Есть такие люди, которых Александр Блок называл «достоянием доцентов». Это выражение применимо к тем, кто так и не получил заслуженного признания, к тем, кого забыли. Иногда о них что-то пишут, ничтожными тиражами выходят книги о них, изредка появляются статьи угрюмых интеллектуалов, но все это не компенсирует их подлинную ценность.
Писатель Евгений Замятин — один из таких.
Во времена перестройки его творчество пережило второе рождение — в нем вдруг «обнаружили» антикоммунизм. Хотя на самом деле все было не так. А когда стало ясно, что замятинский роман «Мы» не может быть использован ни как инструмент пропаганды, ни как психологическое оружие, о нем вновь забыли.
Печальная участь!
Зато антиутопии Замятина воплотились в реальность. Выяснилось, что на самом деле новый тоталитаризм — это царство тотальной деградации. Всеобщее же «прозрачное общество», вызывавшее у Замятина ужас, стало в наши дни возможным не только благодаря тотальному полицейскому надзору, но и за счет интернета — виртуального пространства, превратившегося в зону общения, существования, потребления и доносительства. Теперь все знает не только Большой Брат, но и Google.
Евгений Замятин Октябрьский переворот встретил холодно, а в сорок лет написал роман «Мы». Произведение было издано не в СССР, а во Франции и вызвало в Совдепии крайне негативную реакцию. В 1931 году Замятин написал письмо Сталину с просьбой разрешить ему эмигрировать. Вождь благосклонно кивнул, и Замятин уехал во Францию. Любопытно, но даже живя на Западе, Замятин никогда не проклинал и не поливал грязью свою страну. В 1934 году он даже подал заявление о вступлении в Союз писателей СССР, и был принят. А в 1937 году скончался от астмы.
Роман «Мы», написанный в 1923 году, повествует о событиях далекого XXVI века. И хотя на нашем календаре даже не 2500-е, фантазии Замятина сбылись намного раньше.
В вымышленном писателем обществе люди зовут друг друга по номерам, живут за прозрачными стенами под постоянным надзором полиции, а в свободное время ходят строем по четыре человека и поют гимн Единого Государства. В Едином Государстве людям внушают: чтобы быть счастливым, нужно быть несвободным. А права человека, любовь и стремление к свободе считаются атавизмом.
Произведение Замятина удивительно близко по духу сегодняшнему дню. Несмотря на пропаганду и слежку, в романе остаются люди, которые сохраняют человечность. Повесть ведется от лица Д-503 — талантливого инженера, живущего в постоянном страхе, потому что он обуреваем атавистическим желанием — влюблен. А влюбленность в Едином Государстве считается преступлением.
Его возлюбленная И-330 — участница подпольного сопротивления, в которое ей ненадолго удается вовлечь Д-503. Затем происходит восстание, в ходе которого выясняется поразительная вещь. Но восстание терпит поражение, и начинаются репрессии. И хотя Д-503 остался в живых, цена выживания оказалась слишком высокой. Власть заявляет, что участники восстания — психически больные люди и ставит им диагноз - «фантазия». И для борьбы с этой «болезнью» открывают специальный центр, в котором «пациентов» лечат рентгеновским облучением.
D-503 тоже «излечивают» в этом Центре, где он с готовностью доносит на своих знакомых из числа заговорщиков и с пугающим спокойствием наблюдает за сценой пыток своей возлюбленной И-330.
Цитата из романа:
«Она, опершись локтями о подлокотники, смотрела на меня, потом ее глаза закрылись. Ее вернули к сознанию с помощью электродов. Это повторилось трижды, но она не сказала ни слова. Те, кого привели вместе с ней, оказались более совестливыми: заговорили сразу же. Завтра они поднимутся по ступеням Машины Спасителя».
Машина Спасителя — это гильотина. В антиутопии Замятина казни совершаются публично, при участии Спасителя, а в это время официальные поэты читают свои оды в его честь.
Тем не менее, антиутопия Замятина оставляет место и для веры: стремление к свободе не станет атавизмом.
Замятин стал «учителем» как Олдоса Хаксли, так и Джорджа Оруэлла. И «О дивный новый мир», и «1984» берут начало от замятинского «Мы».
Оруэлл читал и высоко оценил роман. В 1946 году он написал эссе об этой книге — в тот период он уже завершил работу над «Скотным двором», но еще не приступил к «1984».
В эссе Оруэлл задается вопросом: пытался ли Замятин сделать советский режим в романе «Мы» объектом сатиры? И сам же отвечает: «Похоже, Замятин имел в виду не конкретную страну, а цели, к которым стремится индустриальная цивилизация...».
Эту же точку зрения подтверждает революционер и троцкист Исаак Дойчер: «Предположение Оруэлла о Замятине верно. Хотя Замятин и стоял в оппозиции к советскому режиму, его целью не была сатира на этот режим. В Западе он разочаровался. Похоже, он частично примирился с советской системой».
И все же попытки выдать Замятина за антисоветского писателя напрасны. Он просто хотел показать, к каким страшным и безысходным результатам может привести слияние техногенной цивилизации с жаждой власти.
И чтобы убедиться в поразительной прозорливости этого писателя, не понадобилось ждать наступления XXVI века – хватило всего сотни лет…
