Чтобы понять, как работают различные социальные и экономические модели, совсем не обязательно погружаться в тонны статистики. Достаточно проследить судьбу нескольких знакомых с детства объектов, которые расскажут больше любых диаграмм - откуда мы пришли, где именно ошиблись и в каком тупике оказались…
Вот, например, Закаталы. Небольшой районный центр, в котором когда-то бурлила жизнь. Орехоперерабатывающий завод — гигант советских времен — давно уже демонтирован и продан по частям. На месте детского сада с ухоженным двором, качелями и разноцветными мячами теперь возвышается супермаркет. Библиотека, в которой пахло старыми книгами и мечтами, превратилась в киоск с донерами. Табачная сушилка исчезла — вместо неё возвели мечеть, а кинотеатр «Бабек», некогда центр городского досуга и культурной жизни, был снесён под предлогом «аварийности» и по сей день остается пустырем, огороженным ржавым забором – на этом месте должны были вырасти многоэтажки, но, похоже, кто-то с кем-то не так договорился…
И это лишь верхушка айсберга. Маленькие Закаталы когда-то гордились десятками предприятий: ореховая, консервная, табачная, эфирномасличная, кирпичная, пивная, шелковая, сыродельная, мебельная и чайная фабрики, а еще знаменитая фабрика художественных подарков. Предприятий было много, и каждое давало людям работу, а стране — валюту. Это была целая экосистема: труд, стабильность, перспектива...
А потом пришел «рынок», под знаменем которого началась дикая приватизация. Вначале исчезла промышленность, затем — культура и социальная инфраструктура. То, что создавалось поколениями, рассыпалось в прах за считанные годы. Экономика осиротела, за ней последовала и социальная ткань — школы, клубы, интернаты.
Одним из последних социальных учреждений в районе оставалась Закатальская школа-интернат. Почти столетняя история, сотни выпускников, а для многих единственный шанс на будущее. В январе прошлого года здание закрыли якобы на капитальный ремонт, а учащихся перевели в другие школы. Учителям пообещали, что после ремонта учреждение продолжит работу. В реальности же просто обманули. Как стало известно, на месте интерната откроется лицей. Платный. Престижный. И, конечно же, в «новом формате».
Только вот вместо социальной инициативы мы вновь получаем бизнес-проект, а вместо заботы о тех, кто в ней нуждается — фильтр платежеспособности. То есть это вовсе не модернизация, а типичное вытеснение.
В общей сложности 367 детей интерната (308 из азербайджанского и 59 из русского отделений) оказались за бортом. Речь идет о детях из бедных семей, сиротах, ребятах, чья единственная опора — престарелая бабушка или уставшая мать-одиночка. Интернат был для них не просто местом учёбы, а домом, едой, теплом и поддержкой. Теперь у них не будет ни образования, ни элементарного быта. А у их родителей — возможности работать: ведь пока ребёнок был в интернате, мама могла подрабатывать, а дед не оставлять стариковскую пенсию ради внуков. Всё это рухнуло. Каждый угол обзора — сплошной минус. Бедные дети, сироты и уязвимые семьи лишаются последнего, что у них оставалось - права на образование и шанса выбраться из замкнутого круга бедности.
Что это как не жестокий антисоциальный эксперимент?
Пафосные заявления Закатальского регионального управления образования звучат как фарс. Они втолковывают, что заменяют интернат лицеем «в стремлении повысить качество образования и создать условия для развития талантливых детей».
Но какой может быть «трамплин для талантов», если детей без денег просто вышвыривают за борт? Формула «обеспечение прав» превращается в насмешку, ведь ребёнку из неимущей семьи это «право» просто не по карману.
На наших глазах продолжается образовательная вакханалия. Учителя молчат — уволят. Родители бессильны — их не слышат. И это уже не просто вопиющая несправедливость, это системное вытеснение с поля образования бедных и уязвимых. Образование становится услугой, а сама услуга — товаром, имеющим конкретную цену. И если ты не можешь ее заплатить, тебе просто не продадут — ни знаний, ни шанса выбиться в люди.
Формула проста: бизнес — всё, человек — ничто. Даже если это ребенок. Даже если этот ребенок голоден. И даже если другого пути у него нет.
Сегодня на наших глазах рушится не просто одна школа. Это удар по идее социального государства. Разрушается надежда, что слабому помогут, что бедный не обречён. Вот и имеем вместо будущего супермаркеты и донерные, вместо фабрик — пустыри, а вместо библиотеки — киоск с шаурмой.
Вот только платить за него будут дети. Причем всю жизнь.
