НАТО стремится расширить возможности в Черном море и ищет доступ к Каспию, заявил директор ФСБ России Александр Бортников на проходящем в Москве ХХ заседании Совещания руководителей органов безопасности и разведывательных служб стран СНГ. В свою очередь глава Службы внешней разведки Сергей Нарышкин предупредил, что страны Запада, «не успокоившись на Украине», «будут стараться создать хаос на территории стран СНГ». Чего ждать, к чему готовиться?
Хотя будущий президент США Дональд Трамп еще не сформировал свою внешнеполитическую команду, в целом от него ожидают частичного возврата к своего рода «нео-изоляционистской политике», с акцентом в первую очередь на внутриамериканские проблемы, плюс борьба с нелегальной иммиграцией. Пространство СНГ не будет являться приоритетной сферой интересов республиканской администрации. Сосредоточившись в ближайшее время на разрешении украинского кризиса – если тут вообще чего-то удастся достичь – Белый дом может отодвинуть на второй план и выстраивание отношений с Центральной Азией, и окончательное урегулирование азербайджано-армянских отношений.
Трамп вряд ли, скажем, озаботится организацией нового саммита США и пяти центральноазиатских стран, как это впервые в истории сделал Байден в сентябре 2023 года. Но также и традиционно сильное армянское лобби в Америке наверняка будет постоянно теребить Белый дом с целью поддержать Ереван. Полного «ухода» из Армении Америки ждать не стоит. Да и ЕС продолжит политику на мягкую «евроинтеграцию» этой страны в отдаленном будущем.
Вопросы санкционной политики в отношении России и борьба с обходом антироссийских санкций останется приоритетом и для новой администрации, тут можно даже, наоборот, ждать усиления вторичных санкций. Однако, скажем, традиционно важные для демократов «гуманитарные вопросы», вопросы прав человека для республиканской администрации в приоритете уже не будут.
В то же время, говоря о внешней политике тех же США, следует воспринимать ее как многофакторную, где свою определенную роль играют не только госструктуры (Госдепартамент и Агентство международной помощи), но и негосударственные. Также и Евросоюз, и НАТО в целом продолжат развивать свой стратегический курс на пространстве СНГ, который направлен на минимизацию влияния Москвы. Например, через финансовую поддержку многочисленных НКО.
Скажем, в Грузии, где сейчас идут антиправительственные беспорядки «проевропейского» толка, работает не менее 10 тыс. НКО. В бюджете ЕС в рамках соответствующей статьи «поддержки демократии» Грузия по объемам выделяемых денег находится на одном из первых мест. В повестке многих таких НКО содержатся требования в том числе присоединиться к антироссийским санкциям и поддерживать евроатлантический вектор развития страны.
В Молдове, где недавно с небольшим перевесом победили сторонники евроинтеграции, зарегистрированы не менее 8 тысяч НКО. В Армении с населением менее 3 млн человек действуют более 9 тыс. НКО, по одной на каждые триста человек. Значительная часть армянских НКО также имеет внешнее, а именно западное финансирование. Все это примеры работы «мягкой силы» на постсоветском пространстве. Она сохранится вне зависимости от того, какие приоритеты ставит та или иная американская администрация.
Интерес НАТО к региону Черного и Каспийского морей, резко повысившийся после начала войны на Украине, также носит долгосрочный характер. Тем более на фоне обозначившегося сближения России и Ирана. Как заявил недавно адмирал Тони Рэдакин, начальник штаба обороны Великобритании, «поток иранского оружия для войны России на Украине демонстрирует, что в вопросах обороны нет простого географического различия». В США теперь также военное командование склонно рассматривать самую крайнюю точку «черноморской границы» НАТО как южную береговую линию Каспийского моря.
Хотя в последней редакции Стратегии национальной безопасности США, а также Стратегии США по Центральной Азии и последней версии Стратегической концепции НАТО Каспийское море не упоминалось ни разу. Теперь эту ситуацию, есть ощущение, будут активно выправлять. В том числе на фоне (и с учетом) перестройки маршрутов поставок углеводородов в Европу, а также активного использования Россией сил Каспийской военной флотилии для ударов по Украине.
Главная стратегическая цель США касательно Каспия, как она формулируется разными «мозговыми трестами» в Америке и доносится до структур исполнительной власти, должна заключаться в том, чтобы «помочь региональным партнерам поддерживать баланс между пятью каспийскими державами, чтобы ни одна страна (Иран или Россия) не имела подавляющей морской мощи в регионе».
На тактическом уровне главной целью США в Каспийском море провозглашается помощь дружественным странам в защите своих морских границ, жизненно важной энергетической инфраструктуры, пресечении потока террористов и наркотиков. В то же время есть и понимание ограниченности возможностей США в регионе. Впрочем, задачи ставятся на долгосрочную перспективу.
