Пролить малую кровь во избежание большого кровопролития ушел Ли Пэн, а философия живет

Игорь Панкратенко, автор haqqin.az

Несимпатичный человек в больших очках, последний «большой босс» китайской Компартии, свободно говоривший по-русски, 4-й премьер Госсовета КНР Ли Пэн скончался на 91-м году жизни.

Ли Пэн

Известное китайское проклятие «что б ты жил в эпоху перемен» в отношении политиков имеет особый смысл. Оценка времени реформ потомками беспощадна и не взирает на заслуги - тебе достаточно совершить непопулярный шаг, проявить жестокость ради будущего страны - и всю оставшуюся жизнь рядом с тобой будет «черная легенда», в которой ты с ног до головы будешь измазан исключительно темной краской.

В сообщениях о смерти Ли Пэна, опубликованных в иностранных масс-медиа, доминировало то, что он был одним из самых непопулярных лидеров КНР последних трех десятилетий. «Достоинства Ли Пэна слишком сомнительны. Его роль в провоцировании, а затем подавлении «тяньаньмэньского движения» слишком неприглядна», - написал на его смерть один из уважаемых экспертов по Китаю. «Мясник Пекина», человек, лишенный харизмы, виновник экономических неудач во время премьерства Чжао Цзыяна…

На Ли Пэна удобно вешать всех собак, с ним удобно сравнивать других китайских лидеров в выгодную для них сторону. Поскольку в его политической жизни было черное пятно, которое ему никогда не простят - «события 4 июня», как называют их в Китае, «бойня на площади Тяньаньмэнь» как говорят о них на Западе, кровь студентов на нагретом черном асфальте, танки в Пекине и, по разным оценкам, от 300 до 1000 погибших.

Хотя в докладе разведывательного сообщества НАТО, составленного спустя месяц после событий, называлась и другая, куда более завышенная цифра - 7000 расстрелянных, 6000 гражданских и 1000 солдат. Но, как верно заметил работавший тогда в Пекине собственным корреспондентом The New York Times журналист Николас Кристоф: «Вероятно, количество убитых так и останется неизвестным».

Впрочем, о площади Тяньаньмэнь - чуть позже, вернемся к нашему герою.

Ему «повезло» родиться в 1928 году, когда Китай трясло и разрывало гражданской войной, генералы-милитаристы отхватывали себе целые провинции, превращая их в феодальные уделы со всеми сопутствующими «прелестями» для бесправных и забитых жителей. А Гоминьдан, правящая партия во главе с Чан Кайши, уже порвала с китайскими коммунистами и начала их физическую ликвидацию - с присущей тогдашнему Китаю изобретательной жестокости.

Отец Ли Пэна, писатель и один из основателей Коммунистической партии Китая Ли Шосюнь, был расстрелян силами Гоминьдана в 1931 году. О дальнейшей судьбе его матери Чжан Цзюньтао, арестованной вместе с мужем, ничего неизвестно, но вряд ли она надолго пережила супруга - патронов на коммунистов и членов их семей в те времена не жалели, а в застенках контрразведки Гоминьдана с ними не церемонились.

Но нашему герою повезло гораздо больше, чем сотням тысяч его сверстников, ставших сиротами в 30-е, страшные для Китая годы. В семилетнем возрасте Ли Пэн был усыновлен Чжоу Эньлаем, вторым по влиятельности лидером КПК после Мао Цзедуна, а временами - и первым. Масштабность фигуры этого человека потрясает, как государственный деятель он вполне заслуживает места в Топ-20 мировых политиков 30-50 годов прошлого столетия. Вместе с Мао он увлек на путь социализма весь Китай, что уж говорить о роли, которую он сыграл в формировании Ли Пэна. И стоит ли удивляться тому, что в 1945 году семнадцатилетний Ли вступил в КПК.

Чжоу Эньлай и Генри Киссинджер

К тому времени он уже заканчивал Институт естественных наук в Яньане (теперь это Пекинский технологический университет). Мао и Чжоу уже думали о будущей индустриализации, поэтому в 1948 году Ли Пэн по специальному «набору коммунистической молодежи» направлен в СССР, для учебы на гидроэнергетическом факультете знаменитого МЭИ, Московского энергетического института.

Кстати, в одной группе с ним был и будущий президент Румынии Ион Илиеску, с 2004 года - кавалер ордена «Независимость» Азербайджана. Тот самый, который был активным участником свержения Николае Чаушеску, а затем, после его расстрела, проводил демонтаж социалистической системы в Румынии.

Институт Ли Пэн окончил с красным дипломом, а затем, по возвращении на родину, с головой ушел в индустриализацию и создание практически с нуля китайской энергетики.

Утверждают, что своими карьерными успехами Ли Пэн обязан своему приемному отцу. Что ж, давайте сопоставим даты. С 1955 по 1966 он работает заместителем директора и главным инженером ГЭС «Фынмань» (провинция Гирин), заместителем главного инженера управления электропромышленности, начальником управления распределения энергии Северно-Восточного Китая, директором ТЭС Фусинь. Типичная карьера высокообразованного технаря в условиях дефицита кадров, должности - далеко не синекура, а совсем даже наоборот.

С 1966 по 1978 годы он - начальник управления электроснабжения Пекина, тоже не звездная должность. Действительным рывком в карьере стало его назначение в 1979 году заместителем, а спустя два года - министром министр энергетической промышленности КНР. Именно с этого момента он бурно пошел вверх. Но Чжоу Эньлай скончался от рака 8 января 1976 года. Так что говорить о карьере Ли Пэна как результате протекции его приемного отца - это сильно преувеличивать.

Другое дело, что с 1979 года он попал в поле зрения «архитекторов китайской перестройки» - начавшейся в стране гораздо раньше, чем в СССР - из окружения Дэн Сяопина и был сочтен ими пригодным для работы в их команде. После чего, как это обычно бывает в таких случаях, его начали «двигать». С 1982 года - в Центральный комитет КПК, по партийной, так сказать, линии. А с 1983 уже по государственной - на 6-й сессии Всекитайского собрания народных представителей он был избран третьим, по китайской номенклатурной табели о рангах, вице-премьером Госсовета КНР, ответственным за энергетику, транспорт и образование.

С 1979 года Ли Пэн попал в поле зрения «архитекторов китайской перестройки»

1989, роковой для него год, год рождения черной легенды о «мяснике Пекина», Ли Пэн встречает в качестве члена Политбюро ЦК КПК и премьера Госсовета КНР. Но карьерный рост совпал с нарастанием трудностей в экономике страны, всплеском социальной напряженности. Все негативные побочные последствия реформ вылезли как-то сразу и вдруг - инфляция, рост цен и падение реальных доходов, вакханалия коррупции, которую недовольные массы называли «незаконными сделками частных предпринимателей с партийно-государственным аппаратом».

Руководству КНР приходилось балансировать между необходимостью развития рыночных элементов в социализме с китайской спецификой и сохранением плановой системы в экономике, сохранением управляемости Китая. В этой борьбе Ли Пэн был лидером консерваторов-прагматиков. Жёсткая денежная политика, жёсткий контроль цен, урезание государственных кредитов тогдашнему бизнесу - а о том, каким он был тогда, представить легко, достаточно вспомнить начало наших 90-х, схемы почти одинаковы.

Инфляцию удалось обуздать, коррупцию - если не победить, то хотя бы ввести в некие рамки. В период премьерства Ли Пэна китайская экономика ежегодно прирастала на 9- 10 % в год, были реализованы два мегапроекта - строительство гидроэлектростанции «Санься» и работа над серией космических кораблей «Шэньчжоу» и продолжилась борьба с нищетой.

Негативные эффекты реформ, конечно, никуда не исчезли. Но Китай, в отличие от СССР, в них не захлебнулся. Но это уже не могло спасти его, одного из строителей фундамента нынешнего процветающего Китая, от черной легенды.

Тяньаньмэнь… Спустя тридцать лет споры о том, что это было, продолжаются. На Западе считают, что главным для тех, кто находился на площади с 15 апреля по 4 июня 1989 - заметьте, все это время их никто не разгонял - были права человека и демократические свободы. Часть заслуживающих доверия источников утверждает, что собравшиеся там протестовали против капиталистической направленности экономических реформ Дэн Сяопина и за сохранение социалистических завоеваний Мао. Есть те, кто доказывает антикоррупционную направленность манифестаций.

Правы, как ни странно, все. Тяньаньмэнь в те дни и месяцы не был монолитом, это был такой китайский Гайд-парк, где могли собираться и высказываться люди самых различных убеждений. Что, собственно, они и делали.

Есть разные версии того, почему власти, терпевшие происходящее более месяца, решились на жесткие меры. На мой взгляд, основным мотивом здесь стало то, что примеру собравшихся начал следовать остальной Китай. Аналогичные акции начались в Шанхае, Чунцине, Ухане. А сами собравшиеся на площади Тяньаньмэнь все больше радикализировались. Негласную материальную поддержку им оказывали сторонники снятого 19 мая со своего поста Генерального секретаря ЦК КПК и помещенного под домашний арест Чжао Цзыяна. Атмосфера накалялась, замаячила перспектива уличных боев.

И власти решили действовать на опережение, «пролить малую кровь ради того, чтобы избежать большого кровопролития» - вполне в духе китайской политической философии. Решение принимали коллективно. Но всю ответственность позже возложили на одного Ли Пэна…

Кровь Тяньаньмэня легла на него тяжким грузом. До самого конца жизни он пытался избавиться от него, пытался оправдаться или, как минимум, разделить ответственность с теми, кто тоже ставил свои подписи под протоколом совещания 3 июня, на котором было принято решение о применении армии. Не удалось, из этого мира он ушел так и не сумев оправдаться.

Но его чувство вины за произошедшее не осталось незамеченным в Китае. Официоз - официозом, в некрологе, подготовленном агентством Синьхуа, его прославляют за создание чистого и честного правительства, добавляя: «Товарищ Ли Пэн бессмертен». Пусть их…

Куда важнее другое. Пользователи популярной в Китае социальной сети Weibo - при том, что обычно цензура не допускает упоминаний имен партийных лидеров в этой соцсети - массово используют хэштег #ТоварищЛиПэнскончался и в столь же массовом порядке ставят эмодзи в виде свечи - традиционный знак уважения. Ли Пэн, по их мнению, это заслужил.

6034 просмотров