Занзезурский коридор и для Тегерана: протянуть бы Ирану руку дружбы Азербайджану наша аналитика

Отдел экономики

Если отсечь пропаганду и различные медиа-анонсы, характерные для информационных кампаний, и постараться вычленить экономическую суть недовольства Тегерана, то она заключается в финансовых потоках. Речь идет о реальной валюте, которую иранские компании получали от прямой и теневой торговли с Арменией. Вопрос в том, что правительство Ирана должно разобраться в сложившихся реалиях с точки зрения собственных интересов – в ракурсе сложившейся поствоенной ситуации и показать новые возможности реализации в регионе своих интересов.

Руководству Ирана надо бы по-другому взглянуть на проблему

Старые доходы

Сформированная почти за четверть века безконтрольная зона въезда на территорию Армении через оккупированные территории Азербайджана, позволяла получать пусть сравнительно небольшой, но устойчивый поток поступлений, который можно было не учитывать официальной статистикой. 

Теневая экономика сильный мотив для любого приграничного конфликта. Тем более, если доля в этом "теневом секторе" занимает наркотрафик и неучтенные поставки бензина и ГСМ - самые высокодоходные статьи экспорта. 

Понятно, что это бизнес с двух сторон, и его бенефициары находятся как по одну, так и по другую сторону границы. 

О фактических объемах судить трудно, нужны точные исследования, однако нижняя планка оценок ряда экспертов указывает "плюс" 30-40% к регистрируемому товарообороту Иран-Армения (официальная статистика 2021 года дает прогноз $400-$450 млн с учетом его роста в пандемию).

А теневая экономка - сильный мотив для любого приграничного конфликта

В феврале текущего года главы Минэкономик двух стран, утверждали, что есть готовность увеличить официальные показатели годовой торговли с $400 до $1 млрд, причем за шесть месяцев.

О чём это говорит? Как раз указывает реальный поток, скрытый от статистки. За год может быть и возможно, но за полгода просто нереально удвоить (!) товарооборот при функционировании обычной транспортной системы. А дорога из Тебриза и затем по Армении имеет массу сложных участков, трудных для прохождения в зимних условиях.

Ведь установленных таможенных постов на азербайджанском участке автотрассы в начале года ещё не было. Однако, как же за полгода возможно увеличить объемы контрактов, привлечь новые средства, учитывая проблемы с их движением из-за санкций, учитывая стоимость обслуживания этих переводов через банки-посредники? Как это сделать? Это можно осуществить за счёт инвестиций в какой-либо один, но мощный и крупный проект. Но таковых за полгода в ирано-армянских отношениях не было...

Одним словом, министры экономики Армении и Ирана взяли эти цифры не с потолка, а с пониманием потенциала резервов: за два квартала можно поднять товарооборот почти в два раза, лишь обелив теневой сектор. 

Однако, не все сложилось как было запланировано, в том числе из-за линии азербайджанской границы и жёсткой позиции Баку по тарифу проезда. Поэтому рост армяно-иранского товарооборота составил 26,6%. Тоже прилично, но тем не менее. 

Возможно не сложилось и потому, что "операторы" теневых поставок перевели лишь часть потока в легальное русло. Деньги превыше политической целесообразности.

Ведь установленных таможенных постов на азербайджанском участке автотрассы в начале года ещё не было

Интересно, что это не только ирано-армянская история. О специфике данных отношений прекрасно осведомлены в посольстве США в Армении - такой огромный штат сотрудников с системами радиоэлектронного сканирования трафика интернета и сотовой связи, наверняка, в курсе местных способов обхода антииранских санкций. Но на это закрывали глаза. Видимо из-за не столь высоких цифровых показателей и ради поддержания лишнего канала для контроля грузов и поступающей информации по иранским каналам.

Ещё один выгодополучатель этой схемы - торгующие с ЕАЭС армянские компании. Часть иранской аграрной продукции, завозимой таким способом, переупаковывалась и завозилась в Россию и ЕАЭС, уже как армянская. По схожей схеме, как в отношении аграрного сырья, выращенного в Карабахе и перерабатываемого на армянских консервных заводах. 

По большому счету, конечно, это никого не волновало в ЕАЭС. Такие же схемы-комбинации работали в отношении китайского импорта, завозимого в Россию под видом продукции стран евразийского блока Центральной Азии. Со временем с этими проблемами в регионе более-менее справились. Как происходило и происходит в Армении, сказать трудно. 

Новые расходы 

Теперь посмотрим, с чем сталкивается Иран на армянском направлении. Полностью закрылись схемы, связанные с эксплуатацией карабахских и зангезурских ресурсов. Азербайджанцы законопатили "окна" для наркотрафика, исчезла возможность аренды сельхозугодий, закрыта дорога въезда в Армению через Лачинский коридор. 

Конечно, это не столь существенные потери как расходы, которые предстоят для изменения сетки коммуникаций.

Баку не собирается блокировать ирано-армянскую торговлю. Это невозможно, как с точки зрения международно-правовых отношений, так и с точки зрения рациональности и целеполагания - не для того ведутся переговоры по зангезурскому коридору, чтобы блокировать Иран. 

Железнодорожная магистраль, как и прочие дороги на Иран, должны выполнять свои функции развития трансрегиональной торговли - становиться безопасными и технически современными.

Ирану придется нести расходы на обустройство дороги из Тебриза (или другой крупной развязки) до армянского Мегри, возможно вкладываться в модернизацию дороги Е117 по территории Армении - как минимум строить новый трансграничный мост через ЖД магистраль. Объем совокупных расходов может достигнуть одного миллиарда долларов, возможно более.

Буквально месяц назад китайская компания приступила к прокладке в Грузии в районе Крестового перевала 9-километрового автомобильного тоннеля на участке дороги Квешети - Коби

Речь идёт о южном фрагменте Военно-Грузинской дороги, которая играла большую роль в развитии экономических связей между Россией и Южным Кавказом. В свою очередь она является фрагментом европейского автомобильного маршрута E117, который начинается в Минеральных Водах, следует в Тбилиси, и через Ереван идёт к Мегри на границе с Ираном (в Армении этот участок называется магистраль "Север - Юг"). В советское время, вместе с железной дорогой это был единый транспортно-логистический комплекс Закавказья. Интересно, что буквально месяц назад, в сентябре этого года, китайская компания приступила к прокладке в Грузии в районе Крестового перевала 9-километрового автомобильного тоннеля на участке дороги Квешети - Коби. Это также в интересах иранского транзита в Россию, и Тегеран мог бы подключиться к реконструкции и строительству южного участка дороги, будучи заинтересованным в развитии отношений с Арменией и Россией. Никто этого не запрещает. Напротив, только "за". Но Тегеран мог хотя бы предложить такой проект в рамках комплексного развития коммуникаций. Однако, вместо предложений прозвучала странная конфронтация. 

В какой бы схеме не функционировала железная дорога вдоль границы Армении и Ирана - в формате коридора контролируемой безопасности (аналогично Лачинскому) или свободной трассы (в формате МТК), именно Иран - одна из точек входа на эту линию и один из ключевых бенефициаров. Через азербайджано-иранский железнодорожный узел в Джульфе грузоотправители в России, Финляндии, Индии, в странах Персидского залива - получат возможность быстрого транзита товаров по суше. Ведь еще до начала карабахского конфликта по этой железной дороге следовало свыше 300 грузовых вагонов через Азербайджан в Иран!

Конечно, это потребует определенного напряжения сил и финансовых расходов. Но данная трасса, если убрать политические проблемы, более реальна к началу эксплуатации, чем строительство новой железной дороги между Рештом и Астарой. 

Возможности 

По оценкам отраслевых специалистов, если бы сейчас были решены политические и идейные несурядицы, дорогу Зангезурского коридора можно было бы запустить в строй за полтора года. Пускай, даже за два года. 

Если бы Тегеран, рационально принял изменение границ и реалий, возникших в результате окончания армяно-азербайджанской войны, это бы подстигнуло движение к открытию всех коммуникаций в этой части Южного Кавказа. Выиграли бы все участники. 

Вообще, конструктивная позиция Тегерана, готовность к совместным усилиями, совершенно по другому высветила бы возможности трансрегионального и приграничного взаимодействия. 

При желании Тегерана, вполне реально было бы включение иранского высокопоставленного чиновника в трехстроннюю комиссию вице-премьеров России, Азербайджана, Армении.

Ведь вице-премьеры трех стран пытаются преодолеть препятствия на пути

Тегеран ведь постулирует свою позитивную стабилизирующую роль и данный шаг был бы закономерным. Тем самым, Иран мог бы завести статус своих особых отношений с Арменией в коллективное и более системное русло, получив дивиденды от реализации новых схем логистики и транспортного взаимодействия. Армения со своей стороны, получила бы гаранта сохранения своих интересов в торговле и коммуникациях, не опасаясь "окружения" со стороны Азербайджана и Турции. Ведь в этом и заключалась идея общей платформы - когда есть коллективный  предмет задач и необходимость выработки совместных механизмов. 

Находясь в конструктивном русле, Иран мог бы спокойно увеличивать товарооборот с Арменией, укреплять проекты приграничного сотрудничества с Азербайджаном, участвовать в программах восстановления в Восточно-Зангезурском экономическом районе, тем самым фактически сохранив свои экономические интересы в этой части Азербайджана на легальных основаниях. 

Экономическая идеология постконфликтного восстановления – это совмещение различных транспортных артерий в широтных и меридианных направлениях. Дороги, это также и основа приграничного взаимодействия, они не конкурируют, а смыкаются в плотные сети. 

В советское время, граница Ирана и Советского Союза формировала полосу отчуждения и размыкания. Но даже тогда, был фактически налажен транзитный железнодорожный коридор от европейской части СССР, через Южный Кавказ до Персидского залива. 

После краха Союза, северная иранская граница становится фактором сосуществования приграничных территорий. Экономическое взаимодействие было хаотичным, прерывистым, обусловливалось карабахским конфликтом. Однако малый и средний бизнес постепенно улучшал локальные социально-экономические условия, а центральные власти в столицах стремились сглаживать противоречия. Не всегда, за эти тридцать лет, это удавалось. Была череда конфликтов, но и несомненные достижения. 

Сейчас, после возвращения Азербайджаном своих территорий есть шанс развить сценарий "интегрированных приграничных территорий" по южным рубежам Южного Кавказа. Регионы симбиотически связаны между собой. И достаточно придать им небольшой импульс для укрепления, как эффект реинтеграции для национальных экономик даст о себе знать. Но для этого нужен настрой на дружеские и кооперативные действия. 

Остаётся надеется, что Тегеран это поймет.