны, у нас миссия, и тем мы сильны.

В итоге драгоценное время для модернизации расходуется в политических интригах, в грызне элит и пошлом политиканстве, а ресурсы страны сжигаются в попытках реализации идеологических химер, совершенно не отвечающих реалиям сегодняшнего дня.

А кризис государственного управления, коллапс в экономике и архаика в общественных отношениях - это та питательная среда, в которой негативные социальные явления множатся со скоростью кроликов. Коррупция и наркомания, протекционизм и бюрократия, нарастание нестабильности на «национальных окраинах», от Ахваза до Систана-Белуджистана - это не столько происки врагов, сколько следствие обнищания масс и социального отчаяния, все глубже проникающего в них.

Протестное движение в Иране ширится, но, парадокс, крайне редко выдвигаются политические лозунги. Нет, они иногда возникают на демонстрациях и пикетах, вплоть до радикального «Смерть режиму!», но практически не встречают одобрения у основной массы протестующих. Более того, людей с такими лозунгами сами демонстранты зачастую «винтят» и сдают полиции.

Загадочный феномен? Нет, скорее особенность менталитета иранцев, которую зачастую не понимают на Западе. Когда речь идет о внешнем давлении, о попытках навязать Ирану свою волю - большинство населения страны сплачивается вокруг руководства, которое вчера еще ругали на митингах. Та же пресловутая «ядерная программа» - иранские диссиденты на чем свет стоит костерили верховную власть, высших чиновников, Корпус стражей исламской революции. Но как только речь заходила о намерении Запада лишить Иран права на собственный мирный атом - тут же выражали готовность выйти на улицу и протестовать против этих попыток, совершенно искренне скандируя «Смерть Америке!»

Сколько будут сохраняться подобные настроения и поддержка властей перед лицом внешней угрозы? При том, что большинство населения - включая самых махровых консерваторов и совсем уже отпетых либералов - абсолютно убеждено в необходимости перемен?

Есть версия, что руководство страны намерено начать серьезные реформы в постхаменеистский период. Что, в том числе, будет означать и конец «старой гвардии», поколения «заслуженных борцов», делавших исламскую революцию.

Проблема заключается в том, что схватка за пост Рахбара, в которой сойдутся два лагеря - либералов и консерваторов - будет крайне ожесточенной, куда как жестче, чем это было 4 июня 1989 года, когда избирался преемник аятоллы Рухоллы Мусави Хомейни. И двадцатью часами непрерывных жарких споров на Совете экспертов, как это было тогда, дело не обойдется.

Хватит ли сил и авторитета у будущего главы Ирана на проведение реформ? Окажутся ли они эффективными для преодоления экономического и социального кризиса? Иран живет надеждой, что ответы на эти вопросы будут положительными…

6432 просмотров