Решение поддерживаемого Саудовской Аравией Президентского совета руководства Йемена возбудить уголовное дело против Идруса аз-Зубайди - лидера Южного переходного совета и одновременно вице-председателя самого Совета - выходит далеко за рамки очередной аппаратной схватки в разоренной войной стране. Налицо симптомы более глубокого сдвига, меняющие баланс сил не только внутри Йемена, но и во всей региональной конфигурации вокруг него.
Формально речь идет о государственном обвинении аз-Зубайди в измене, незаконном вооружении, подрыве суверенитета и убийствах военнослужащих. Но, по сути, это демонстративный разрыв между двумя конкурирующими патронами юга Йемена - Эр-Риядом и Абу-Даби, а также попытка Саудовской Аравии вернуть себе контроль над политической логикой войны и мира в этой стране.
Аз-Зубайди, возглавляющий Южный переходный совет и опирающийся на прямую поддержку Объединенных Арабских Эмиратов, на протяжении нескольких лет оставался ключевой фигурой в Южном Йемене, сочетая сепаратистскую риторику с фактическим военным контролем над Аденом и прилегающими территориями. Его участие в Президентском совете изначально было компромиссом, навязанным Саудовской Аравией для сохранения формального единства антисуннитского фронта против хуситских шиитов. Но компромисс оказался временным: обвинения аз-Зубайди в ночной переброске бронетехники и тяжелого вооружения в район Ад-Дали, распределении оружия в Адене и попытках силовой дестабилизации временной столицы выглядят как прямая демонстрация неподконтрольности Эр-Рияду.
Показательно, что обвинения против аз-Зубайди были сформулированы максимально жестко, с отсылкой к статье 125 Уголовного кодекса о государственной измене и подчеркиванием ущерба «южному вопросу», которым он якобы злоупотреблял. Это важный сигнал: Саудовская Аравия впервые столь откровенно обозначает, что для нее сепаратистский проект юга Йемена перестает быть допустимым инструментом давления и превращается в угрозу остаточной управляемости страны. А бегство аз-Зубайди в неизвестном направлении лишь усилило этот эффект, окончательно лишив беглеца статуса легитимного переговорщика и переведя в разряд фигуры, подлежащей нейтрализации.
Одновременное отстранение министров транспорта и планирования, а также распоряжение о полном запрете мобилизации вооруженных формирований вне государственного аппарата свидетельствуют о попытке Эр-Рияда «зачистить» не только конкретного лидера, но и всю инфраструктуру влияния ОАЭ в южных провинциях. Это уже не тактический спор, а стратегическое расхождение: Саудовская Аравия делает ставку на централизованную модель контроля и постепенный выход из войны, тогда как ОАЭ заинтересованы в сохранении фрагментированного Йемена, где юг может функционировать как отдельная зона влияния и опорный пункт в Аденском заливе.
Контекст этого конфликта особенно важен на фоне хрупкого диалога Эр-Рияда с хуситами и попыток Саудовской Аравии снизить уровень своей военной вовлеченности. Для наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бин Салмана дестабилизация юга Йемена стала особенно болезненной, потому что она была вызвана не противниками Эр-Рияда, а действиями сил, связанных с его собственными союзниками. Южный переходный совет во главе с Идрусом аз-Зубайди, опирающийся на поддержку ОАЭ, фактически действовал вопреки стратегии Саудовской Аравии, которая стремится к стабилизации ситуации и постепенному выходу из затяжной войны. Именно этот внутренний разрыв внутри антииранской коалиции и превратил юг Йемена в новый очаг напряженности. В этом смысле удар по аз-Зубайди - сигнал не только беглецу, но и президенту ОАЭ Мухаммеду бин Заиду: правила игры меняются, и автономная военная активность ОАЭ более нетерпима.
Йеменский кризис вновь показал, что линия фронта давно уже проходит не только между хуситами и международно признанным правительством Йемена, но и внутри антииранской коалиции. Южный Йемен превращается в арену скрытого противостояния двух региональных центров силы, каждый из которых преследует собственные интересы, маскируя их риторикой о стабильности и безопасности. Обвинения против аз-Зубайди и его бегство фактически фиксируют конец иллюзии единого лагеря на юге страны.
В результате Йемен вступает в новую фазу неопределенности, где ослабление одного центра силы не ведет к консолидации, а лишь углубляет фрагментацию. Для Саудовской Аравии это временная тактическая победа, позволяющая перехватить инициативу. Однако в долгосрочной перспективе она подчеркивает главный парадокс йеменского конфликта: каждый шаг к «наведению порядка» неизбежно вскрывает новые линии разлома, делая все более условной саму идею единого Йемена.
