Реза Дегати: «Я заплакал, увидев нищету в Баку» из «Цикла бесед Эйнуллы Фатуллаева», часть третья

Беседовал: Эйнулла Фатуллаев

69-летний Реза Дегати прошел величайший жизненный путь от журналистики сопротивления до филигранного фотоискусства. Он научился задевать чувствительные струнки общественного восприятия с помощью перфекционизма. Однако после инновационной революции мы миновали новую веху восприятия информации. После того как телевизор и газета, как и общественная мысль, унифицировались с виртуальным сетевым пространством, скорость информации стала гораздо ценнее ее качества. Информационная строка может быть похожа на неряшливый неразборчивый почерк, а фотография порой получается тусклой и нерезкой, но после победы теории диффузии инноваций главное для людей – скорость передачи информации. Новость умирает после того, как ее прочитал человек. Больше она никому не нужна. Ни читателю, ни журналисту… В нашем мире и в наше время одна строка способна победить целый арт-процесс. Поэтому сила и влияние одной небрежной строчки в любом сегменте сети по своему влиянию равнозначны пропагандистской мощи самых влиятельных телеканалов мира. Два дня назад весть о падении Кандагара проскочила в одном незаметном блоге. И эта новость в мгновение разлетелась по всему миру. Ее прочитало все человечество… Новость стала стрелой быстротечного времени.

И если в день начала иранской революции 20 тысяч изданий мечтали о сотрудничестве с Резой Дегати, чтобы рассказать человечеству о новом историческом процессе, то в день наступления «арабской весны» один маленький телефон поведал людям о конце истории и зарождении революции.

Мои мысли задевают, обижают моего визави. Но я пытаюсь его переубедить в том, что инновационно-технологическая революция сломала грибоедовское представление о человеческом счастье: «...счастливые часов не наблюдают». Сейчас именно счастливые люди и наблюдают за часами… Однако пора прервать наши философские рассуждения и вернуться к истории. Той истории, которая еще не сгинула.

Представляем вашему вниманию третью, заключительную часть захватывающего разговора с известным иранским и французским фотографом Резой Дегати в «Цикле бесед Эйнуллы Фатуллаева».

Реза Дегати возвращается в Афганистан

- Самое странное в вашей биографии, что западный журналист, который так часто взрывает бомбы на страницах ведущих мировых СМИ, вдруг в 1987 году появляется в тихом уголке – в Советском Азербайджане. Почему вы решили приехать в Баку? И как советское правительство разрешило вам въехать на свою территорию?

- С детства Баку был воспетой мечтой нашей семьи. Отец всегда с ностальгией рассказывал о прикаспийском городе, в котором провел свою юность. И даже мой дядя жил здесь, затем его арестовали при Сталине, но ему удалось бежать в Хасавюрт… Баку был для нас какой-то непогрешимой святостью. При шахе в Иране запрещалось слушать радиостанции Советского Азербайджана. Отец всегда прятал свой приемник под одеялом. И раз в день скрывался от наших глаз под своим одеялом. Долгие годы мы не могли разгадать эту мистику. Только спустя несколько лет узнали, что отец тайно от посторонних глаз,  даже наших, слушал новости из Советского Азербайджана…

Уже в Париже я познакомился с одним известным азербайджанцем.

- Речь идет о Рамизе Абуталыбове?

- А как вы поняли?

- В период СССР в Париже был лишь один известный человек из Советского Азербайджана - Рамиз Абуталыбов, работавший в ЮНЕСКО. Он и поведал впервые всему Азербайджану историю нашей эмиграции.

- Мы подружились с ним. И вся эмиграция была приятно удивлена назначением выходца из Советского Азербайджана на высокую должность в ЮНЕСКО. Я его часто приглашал на свои выставки в Париже. И как-то он мне сказал, что в Париже пройдет музыкальный фестиваль, в котором примут участие известные мастера музыкального искусства из Баку. Он пригласил меня и известных художников братьев Имдадиан. Тогда я впервые и познакомился с Сахаветом Мамедовым, Аминой Дильбази и многими другими талантливыми людьми из Баку. Спустя некоторое время Р.Абуталыбов сообщил, что со мной хочет встретиться азербайджанский писатель Эльчин Эфендиев. Который и пригласил меня принять участие в торжественной церемонии в Баку, приуроченной к 150-летию Мирзы Фатали Ахундова. Эльчин сказал, что они получили разрешение Москвы на наш приезд в Баку. Я был на седьмом небе от счастья.

Не верилось, ведь исполнялась моя сокровенная мечта. Но, признаюсь вам искренне, тот старый Баку меня просто разочаровал. Когда прилетели в Баку, на посадочной площадке я спросил встречающих нас людей: «А где же аэропорт?» Они рукой указали на маленький двухэтажный домик. Помните аэропорт Бина? Я не поверил своим глазам – неужели это и есть аэропорт сказочно описанного отцом Баку?! Затем нас усадили в советские автомобили «Жигули», и на этих неудобных машинах мы отправились в путь. Вокруг стояла мазутная вонь. Нас повезли по какой-то страшной дороге, которая не заканчивалась. Это было центральное шоссе! Какое-то непередаваемое чувство разочарования. Ужасная бесконечная дорога не заканчивалась, наконец через два часа мы въехали в город.

Я заплакал. Все обернулись и спросили: «Почему ты плачешь?» Как не плакать? На моих глазах вдребезги разбилась мечта моего детства. Ведь отец сравнивал Баку с Женевой, уверял, что Баку красивее самого Парижа. А что я увидел? Погрузился в какой-то мрак нищеты и отсталости. Всюду плохо одетые, бедные люди, плохие дороги, отсутствие элементарной инфраструктуры… Поверьте, я проплакал весь день. Мне было очень жаль встретить своих азербайджанцев, приговоренных к такой нищете. Но в последующие дни стал постепенно выходить из стресса. Нас пригласили на ужин с писателем Анаром, поэтами Бахтияром Вагабзаде и Фикретом Годжа, композитором Хайямом Мирзазаде – выдающимися представителями азербайджанской интеллигенции. Интересные, зажигательные беседы с этими интеллектуалами оставили неизгладимое впечатление.

Но все равно в душе остался осадок. Покидая в первый раз Баку, я часто спрашивал себя самого – почему мой народ так бедно живет?

- И, наверное, благодарили Аллаха, что революция Пишевари в 1946 году потерпела поражение. Иначе весь Южный Азербайджан с Тебризом оказались бы под советской властью. И вам была бы уготована такая же судьба.

- Да, согласен (улыбается) То, что я увидел в советском Баку, – это кошмар для человека, который приехал из Парижа.

- А для человека, приехавшего из шахского Тебриза? Неужели в советское время мы жили хуже, чем вы при шахском режиме?

- Безусловно, намного хуже. Просто в то время мы этого не понимали.

- А вы еще были недовольны шахом…

- Мы это потом поняли. Но было слишком поздно (смеется)

- А какие у вас сложились впечатления после приезда в новый Баку, который построил Ильхам Алиев? Потому что я знаю, что вы были здесь и в начале 90-х, но город тогда оставался совковым, прежним.

- Когда я приехал в новый Баку, который, как вы сказали, был построен Ильхамом Алиевым, то вновь заплакал. Но это были слезы радости! Прекрасный аэропорт, великолепные автомагистрали, изумрудный город. Я был в восторге. Сейчас всюду в Баку наблюдаю достойную жизнь. Люди стали хорошо жить, хорошо одеваться, а Баку похож на европейские города. Но иногда раздаются недовольные и жалостливые голоса критически настроенных людей. Кто-то жалуется на маленькую зарплату, кто-то говорит, что новый асфальт на дороге рассыпается на глазах, а некоторые сетуют на отсутствие или перебои с водой. Я резко прерываю такие критические голоса. Говорю, послушайте, не делайте ошибок, совершенных иранцами 40 лет назад. Любые катаклизмы и изменения оборачиваются затяжным социальным кризисом. Вспомните, как вы жили в коммуналках в советском Баку! И как живете сейчас! Небо и земля! Спрашиваю: кто-нибудь страдает или умирает в Азербайджане из-за отсутствия еды? Нет! Ни одного факта. А в шахском Иране жители провинций испытывали проблемы с хлебом насущным, недоедали, ночевали, как в Египте, на кладбищах и в мечетях. Разве в сегодняшнем Азербайджане кто-то остался без ночлега? Кто ночует на кладбищах? Конечно же, все познается в сравнении. Я объездил большую часть мира. Поверьте, жизненный уровень в Азербайджане гораздо выше, чем в абсолютном большинстве развивающихся стран.

- К тому же мы победили в карабахской войне. Алиев вернул всем нам национальное достоинство и поруганную честь! Но вы снимали и первую карабахскую войну. Сколько раз вы были на фронте?

- Всего раз. Я приехал в Баку с иностранными журналистами после Ходжалинского геноцида. Почему Азербайджан проиграл в первой войне? Я снимал многие войны – от Афганистана до Конго, у меня сложилось представление о военном искусстве, и я отражал многие военные кампании в своем фотоискусстве. В тот период в Азербайджане не было армии и царил полный разброд. К тому же Армению очень сильно поддерживали Россия с Ираном. Исход первой войны был предрешен. Там война вылилась в кровавую трагедию для азербайджанцев.

- Но потом судьба занесла вас в Конго. И там произошел страшнейший геноцид руандийских тутси. Сам кондотьер Че Гевара писал, что страна, оставшаяся равнодушной к убийству Патриса Лулумбы, не имеет будущего. Почему вы решились испытать судьбу в этой стране без будущего?

- Да, это была страшная трагедия. По сей день перед глазами десятки тысяч трупов. Но моя миссия в Руанде помогла очень многим людям. Впоследствии дети искали своих родителей по моим фотографиям. А родители находили детей с помощью моих фотографий. Я объезжал лагеря беженцев и выставлял стенды с фотографиями. На них родители находили своих детей. Мне очень сложно вспоминать о событиях тех дней. В памяти всплывает лишь одна улица, заполненная трупами… (Отводит грустный взгляд – Э.Ф.) Простите, но я не хочу об этом говорить… (Пауза. Молчим почти минуту. Но затем мой собеседник, глубоко вздохнув, все же продолжает рассказ – Э.Ф.). Мне очень тяжело вспоминать об этом. Там произошло два геноцида. В период первой резни хуту истребили свыше ста тысяч тутси. Мир не знал об этой трагедии. И я снимал все эти убийства. И опять все мировые издания стали распространять мои фотографии. Свыше двух миллионов тутси стали беженцами. И я был одним из первых, кто снял эти палаточные городки. С 1993 по 1997 год стал свидетелем одной из самых страшных человеческих трагедий за всю историю.

- Вы работали в Конго в период свержения Мобуту?

- Нет, в это время я был в Руанде.

- Пожалуй, мы забыли затронуть еще одно главное событие в вашей профессиональной деятельности – Афганистан…

- Начиная с ввода советских войск до казни Мохаммада Наджибуллы и установления власти национального правительства я отслеживал весь процесс освободительной войны. Много общался с панджшерским львом - Ахмад Шахом Масудом. Яркая была личность. Он был мне очень симпатичен. Я фотографировал всех выдающихся афганских командиров – Хекматияра, Раббани, Дустума… С 1983 года по сегодняшний день у меня состоялось свыше 50 командировок в страну, которую до конца света никто не покорит. Ни в одной другой стране не встречал столь сильных духом и абсолютно свободных людей. Вся 40-летняя история афганских войн прошла по моей фотопленке.

- Я видел в вашем кабинете открытый кофр – атрибут профессионального репортера. Куда теперь лежит ваш путь? В Афганистан? Там снова горячо…

- Да, вы опять угадали. Я еду в Афганистан.

- Но если раньше фоторепортер, а затем оператор были единственной связующей нитью человечества с горячей точкой, то сегодня появился смартфон. Это несправедливо, но скорость передачи информации стала важнее, чем ее качество. Соцсети переполнены любительскими съемками… (Я возвращаюсь к началу нашей беседы, чтобы выцарапать долгожданный ответ на неприятный для моего визави вопрос – Э.Ф.)

- Увы, вы опять правы. К сожалению, скорость оказалась более ценной, чем качество. Но я с вами не соглашусь, что это несправедливо. Это справедливо по отношению к читателю. У него есть полное право на мгновенную информацию, и это совершенство достигнуто благодаря информационной революции… Понимаю, на что вы намекаете, дескать, профессия фотокорреспондента вырождается. Скорость важнее качества. Но она не отменяет само качество. Я буду снимать новую войну в Афганистане. И каждая из моих фотографий более красноречиво будет рассказывать о войне, чем мгновенная информация. Позже, но красочнее и правдивее. Никто не отнимал у читателя право и на запоздалую, но качественную информацию. Пусть позже, но многословнее.

- Успехов вам в Афганистане.

- До встречи!