Президенты собираются решить судьбу Центральной Азии

Акжаркын Турлыбай, специально для haqqin.az

Ташкент готовится принять президентов стран Центральной Азии. Саммит состоится в конце месяца, и он представляется очень важным для хозяев. Узбекистан надеется получить новые возможности для рынка сбыта своей продукции. В официальном же релизе говорится о том, что главы соседних государств в ходе переговоров затронут вопросы в сфере транспорта, образования, торговли и туризма.

Это вторая встреча президентов государств Центральной Азии в чисто региональном формате, без приглашенных гостей, наблюдателей и пр. Она должна была состояться еще весной, и тогда президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, несколько забегая вперед, предложил назвать ее «Навруз-саммитом» - главы государств могли собраться в преддверии праздника и сделать мероприятие регулярным.

Саммит лидеров Центральной Азии и одинокий флаг Туркменистана

Но мероприятие сорвалось – возникшие трения между Душанбе и Ашхабадом, а также Душанбе и Бишкеком перечеркнули надежду на достижение серьезных соглашений и больше сулили продолжение выяснения отношений. С учетом этого, законфликтовавшим сторонам «предложили» уладить отношения, а потом уже всем вместе сесть за решение вопросов регионального характера. Так, неформальный саммит центральноазиатских президентов, состоявшийся в марте прошлого года в Казахстане, остается пока единственным мероприятием в таком формате – подчеркнуто региональном.

Конечно, и сегодня остается определенный риск в том, что последний момент кто-то из лидеров  из-за каких-то «форс-мажорных» обстоятельств не приедет на саммит, как это сделал глава Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов, незадолго до так и несостоявшегося «Навруз-саммита» вступивший в конфликт с таджикским коллегой Эмомали Рахмоном. Тогда, напомним, сыр-бор разгорелся из-за внезапного отказа Рахмона от проекта железной дороги «Туркменистан-Афганистан-Таджикистан», которую он сам же и лоббировал довольно долго и уговаривал Ашхабад поддержать его начинание. А вся штука состояла в том, что из-за перманентных осложений отношений с Ташкентом Душанбе оказывался в транспортной блокаде – тогдашний президент Узбекистана Ислам Каримов не стеснялся в пиковые периоды напряженности демонстрировать зависимость Таджикистана от узбекской железной дороги.

Рахмону удалось убедить Ашхабад в перспективности строительства ветки в афганском направлении, но к тому времени, когда она была построена, в Узбекистане сменился президент. Шавкат Мирзиёев отказался от метода «транспортного воспитания», предпочтя куда менее конфронтационные подходы к разрешению противоречий. Необходимость в железной дороге в Туркменистан у небогатого Таджикистана отпала, и Душанбе сделал вид, что ничего не произошло. Но Ашхабад обиделся, и в отместку закрыл для Таджикистана транзит из Ирана.

Дорога раздора

Примирить Бердымухамедова и Рахмона удалось только на полях недавнего саммита глав государств СНГ в Туркменистане, и лично Мирзиёев заручился их согласием приехать к нему в Ташкент на региональный саммит. Отличительная черта приближающейся встречи президентов в том, что Казахстан будет представлен новым президентом Касым-Жомартом Токаевым. И его участие – особая тонкость. Именно от позиции Казахстана – одного из двух локомотивов центральноазиатских интеграционных проектов, зависит то, удастся ли Узбекистану продвинуться к своей цели? Пойдет он навстречу соседу-конкуренту, тогда велика вероятность того, что за ним последуют и остальные игроки.

Теперь, собственно, о главной цели Ташкента. Она прозрачна, и все главы государств, собирающиеся в Узбекистан, о ней, конечно же, знают, и для них не станет открытием попытка хозяев заручиться их согласием в вопросе расширения рынка сбыта для узбекских товаров. Ташкент производит много чего. И столько, что насытил до предела не только свой рынок, но и вызвал опасения соседей в вопросе вымещения узбекскими товарами все прочие аналоги. Речь о текстиле, электробытовой технике, пластиковых дверях и окнах, автомобилях и пр.

В Казахстане буквально недавно в чиновничьих слоях с некоторым раздражением говорили о том, что Узбекистан «завалил» страну своими товарами, хотя и не отрицали того, что узбекская продукции пользуется спросом. В качестве «оборонительных мер», Нур-Султан стал вводить ограничения на товары с пометкой Made in Uzbekistan. Ашхабад - нет, поскольку в силу специфического подхода к экспортно-импортным операциям узбекской «экспансии» не ощущал. С Душанбе и Бишкеком ситуация и проще, и одновременно сложнее – с другой стороны.

Ташкент очень активно работал с Киргизией и Таджикистаном. Например, рост объема торговли с Таджикистаном за прошлый год составил 78%. Этот показатель был бы выше, но Душанбе, подобно Нур-Султану, испугался засилья узбекской продукции и ввел ограничения на целый ряд товаров. Тоже самое было с Киргизией, но в последнее время в этом направлении видны большие подвижки – на киргизский рынок стали поступать мебель, бытовая техника и даже автомобили из Узбекистана. Но проблемы остаются. Именно их президент Мирзиёев будет пытаться решать на саммите. Во всяком случае приоритеты будут заявлены. Невозможно решить все проблемы в одном темпе с одинаковыми усилиями, нужны приоритеты.

Президенты обязательно затронут транспортные и инфраструктурные вопросы. И в этих сферах есть о чем говорить и договариваться. Ведь по ряду вопросов страны региона конкурируют друг с другом, и соглашения в таких случаях означают, что кто-то чем-то пожертвовал. Так, Казахстан и Туркменистан являются конкурентами в плане использования портов на Каспийском море. Целесообразным видится, чтобы главы государств договорились и распределили – какие грузы будут поступать в регион через казахстанские морские ворота, а какие через туркменистанские. Между тем, оптимальный вариант – гипотетическое объединение. В таком случае выиграют все, и проигравших не будет. Но до этого далеко.

Схожая ситуация с «Лазуритовым коридором – проектом сети железнодорожных и автомобильных дорог из Афганистана до порта Туркменбаши и дальше через Каспий в Азербайджан, а оттуда к грузинским черноморским портам и в Турцию.

Затронуты будут вопросы железной дороги из Китая, которую очень хочет Узбекистан, но придерживает Киргизия, ссылаясь на отсутствие собственных средств и нежелание кредитоваться у Пекина во избежание финансовой кабалы, становящейся все более грозным орудием давления Поднебесной в отношениях со странами Центральной Азии. Все эти проекты демонстрируют насколько государства региона зависят друг от друга, и насколько могут быть привязанными друг к другу при разрешении противоречий и реализации этих самих проектов. Впрочем, эта сильная привязанность в условиях недостаточно высокого доверия друг к другу может служить настораживающим и отталкивающим факторов.

Высохший Арал

А недоверие ощущается. Взять хотя бы такую актуальнейшую проблему для всего региона, каковой является проблема Аральского моря. Все пять государств Центральной Азии согласны в том, что ее надо срочно решать. Но при этом Киргизия, например, заявляет, что ее вопрос Арала касается в меньшей степени, чем других, а потому и активность (в самом широком понимании) ее будет ниже. Такой подход с «долевом» распределением важнейшей проблемы не мог не сказаться на позиции остальных. Это как протекающая крыша в общем доме, когда жилец какого-то среднего этажа участвовать в ремонте не отказывается, но вкладываться не хочет – напрямую прохудившаяся крыша его не затрагивает.

Поэтому актуальным становится создание единого органа, регулирующего долевое участие стран региона. Это мог бы быть банк, который поддерживался бы пятью субъектами Центральной Азии и который финансировал бы различные совместные проекты. Будь то спасение Арала или создание какого-то совместного предприятия.

На самом деле подобный банк – не единственный институт, который продвинул бы отношение государств региона на новый уровень. Некоторые эксперты считают, что волне эффективными могли бы стать постоянно действующие межгосударственные группы в различных сферах и областях – транспорте, образовании, туризме. Главное, чтобы главы государств наделили их эффективными полномочиями, не опасаясь за ущемление национальных суверенитетов. А это очень серьезный барьер, который надо, найдя силы, суметь преодолеть. Но готовность на такой «прыжок» вызывает серьезный вопрос.

Заместитель министра иностранных дел Узбекистана Ильхом Неъматов

Правда, например, научный сотрудник Института Востоковедния РАН Александр Воробьев настроен в целом оптимистично, видя в грядущем саммите в Ташкенте желание стран региона совместно противостоять вызовам. «Демонстрация конструктивного настроя является почвой для оптимистического подхода к вопросам. Показательно, что субъекты региона с некоторых пор заметно изменили риторику, «свернув» к больше благожелательности. Меняется и поведенческая модель – в сторону открытости. И большая заслуга в этом Узбекистана, обладающего превосходящим политико-экономического весом и задавшего моду на прагматичный подход в отношениях и взаимоуважение одновременно. И остальные субъекты волей-неволей последовали новоустановленным этическим параметрам», - считает Воробьев.

Заместитель министра иностранных дел Узбекистана Ильхом Неъматов также настроен позитивно, вспоминая итоги первого саммита - «были найдены решения по самым сложным, запутанным вопросам, которые более 15 лет не решались по субъективным причинам». По его мнению, целесообразно, взаимовыгодно продолжать линию приверженности политике добрососедства и сотрудничества «на благо процветания нашего общего дома – Центральной Азии».

3759 просмотров