Патрушев в Баку: неожиданно, но закономерно наша аналитика - все еще актуально

Александр Караваев, научный сотрудник РАН, специально для haqqin.az

Президент Ильхам Алиев принял делегацию Совета Безопасности России во главе с Николаем Патрушевым и его заместителем Рашидом Нургалиевым. Каково значение и смысл сотрудничества "кабмина" силовиков двух стран?

О пунктах текущей повестки

Во-первых, это официальное знакомство с коллегой - новым главой Совбеза Азербайджана Рамилем Усубовым. При этом скорее всего, они уже знают друг друга лично, учитывая, что Патрушев в должности главы ФСБ РФ с 1999 по 2008 годы возглавлял комитет глав органов безопасности СНГ и нередко сопровождал Путина на саммитах СНГ и других встречах с Ильхамом Алиевым, где присутствовал глава МВД Азербайджана.

Николай Патрушев не первый раз в Баку и в нынешнем статусе. У него давно установились тесные рабочие контакты с руководителем Администрации президента Рамизом Мехтиевым, до июня 2019 исполнявшего обязанности секретаря Совбеза Азербайджана, причем это происходило как в ходе регулярных международных форумов глав Совбезов (ежегодные "Встречи высоких представителей, курирующих вопросы безопасности" в России), так и в ходе визитов Патрушева в Баку, последний из которых был в сентябре 2017 года.

Кроме того, Патрушев привез Усубову приглашение принять участие в ежегодной встрече секретарей Советов безопасности государств-участников СНГ, проведение которой запланировано в Москве на ноябрь 2019 года.

Возможно, более важная часть визита - приветствие от Путина в адрес Алиева. Дело в том, что августовская рабочая повестка двух президентов оказалась подорвана неясными причинами переноса очередного трехстороннего саммита "Север-Юг" президентов Путина, Алиева и Роухани. К этой встрече были подготовлены ряд соглашений и параметры сложной пошаговой реализации совместных проектов в коридоре МТК, они прорабатывались на уровне распоряжений правительств до последнего момента. Однако какая-то причина, скорее всего не связанная с данной, пусть и трудной для Москвы повесткой, заставила Путина отложить встречу. Повисла пауза, и Патрушев скорее всего это прояснил для более широкого круга должностных лиц из окружения Ильхама Алиева.

Наконец, третий аспект - неизбежно возникающие вопросы карабахского конфликта.

В середине августа Патрушев находился в Ереване, где обсуждалась общая повестка в рамках ОДКБ и координации в Сирии. С точки зрения Баку важно понять - реально ли изменилась официальная переговорная платформа Еревана после заявлений премьер-министра Армении о едином пространстве и необходимости восстановить Карабах в качестве стороны переговоров. Скорее всего, Патрушев заверил, что речь идет о внутриполитических заявлениях Пашиняна для мобилизации политической поддержки. Но здесь нужно признать, что карабахская тема в общей повестке Совбезов двух стран носит периферийный характер, и вот по какой причине.

Периметр общего фронта

Взаимодействие Москвы и Баку по линии Совбезов - одна из каркасных граней корпуса взаимоотношений наших стран.

В определенной мере это не только индикатор, но и практическое выражение на уровне элиты силового блока, межличностных контактов Ильхама Алиева и Владимира Путина. Дело в том, что в наших системах власти много зеркального - так, например, главы Совбезов и Минобороны в ряду наиболее доверенных лиц: в отдельные периоды более приближены к национальным лидерам, чем главы МИД и руководители экономического блока. В частности, российский Совбез становится теперь более чем "кабмином силовиков", повышая свое влияние на российского президента. Николай Патрушев один из немногих чиновников в Кремле, кто видится с Путиным еженедельно в ходе официальных заседаний и, возможно, даже чаще - уже в рабочей, не публичной обстановке.

Таким образом, в последние годы, начиная с 2014-2015 годов, Совбез опять, как это уже было в ходе Чеченского конфликта, из совещательного органа превращается в центр принятия и реализации политических решений. В этом плане, по ряду косвенных признаков, Совбез усиливает аппаратную конкуренцию с Администрацией президента РФ. Особенно это стало проявляться в летние месяцы, когда в Москве и регионах России усилилась активность оппозиции и стало заметно нарастание протестного потенциала.

Описанная кремлевская тенденция в определенной мере перекликается с линией усиления азербайджанского Совбеза. Назначение Рамиля Усубова в июне этого года секретарем Совбеза Азербайджана большинство наблюдателей оценило как усиление этой структуры при президенте. Очевидно, желание президента И.Алиева усилить данную составляющую президентской вертикали.

Причина, за которой кроется назначение секретарем Совбеза не просто опытного силовика, а фактически создателя современного МВД Азербайджана, видится именно в фактуре новых и сложных задач.

Ретроспективно не трудно увидеть, что поначалу Совбез Азербайджана выполнял чисто аналитические и организационные функции, и например, в сравнении с российской структурой, выглядел не вполне понятным атрибутом власти, собирающимся в экстренных случаях. Однако со временем набор поставленных задач, решаемых в координации МИД и силовых ведомств потребовал его усиление в практическую, прикладную сторону, возникла необходимость становления в Азербайджане своего рода регулярного "кабмина силовиков". Естественно, такая функция Совбеза уже выходит за рамки аналитическо-совещательной, и требует организации аппарата специально подготовленными в этой плоскости людьми. Очевидно, что азербайджанский Совбез будет решать не только задачи выработки основополагающих документов в области безопасности, то есть формулировать стратегии развития в различных сферах государственной активности, но и осуществлять в случае критической необходимости координацию МВД, СГБ, Минобороны.

Второй элемент схожего генезиса Совбезов наших стран - международная активность. В случае Москвы это проявлено в явном виде - Совбез РФ становится структурой международной дипломатии. Благодаря российской инициативе проводить ежегодные встречи высоких представителей, курирующих вопросы безопасности, структура Совбеза сама по себе становится значимым механизмом неформальных коммуникаций силовиков между разными странами (в 2018 году на саммите силовиков в Сочи были представители  118 государств, из которых более 50 являлись главами национальных контрразведок и безопасности). Они обсуждают не только абстрактные "общие вызовы", но и конкретные совместные программы, вопросы стратегии политики безопасности. Именно по этой линии происходит отработка методик систем внешней информационной безопасности.

Для Азербайджана очевидно, что международная среда становится главным резонатором, влияющим на активность протестных лидеров столичного и местного (регионального) уровня. "Классическая", в значительной мере деморализованная и коррумпированная системная оппозиция, что в России, что в Азербайджане сменяется новым поколением с новыми ценностями, более радикальными и новыми механизмами.

Нынешняя постсоветская среда благодаря технологиям крайне удобна для появления многочисленных локальных политических группировок, обслуживающих интересы мини- и микрогрупп и даже отдельных амбициозных индивидов, способных к быстрой мобилизации обывателей для массовых акций. Возникает ситуация, когда резонансное событие, допустим, в виде факта коррупции чиновника, его самодурства, или отдельного проявления несправедливости - то есть конкретного сбоя в работе исполнительной власти - в социальных сетях многократно усилено, искаженно и растиражировано как системный порок власти. Возникает кризис доверия.

Но слабость подобных протестных групп в их краткосрочной способности организовывать и поддерживать вспышку сетевого или уличного возмущения. Азербайджан умело парирует возможный потенциал протеста повышением доходов населения, созданием нового потребительского спроса, за счет налоговых упрощений и лояльной к малому бизнесу фискальной политикой. Поэтому единственным серьезным резонатором силы возможного протеста становится внешнее информационное пространство, "внешнее сопровождение". В этом аспекте задачи Совбезов Азербайджана и России схожие - отрабатывать эффективные правовые методики локализации подобных очагов дестабилизации. Поэтому резонно ожидать постепенное усиление контроля Москвы и Баку за трансграничными потоками информации и глобальными источниками информационного обмена.

И здесь возникает следующий аспект - технологический. Фактически, мы вступили в эпоху открытой конкуренции систем контроля за потоками данных между США и Китаем. Понятно, что по идеологическим соображениям Азербайджан и Россия скорее в восточном технологическом лагере. Тенденция такова, что в среднесрочной перспективе вместо железного занавеса возникнет множество корпоративных и частных виртуальных заборов, оград и ловушек, искажающих или деформирующих информационную среду. Понятно, что Баку в этой гонке пока остается в положении вовлеченного наблюдателя.

Характерный факт, приводимый американскими компаниями McAfee и IBM, - примерно треть центров управления бот-сетями находится на территории США. Доля России на этом "рынке"- менее 5%.

По данным Национального координационного центра по компьютерным инцидентам, в 2018 году было совершено более 4,3 миллиарда (!) информационных воздействий на критическую информационную инфраструктуру РФ. Участились случаи скоординированных целенаправленных компьютерных атак, то есть состоящих из нескольких связанных между собой акций (если в 2014-2015 годах, количество таких атак составляло около полутора тысяч в год, то в 2018-м уже превысило 17 тысяч).

Таким образом, из данных критических элементов политического и нового виртуального противоборства формируется долгосрочная повестка совместного сотрудничества и внешней обороны Совбезов двух стран.

13783 просмотров