Четыре европейских лидера, собравшись в Киеве, в очередной раз потребовали от Путина согласия на 30-дневное перемирие. При этом сурово пригрозили: в случае отказа они введут… ещё более жёсткие санкции.
Хотя, казалось бы, ну какие ещё? Арсенал угроз в адрес России давно уже напоминает супермаркет после нашествия мародерствующих паникёров – от товаров на полках и стеллажах остались лишь этикетки, да ценники. Но даже, если допустить, что где-то в дальнем ящике санкционных угроз завалялось что-то еще, ранее не задействованное. Откуда такая уверенность, что и его не постигнет участь предыдущих «страшных мер»? Я это не к тому, что санкции плохи, я о повседневной реальности, в которой американские и европейские чипы как присутствовали, так и присутствуют в новеньких российских ракетах. И о нефтепродуктах, в чье «индийское» происхождение искренне верят наивные люди и лицемерно - дипломаты.
Или ещё такой курьёз: выясняется, что Латвия является крупнейшим поставщиком в Россию... вина. Ну не зря же говорят, что самый благородный виноград вызревает на поросших вереском балтийских дюнах, под ледяными ветрами Рижского залива.
Вы что, не знали?
У меня же, как у гражданина Грузии, есть отдельная, сугубо личная претензия. Западные страны, вроде бы, запретили экспорт автомобилей в Россию. А на деле Грузия продала 2024 году автомобилей в Кыргызстан и Казахстан на более чем два миллиарда (!!) долларов. Больше миллиарда официально ушло в Кыргызстан. А на деле? Неужели вам понадобятся три попытки, чтобы угадать, куда?
Так что, весь сегодняшний политический театр в Тбилиси с попытками «Грузинской мечты» построить в своей стране нечто восточно-азиатского образца держится вовсе не на политических идеях или продвинутых реформах, а на надёжном потоке «серых» российских денег.
И у меня, как у гражданина, возникает логичный вопрос, адресованный Европе и США: ну, ладно, связываться со страной, имеющей безграничные запасы нефти, газа и ядерного оружия, действительно страшновато. Но что такое особенное сделали коллективному Западу Грузия и Кыргызстан, из-за чего эти страны, третий год подряд открыто нарушающие санкции, не несут за это никакой ответственности?! Это ведь автомобили, а не микрочипы, сотню которых можно перевезти в пачке из-под сигарет! Их же видно, их доставляют на специальных автовозах, даже не накрывая брезентом, как танки и самоходки на железнодорожных платформах.
Но в ответ тишина.
Но, ладно, не будем о наболевшем. Поговорим о старушке-Европе.
С тех пор как Америка после прихода Трампа занялась внутренними делами, Европа, похоже, решила взять инициативу в свои руки. Но дальше бодрящих речей и дружеских похлопываний по плечу дело не пошло. Прошло уже немало времени, а 40 миллиардов евро в помощь Украине так и не нашлись. Коалиция «желающих» так и не эволюционировала в сообщество «могущих». А финальный пункт любой резолюции по Украине — всё та же надежда, что американцы, в конце концов, подключатся.
С грустью приходится констатировать, что у Европы хроническая аллергия на сверхусилия. Каждый европейский лидер торжественно заявляет, что «мы с Украиной», но при этом втихую ищет способ, как бы всю эту ответственность аккуратно переложить на чужие плечи. Желательно, на заокеанские.
После всего написанного выше вам, возможно, покажется, что это обычный монолог разочарованного скептика о недееспособности европейцев в исполнении вашего покорного слуги. Не спешите с выводами, итог будет обратным.
Все мы часто, а некоторые даже с придыханием, цитируем фразу: «500-миллионная Европа просит защиты у 350-миллионной Америки от 145-миллионной России». Звучит абсурдно? Конечно. Это и есть абсурд, если смотреть на ситуацию с высоты геополитических конструкций.
Но стоит только спуститься чуть пониже, и сразу же появляется множество тонких нюансов. Ведь сам факт того, что существует некий «коллективный Запад» — это историческая новость, возраст которой не превышает 35–40 лет. Сегодня фраза «Россия угрожает Европе» воспринимается, как нечто само собой разумеющееся. Но всего полвека назад она бы вызвала искреннее недоумение.
Какой Европе угрожает Россия? Кому конкретно? И где, простите, эта угроза?
Сегодня нам представляется совершенно нормальным тот факт, что опасность для Эстонии автоматически означает опасность для Португалии. Но господа! Мир, в котором интересы Эстонии и Португалии теоретически совпадают, существует меньше пятидесяти лет! А до этого европейцы воевали друг с другом по любому поводу, и в довоенной Европе Португалия, скорее всего, даже не заметила бы исчезновения Эстонии с политической карты (что она, собственно, и сделала, когда в 1940 году СССР оккупировал Прибалтику).
Словами «Евросоюзу угрожает Россия» мы описываем ситуацию, в которой европейцы как бы едины. Но они не едины. Португалец остаётся португальцем, эстонец — эстонцем. И ни один португалец в здравом уме не поверит, что Россия завтра высадится в Лиссабоне или в Порту.
Поэтому, собственно, и не растут в Европе расходы на армию. Тот же португалец из Лиссабона или испанец из Мадрида знает: русские к ним не сунутся. Никогда. Ни одной русско-испанской войны за всю историю человечества не было. Так зачем, спрашивается, ради увеличения военного бюджета урезать собственные социальные программы? Чтобы отражать угрозу, которой не только нет, но которую никто и никогда не ощущал?
На деле же никакая Россия никакой Европе всерьёз не угрожает. Если отбросить риторику, потенциально под угрозой находятся страны Балтии, теоретически - Польша и Румыния, в разделе «фантастика» - Чехия и Болгария, ну и в случае, если Путин окончательно сойдет с ума, то Финляндия и Швеция.
Остальная Европа — Италия, Испания, Португалия, Греция не имеют ни малейших оснований ожидать у себя дома появления российских солдат. Что же касается стражей европейской демократии в лице Германии, Франции и Великобритании, то мы с вами понимаем: путинская армия никогда до них не доберётся. Это невозможно и логистически, и экономически. Словом, ни общих границ, ни надлежащих ресурсов, ни правдоподобного мотива у России нет.
Так что, вся эта конструкция под названием «500-миллионная Европа в страхе перед Россией» — всего лишь красивая картинка, весьма слабо соотносящаяся с реальностью. Под реальной угрозой находятся 60–70 миллионов европейцев, да и то, главным образом, в воспаленном воображении некоторых российских политиков и генералов. Остальные же 430 миллионов представителей Старого Света пребывают в искреннем недоумении. И вопрос: «зачем нам армия» - имеет для них не риторический, а чисто финансовый подтекст.
А потому, пока не появится ощутимая, зримая угроза со стороны России, новый Уинстон Черчилль в Европе не появится.
Максимум — Ким Стармер.
