Выживающий Киев заметки Эйнуллы Фатуллаева из Украины

Эйнулла Фатуллаев, Киев

Где безопаснее всего остановиться в сегодняшнем Киеве? Конечно же, в центре города, в унисон убеждают все собеседники и коллеги. Киев не защищен от ракетных ударов и снарядов «Железным куполом», но, по информации военных источников, в центре города сосредоточены лучшие средства ПВО Украины…

Каким же, одним словом, можно выразить свое ощущение от жизни в Киеве? Холод! Квартиры в городе не отапливаются. Даже в самом центре, на улице Шота Руставели. Почему-то власти столицы решили приостановить подачу централизованного отопления еще в самом начале марта, в разгар боевых действий.

Повсюду холод, и даже на Бессарабке

В квартирах стоит адский колотун, сыро, зябко, и выжить без масляных обогревателей и самодельных печек просто немыслимо. Еще до начала войны в силу известных причин в городе начались проблемы и с подачей газа. Удивительно, но в Киеве в отличие от Баку не распространена культура индивидуального отопления – в квартирах не устанавливают системы-комби. Все городские квартиры и даже четырехзвездочные гостиницы по советской традиции обеспечиваются централизованным отоплением. Но как писал известный советский поэт Альберт Ванеев, замерзнет, кто рожден с холодным сердцем. Киевлян согревают горячие сердца. Все умонастроения немногочисленных жителей столицы связаны с судьбоносной войной. Киев борется за самостояние. За право на жизнь.

На обезлюдевшие улицы, центральные проспекты постепенно возвращается жизнь. Но все еще закрыты магазины и кафе. Оставшаяся часть населения города, которой просто некуда было бежать, обеспечивает свое существование благодаря гуманитарной помощи и поддержки волонтеров.

57-летняя Евгения Марчук стоит за прилавком в одной из немногих незаблокированных подземок в Бессарабском квартале. Женщина торгует теплыми вещами, в которых так нуждаются стиснутые в холодных стенах, преследуемые войной киевляне. «Люди возвращаются в Киев?», - спрашиваю Марчук. Женщина смотрит на меня с подозрением и опаской. Однако напряженность спала после того, как моя собеседница узнала, что я журналист и из далекого Баку. Как-то непривычно, прежде дружелюбные и разговорчивые киевляне стали неразговорчивыми и подозрительными. «Из-за границы никто не возвращается. Обратно едут лишь те, кто переехал в глубинку. Все боятся войны», - с осторожностью рассказывает Марчук. И навязчиво предлагает купить теплые носки: «Купите, согреетесь».

Марчук навязывает теплые носки и говорит, что никто не вернется

Где бы согреться в Киеве? Это самый насущный и болезненный вопрос в сегодняшнем городе. Словно вся накопленная за лето энергия столицы вылилась в войне. Всюду холод и сырость. Сутками над городом стоят темные, зловещие тучи. И эти серые движущиеся краски сливаются с перманентным устрашающим звуком сирены. Тревожная атмосфера: рев сирены переплетается с «голосом Левитана», возвещающим – «Воздушная тревога!» Но никто не бежит и не спасается в укрытиях. С отводом российских войск из Киевской области у киевлян появилось ничем не объяснимая убежденность: больше не будет войны в Киеве, как и ракетных ударов по мирным кварталам. А в подвалах очень уж промозгло и зябко.

Под звуки сирены приближаюсь к единственной открытой будке на Крещатике, где все еще по старой традиции продают горячий кофе. Мой взгляд остановился на вышивке военного кителя одного из солдат теробороны: «Аляска». «А почему Аляска?», - спрашиваю солдата. «Так называется наш отряд», - кратко отвечает доброволец. Но он не из Киева, из Западной Украины. Спрашиваю его о войне. «Это многовековая война. Либо мы погибнем, либо победим. Третьего не дано», - с гордостью произносит солдат освободительной армии. А как же истина Пушкина? Ведь худой мир лучше доброй ссоры? «Русские всегда относились к нам как к второсортному народу. Они хотели нас ассимилировать. Мы не примем их диктата», - гневно произносит солдат, подправляя зеленую повязку на рукаве. С ним соглашаются еще двое добровольцев, кивая головой. Вот подошла и моя очередь. «Кофе – удивительный напиток, который может согреть весь мир», - произношу вслух от радости. Глоток кофе в Киеве на вес золота!..

Закрыты и двери «Журналиста»

Парадокс – впереди открытый книжный магазин. Книги тоже согревают, только души! Если бы наши наказатели знали исцеляющее свойство книг. Как прекрасно выразил мысль Наум Коржавин, которого книги спасли от самоликвидации в сталинском ГУЛАГе.

«Понимаете, мы не хотим обратно в ГУЛАГ. Натерпелись! Лучше всем погибнуть, но обрести окончательную свободу», - говорит Ольга Василькова, 65-летняя пенсионерка. Женщина с тростью медленно идет с Бассейновой улицы. Почему она осталась? Сын с дочерью уехали. А ей было уже все равно. Василькова непривычно для нового Киева говорит по-русски. И я не могу скрыть своего изумления.

«Господи, так всю жизнь говорили по-русски. Мне непривычно слышать в Киеве украинскую речь. Сложно перестроиться. Молодым легко. Это они – новая Украина», - рассказывает Василькова, сетуя на закрытие в Украине русскоязычного телеканала «Наш». «Почему власти закрыли этот телеканал? Где же свобода слова? А потому что они критиковали правительство. А после начала войны это СМИ закрыли. Вот такая двуликая свобода», - жалуется пенсионерка. Оборачиваюсь, а на здании висит мемориальная плита обезглавленного в период правления президента Леонида Кучмы журналиста Александра Гонгадзе. Будто погибший во имя свободы слова журналист хочет произнести – абсолютная истина не имеет ничего общего с человеческой жизнью, рассуждайте об относительной истине.

Алексей, негодный для службы и без памяти о войне

А рядом кафе «Журналист». И эти двери закрыты. Жизнь замерла. Надо сохранить память о безжизненном Киеве. «Может, у вас есть какой-нибудь сувенир, символизирующий войну?», - спрашиваю молодого человека в сувенирной лавке. «Увы! В основном сувенирные изделия производились в Харькове», - разводит руками 30-летний Андрей Куковец, встретивший первый день войны в захваченном русскими солдатами Ворзеле. Почему же Куковец не пошел на фронт? Оказывается, молодой человек негоден для армейской службы. И он снова вернулся в свою сувенирную лавку.

«Может, вам нужно такси?», - раздается из-за угла при выходе из подземного перехода. «Нет, спасибо». «Может, хотите развлечься?», - не перестает удивлять странными для прифронтового города вопросами водитель такси. Улыбаюсь в ответ и продолжаю путь по призрачному Киеву.

Что больше всего удивляет? В украинскую столицу понаехали волонтеры и добровольцы из Львова. Каждый второй убеждает – уехавшие за границу больше не вернутся. Будет новый Киев!..

А в этом время последние жители Горенки и Кичеева – поселков в Киевской области жалуются на то, что не получают гуманитарную помощь. Гуманитарка со всех концов мира стекается в город Львов, а оттуда в централизованном порядке, под присмотром властей, распределяется по всей Украине. Но почему же поселки и города в Киевской области возмущаются отсутствием гуманитарки?

Анастасия не верит, что жители Горенки и Кичеева остались без гуманитарной помощи

73-летняя пенсионерка Маргарита Тарасова рассказывает, что посылки ей поступают от олигарха Рината Ахметова: «На коробках так и написано – от Рината Ахметова. А днем волонтеры заносят горячую еду. Так и выживаем». Но волонтер из Львова, синеглазая Анастасия Коренева, не согласна с жалобами жителей Горенки: «Гуманитарка распределяется между областями справедливо. Денно и нощно работаем. Доставляем еду по всем квартирам»...

Достаю из сумки потрепанную «Белую гвардию» Булгакова. За считанные окаянные дни до войны Киев так сильно напоминал описанный мастером город, в котором нарастали холод и война. Город провожал германских гусар, встречал Петлюру и скрытно презирал большевиков.

Но сегодняшний Киев напоминает вещий сон Лисовича второстепенного героя романа. Чудовища с клыками разоряют чудесный город. И так хотелось бы в следующий свой приезд найти совсем другой Киев, найденный во сне пятилетнего Пети Щеглова. Город превратился в зеленый луг, в центре которого сверкает большой шар… Украинцы заслужили лучшую судьбу, достойную жизнь, ибо принесли на алтарь свободы слишком большую жертву!..

«Любого президента, который смирится с потерей Крыма и Донбасса, ждет погибель». Эта фраза чаще всего на устах в выживающем Киеве.

Рукописи не горят!..