14 декабря в Чили проходит второй тур президентских выборов. В борьбе за высший пост сошлись коммунист Жанетт Хара и ультраправый Хосе Антонио Каст. Победа последнего у многих практически не вызывает сомнений и все чаще воспринимается как своеобразный реванш сторонников Аугусто Пиночета.
37 лет назад чилийское общество сказало Пиночету «нет». Сегодня оно, похоже, готово сказать «да» его идейному наследнику. Отрицание отрицания.
Стоит вернуться в далекий октябрь 1988 года. Тогда в Чили на референдуме решалась судьба диктатуры. Именно тогда Аугусто Пиночет потерпел поражение. И теперь он, пусть и в иной форме, возвращается. Как получилось, что народ, отвергший 37 лет назад диктатуру, вновь приводит к власти поклонников Пиночета? Это и есть главный вопрос.
В 1988 году власть Пиночета казалась настолько прочной и незыблемой, что его победа на октябрьском референдуме без фальсификаций практически не вызывала сомнений. На голосование был вынесен вопрос о продлении президентских полномочий диктатора еще на восемь лет. Ответ «да» означал для 75-летнего генерала новый карт-бланш, «нет» — шанс для Чили вернуться к демократии.
Победа варианта «да» легитимировала бы диктатуру окончательно. В этом случае Пиночета уже невозможно было бы назвать палачом, пришедшим к власти в результате кровавого переворота и управлявшим страной с помощью репрессий, поскольку его полномочия были бы подтверждены на свободном референдуме.
В условиях очевидного превосходства диктатора страна шла к голосованию. США настаивали на его проведении, фонд Сороса выделил финансовую поддержку.
За месяц до референдума Пиночет легализовал правые партии и разрешил оппозиции в течение 27 дней размещать агитационные ролики на телевидении. Коалиция из пятнадцати оппозиционных партий получила по 15 минут эфира в день - ровно столько же, сколько и сам диктатор.
Никто не сомневался в его победе. Именно поэтому нелегальные левые группировки призывали бойкотировать референдум. Однако произошло то, что позже назовут чудом: 55 процентов участников голосования сказали Пиночету «нет». Диктатор набрал 45 процентов голосов и уже через год лишился власти по истечении срока полномочий, а его преемник проиграл президентские выборы. Так рухнул фашистский режим, падения которого не ожидал никто, включая сам народ Чили.
Что же заставило в целом аполитичное общество сказать Пиночету «нет»? Этому вопросу чилийский режиссер Пабло Ларраин посвятил фильм «Нет!». Его главным героем был рекламный агент Рене Сааведра. Ибо именно такие как он копирайтеры, а не уличные бунтари, в итоге и свергли диктатуру.
У Сааведры был реальный прототип. Он доволен своей жизнью, получает высокую зарплату, принадлежит к креативному среднему классу. В кампанию против Пиночета он включился не по идейным соображениям, а из чистого интереса - его увлек сам процесс. Даже когда начальник предложил ему долю в компании, лишь бы удержать от участия, Сааведра не отказался от задуманного.
Пропагандистская кампания против диктатуры получила предельно лаконичное название - «Нет!». Казалось бы, оппозиция должна была сосредоточиться на разоблачении режима, говорить о себе, показывать сюжеты о репрессиях и жестокости власти. Однако чилийские оппозиционеры выбрали принципиально иную тактику. В их роликах почти не было кадров насилия. Вместо этого они показывали обществу, привыкшему к Пиночету и не представлявшему Чили без него, страну после диктатора.
На экране появлялись счастливые рабочие, улыбающаяся молодежь, довольные старики, свободно дышащие граждане, солнце, добрые и открытые люди. Девичий хор исполнял веселую песню, а образ улыбающегося героя завершал каждый ролик. В финале следовал опрос, и каждый участник уверенно говорил «нет» Пиночету. Так оппозиция внушала мысль: Чили после диктатуры не просто возможен, он может быть красивым и желанным.
Цель кампании «Нет!» заключалась не в критике диктатуры как таковой, а в позитивной рекламе будущего, в обращении к коллективному воображению общества. Именно это и показал Ларраин в своем фильме. Позднее он вспоминал:
«Когда ролики шли по телевидению, улицы пустели - все спешили к экранам. Такое случалось только во время чемпионатов мира по футболу. Страна жила в телеэфире».
27-дневная кампания подарила людям веру в мечту и в ее достижимость. Общество поверило, что Чили без Пиночета не только возможен, но и привлекателен. Если бы агитация строилась исключительно на негативе, на кадрах насилия и ужаса, результат референдума вряд ли оказался бы фатальным для диктатора.
Этот опыт подтверждает простую истину: сухой критикой диктатуру не победить. Постоянное перечисление зла делает его привычным, и общество со временем смиряется.
Почему же те светлые картины, показанные в роликах 1988 года, так и не воплотились в реальность? Где то солнце, счастливые рабочие, хор девушек и мифический гигант с горы? Управление страной вновь оказалось сосредоточено в руках неолибералов.
Ролик остался роликом. Иллюзия и фантазия способны заменить реальность лишь на экране, но не в жизни. Те, кто стремился отправить Пиночета на свалку истории, воспринимали это как программу-максимум: дальше, как им казалось, все должно было наладиться само собой, народ скажет «спасибо» и разойдется, а политики займутся привычным дележом кресел. А сцены счастья из роликов были всего лишь пропагандистской сказкой для общества.
Однако эта сказка сработала. Она внушила людям веру в будущее, в собственные силы и в сладость мечты. И Пиночет был свергнут.
Да, Пиночета больше нет. Но его модель продолжает работать.
Пабло Ларраин в одном из интервью сформулировал это предельно жестко:
«Экономическая модель, созданная Пиночетом, существует и сегодня. Моя страна напоминает торговый центр: хочешь учиться - плати, нужно лечиться - снова плати. Все выставлено на продажу. Дерево, посаженное Пиночетом, до сих пор усердно поливают. Мой фильм именно об этом. О том, как система ослепляет человека. И еще о том, что с помощью коммуникации можно изменить многое».
