В субботу внимание всего мира было приковано к столице Сербии Белграду, где проходила беспрецедентная по своим масштабам акция протеста с требованием отставки президента страны Александара Вучича.
Зрелище, развернувшееся перед сотнями телекамер, поражало воображение – мало кому в жизни приходилось видеть столь внушительное скопление людей, которые к тому же вышли протестовать без принудительной мобилизации и финансового интереса. Цифры назывались разные – от ста тысяч, что явное преуменьшение, до полумиллиона человек, что, пожалуй, перебор.
Наиболее близкой к реальности является цифра 200 тысяч, озвученная сербской оппозицией.
Но даже сто тысяч все равно очень, очень много для менее чем семимиллионной Сербии. Ведь даже на киевском Майдане и «перестроечной» Манежной площади на пике эпохальных событий народу было меньше. Не говоря уже о массовых протестах последнего времени, параллельно проходящих в Грузии, Словакии, Венгрии, Румынии, да и в той же Сербии...
Люди, у которых нет большого опыта в митинговой деятельности, при виде такого беспрецедентного скопления демонстрантов наверняка подумали: ну все, Вучичу конец!
А как иначе? Когда столько людей выходят на улицы с требованием отставки своего президента, как такое проигнорируешь? Как можно остаться у власти, когда одновременно двести тысяч человек требуют твоей отставки?
Однако те, кто хотя бы пару раз принимал участие в масштабных акциях протеста, смотрели на происходящее в Белграде без особых иллюзий, поскольку прекрасно понимали: вероятность того, что Сербия встретит воскресное утро без президента Вучича, крайне мала. Поскольку, в отличие от протестов предыдущих месяцев, на сей раз сербские власти всерьез взялись за дело, согнав в Белград почти весь силовой ресурс.
Так и слышу возражения: «Подумаешь, силовой ресурс! Там же 200 тысяч человек собрались! Да стоило им только распрямить плечи, как все эти полицаи, спецназовцы и «титушки» разбежались бы по сторонам!..»
И в самом деле, это же не политика, а математика. Чисто физически невозможно разогнать 200 тысяч человек, если, конечно, не открывать по ним огонь из пулеметов. Могу подтвердить это на примерах, которые видел своими глазами. В первые десять дней, когда на митинги протеста в Грузии собирались по 30-40 тысяч человек, спецназ не мог их разогнать, а потому терпеливо ждал до четырех-пяти часов утра, когда толпы демонстрантов редели и вытеснить их с площади уже не составляло особого труда.
А в Белграде полицию бросили против демонстрантов в самый разгар протестной акции – по идее, смертельный номер силовым структурам.
Но то, что произошло затем, наглядно продемонстрировало разницу между спланированной и четко организованной акцией и стихийным протестом. После нескольких мелких столкновений с полицией правоохранительные органы стали угрожать применением силы, после чего подавляющее большинство участников митинга стало постепенно расходиться по домам. Кто-то потому, что сама акция к этому моменту уже закончилась, а кто-то - чтобы не впрягаться всерьез в войну с силовиками.
Для активистов, протестующих сегодня на огромном пространстве от Грузии до Словакии, произошедшее в Белграде стало неприятным открытием. Которое показало, как неимоверно сложно бороться с авторитаризмом в условиях, когда демонстрантам противостоит не разваливающийся бантустан вроде Сербии 2000 года или Грузии 2003-го, а состоявшееся, относительно сильное государство с эффективным госаппаратом и финансово заинтересованными силовиками, справиться с которыми практически невозможно.
Если, конечно, против правительственного лома у вас нет своего. Но если под этим «ломом» протестующие имеют в виду бутылки с зажигательной смесью, булыжники или разного рода дубинки с кастетами, то им лучше даже не пробовать.
Понятно, что в Тбилиси, где уже три с половиной месяца не утихают демонстрации с требованием провести новые парламентские выборы, за протестами в Белграде следили с особым вниманием, чтобы понять, все ли в Тбилиси делается правильно.
В самом деле, что делать и как поступать в ситуации, когда власть упорно отказывается от контактов с протестующими, называя их исключительно «иностранными агентами» и «изменниками Родины»?
Очевидно, что надо менять тактику. Но на какую? Если по причине несопоставимости масштабов силового ресурса вы не планируете врываться в госучреждения и силой свергать власть, то в рамках мирного протеста выбор у вас, скажем прямо, небогатый. В такие моменты мы ищем ответа в зарубежных аналогах. Например, в Сербии, где движение протеста началось параллельно и практически одновременно с Грузией.
Так, может быть, сербы знают то, чего не знают грузины? Может быть, у них что-то получится и для нас это станет уроком?
В этой ситуации любое поражение гражданского общества (а завершение двухсоттысячной акции протеста в Белграде без даже незначительного достижения — это однозначный проигрыш), может ввергнуть в уныние таких же бунтовщиков, протестующих где-то там, за тридевять земель. Люди ведь в основе своей все одинаковые...
Бесконечные споры о том, что делать, каким образом поступать и как активизировать протестную деятельность на улицах и площадях, уже давно стали рутиной. И в этом контексте довольно часто звучат намеки на торжество киевского Майдана. То есть на необходимость силового воздействия. Грубо говоря, хватит скандировать лозунги, которыми сотрясается только воздух, а не основы власти. Надо применить силу, прогнать полицейских и брать власть в свои руки.
Вроде бы арифметика и тут на стороне протестующих – что могут сделать пять тысяч полицейских и спецназовцев против двухсоттысячной толпы?
Но это политика, господа, и математический разбор полетов нам здесь не поможет.
То, что весьма дорогой ценой удалось украинцам в 2014 году, вовсе не является универсальным рецептом победы в революции. На самом деле свержение Виктора Януковича стало результатом синергии сразу нескольких факторов - слабости государства, ограниченного силового ресурса и, наконец, того обстоятельства, что, открыв огонь по протестующим и, предположительно, убив почти сто человек, власть в Киеве потеряла легитимность, в первую очередь, в своих же глазах.
А это означает развал системы.
И потом, рассуждая об одном успешном Майдане, мы можем найти десятки противоположных примеров, когда гигантские оппозиционные волны разбивались о стену правящей власти – достаточно вспомнить Венесуэлу и Иран...
Борьба с сильными и богатыми автократиями – сложнейшая вещь. И если у кого-то и было по этому поводу упрощенное представление, то, надеюсь, иллюзий у них больше не осталось.
Значит ли все вышесказанное, что надо отказаться от борьбы, сменить активную жизненную позицию на философское миросозерцание и заняться исключительно личными делами? Нет, конечно!
Бороться надо, потому что только борьба превращает нацию в субъект и заставляет власть считаться с гражданским обществом. Но для этого, прежде всего, необходимо отдавать себе отчет в том, что именно мы делаем? Необходимо понять формат нашего протеста и определиться - то ли это попытка революции, то ли что-то еще.
Так вот, то, что мы сейчас видим в Тбилиси, Белграде, Будапеште и Братиславе, – это, естественно, никакая не революция, а масштабное, долгое и изнурительное движение за гражданские права. И в таком формате оно может длиться годами, периодически то набирая силу, то сходя на нет.
И как только мы поймем, что это на годы, то все сразу встанет на свои места, и субботнее фиаско сербских соратников в Белграде уже будет восприниматься не разочаровывающим поражением, а как очередной эпизод долгого и изматывающего процесса сражения человечества за свои права…
