На прошлой неделе, 6 января, в Будапеште в возрасте 70 лет скончался венгерский режиссер Бела Тарр - автор предельно медленного, загадочного, аскетичного черно-белого кино, которое на протяжении десятилетий шло наперекор не только индустрии, но и самому понятию зрелища.
Бела Тарр не снимал кино последние 15 лет. После того как в 2011 году его фильм «Туринская лошадь» получил «Серебряного медведя» Берлинского кинофестиваля, режиссер сознательно попрощался с кинематографом. «Я больше не хочу повторяться», - сказал он и поставил точку в своей режиссерской биографии.
«Я чувствую, что завершил свою работу. Я не хочу тиражировать копии, говоря на одном и том же киноязыке. Я намерен защищать свои фильмы даже от самого себя», - заявил Тарр в своей прощальной речи.
Умение вовремя остановиться - редкое качество для художника. Бела Тарр сумел остановиться и тем самым подал пример, который в мире искусства встречается крайне редко.
Последний раз он появился в публичном пространстве в декабре 2023 года - в числе 50 кинематографистов, подписавших открытое письмо с требованием остановить массовые убийства мирного населения в Газе и создать гуманитарный коридор. Даже уйдя из кино, он не ушел из морали.
Тарр начинал как документалист. В 16 лет он снял свой первый фильм о цыганах, жалующихся на безработицу и пишущих письмо лидеру социалистической Венгрии Яношу Кадару. Позднее он перешел к социальному кино, а начиная с 1990-х годов вступил в так называемый «онтологический период» своего творчества. Именно тогда в его фильмах главными темами стали одиночество, безнадежность, распад, смерть и политические катаклизмы - не как события, а как состояние мира.
Беле Тарру повезло и с соавтором. Сценарии к пяти его фильмам написал Ласло Краснахоркаи - лауреат Нобелевской премии по литературе 2025 года. Среди этих работ «Сатанинское танго» и «Туринская лошадь» - картины, ставшие вехами мирового авторского кино.
«Туринскую лошадь» некоторые критики называют главным фильмом первого десятилетия XXI века. Даже те, кто не смотрел картину, знакомы с ее отправной точкой: в январе 1889 года Фридрих Ницше в Турине становится свидетелем сцены, в которой хозяин избивает лошадь. Философ обнимает животное - и больше никогда не произносит ни слова, проведя оставшиеся 11 лет жизни в молчании. Этот эпизод служит лишь прелюдией. Сам фильм посвящен не Ницше, а лошади и ее хозяевам - бедному отцу и дочери. Действие разворачивается на протяжении шести дней, словно темная инверсия библейского акта творения. В 150-минутной картине почти нет слов. Сам Тарр говорил о ней так: «Это фильм о смерти и о той глубокой боли, которую чувствую я - как и все, обреченные на смерть».
По роману Краснахоркаи «Сатанинское танго», опубликованному в 1985 году, Тарр снял одноименный семичасовой фильм, который Сьюзен Зонтаг назвала «картиной, каждая минута которой завораживает», добавив:
«Я мечтаю смотреть этот фильм каждый год до конца своей жизни».
Зонтаг называла Краснахоркаи «современным мастером апокалипсиса», и этот апокалиптический нерв полностью совпал с мироощущением Белы Тарра. Их кино и проза вновь и вновь возвращаются к теме конца - не как внезапного взрыва, а как медленного, неотвратимого угасания. Особенно ясно это видно в фильме «Гармонии Веркмейстера» (2000), снятом по роману Краснахоркаи «Меланхолия сопротивления». Город, в котором разворачиваются события, мог бы находиться где угодно, он универсален, как сама история распада.
В этот город, живущий своим вязким и монотонным ритмом, приезжает странствующий цирк. Его единственный аттракцион - «самый большой в мире синий кит». На деле это чучело, а за повозкой, перевозящей его, следуют фанаты.
Цирк здесь - идеология, пришедшая извне. Чучело - ее мертвая, некрофильская сущность. А фанаты - «демократы».
С момента появления цирка город начинает распадаться. Останавливается транспорт, гаснет уличное освещение, улицы превращаются в свалку. Люди в страхе уходят во внутреннюю эмиграцию, запираются в домах, строят бункеры, чтобы не видеть реальность и не признавать надвигающуюся катастрофу. Массы погружаются в пьянство, раздражение и гнев, которые в итоге выливаются в жестокие протесты. Краснахоркаи словно фиксирует разочарование, дефицит и люмпенизацию 1990-х годов. В финале в город входит армия, восстание подавляется, идеалисты терпят поражение. Валушка навсегда оказывается в психиатрической больнице, а старый доктор Эстер ежедневно навещает его, пытаясь утешить. Пока философы ищут ответы на вечные вопросы, власть захватывает госпожа Эстер - человек, далекий от философии. Идеалисты проигрывают, беспринципные побеждают. Логический итог множества антисоциалистических «революций» конца прошлого века.
Фильмы Тарра, построенные из длинных, почти неподвижных кадров, — это попытка показать, куда двигался мир последние сорок лет. Это не только глобальная трагедия, но и личный апокалипсис каждого человека.
Сам режиссер формулировал это предельно ясно: «Жизнь каждого из нас слабеет с каждым мгновением и в конце заканчивается полным исчезновением. Жизнь — это не апокалипсис, не бесконечный телесериал. Это просто исчезновение. И в своих фильмах я хотел показать именно этот приговор».
Исполнение приговора не замедлилось. Путь Белы Тарра к исчезновению - режиссера, считавшего своими учителями Эйзенштейна и Дзигу Вертова, - длился 70 лет.
