Иранская трагедия еще долго будет оставаться в центре внимания мировой общественности. И есть все основания полагать, что на этом история не заканчивается.
Судя по темпам продвижения американской авианосной группы в направлении Персидского залива, трудно сказать, каких сценариев еще следует ожидать. Не исключен ни один вариант - от прямого вмешательства США с целью смены или корректировки иранского режима до вполне рутинной, но от этого не менее показательной подстраховки союзников, прежде всего Израиля, на случай возможных ракетных ударов со стороны Тегерана.
Левые не заметили убийства в Иране. Почему?
Поэтому имеет смысл воздержаться от категоричных оценок и линейных прогнозов: в ближайшие недели или месяцы картина прояснится сама, без наших умозрительных упражнений.
Сложно заранее сказать, кто выйдет победителем из этой схватки между обществом и властью, разворачивающейся не на жизнь, а на смерть. Но можно с высокой степенью уверенности назвать того, кто окажется безусловным проигравшим. Это так называемая западная левая общественность. Прежде всего, в Европе, но также и в Соединенных Штатах.
Речь о той самой среде правозащитников, которые внезапно становятся слепо-глухо-немыми там, где происходящее не укладывается в привычную для них схему «антиколониальной борьбы малых народов за свои права». То есть о представителях шоу-бизнеса, политических активистах, сторонниках лозунга «Свободная Палестина» и самопровозглашенных гуманистах, упорно отказывающихся замечать массовые расправы и убийства в Иране.
В сети сегодня распространяются фотографии убитых участников иранского протестного движения. На них невозможно смотреть без содрогания. Молодые, красивые, с горящими глазами. Те, кто мог бы обеспечить своей стране достойное будущее. Любая, даже авторитарная, власть, претендующая на минимальную ответственность, обязана беречь таких людей, прощать им даже реальные ошибки и грехи, потому что именно в них завтрашний день.
Но, похоже, для полезных идиотов, не выпускающих из рук палестинский флаг, это не аргумент.
Кто вам ближе - Франция или Судан?
Вообще, практика сравнивать реакцию одного и того же человека на две разные, пусть и схожие, трагедии - сама по себе не слишком корректна. Когда европейцы скорбят по жертвам теракта, скажем, во Франции, тут же появляются морализаторы с заученным набором вопросов: почему вы скорбите по французам, а не по суданцам? Разве в Судане погибает меньше людей? А почему всем наплевать на убийства мусульман-рохинджа в Мьянме? Что, рохинджа - люди второго сорта?
При всей кажущейся логичности, такой подход нелеп и игнорирует саму природу человеческого восприятия. Люди острее переживают беды тех, с кем ощущают культурную, историческую или эмоциональную связь. Кто вам ближе - Франция или Судан? На чьей литературе вы выросли? Чьи фильмы смотрели в детстве - французские или суданские? Кто для вас более значим - Жан-Поль Бельмондо или некий суданский актер, если таковой вообще известен за пределами своей страны? Будь у вас выбор, куда бы вы поехали в свадебное путешествие - в Париж или Хартум? Ответы, мягко говоря, предсказуемы.
Это примерно то же самое, если у вас умер сосед - не родственник, но знакомый человек, с которым вы общались и которого знали. И вдруг кто-то спрашивает: почему ты ему соболезнуешь, а человеку, умершему в соседнем районе, — нет? Он что, хуже?
Так устроена жизнь: люди умирают, в том числе насильственной смертью, и каждый сочувствует тем, кто ему ближе. С этим ничего не поделаешь.
В этом контексте вопрос «Если вы плачете по палестинцам в Газе, то почему равнодушны к демонстрантам в Иране?» мог бы выглядеть некорректным, если бы не одно существенное «но». Для среднестатистического западного человека что Газа, что Иран - культурно и эмоционально почти одно и то же расстояние. Но речь в данном случае идет не об обывателях, а о людях, позиционирующих себя в качестве профессиональных защитников обездоленных.
И в этой ситуации вопрос, почему столько внимания Газе и почти полное безразличие к Ирану, звучит вполне оправданно. Почему нет митингов в поддержку иранского народа? Где громкие заявления голливудских звезд? Куда девались коллективные обращения с осуждением кровопролития, устроенного режимом мулл?
Причем, в отличие от Газы, здесь речь идет не о вооруженном сопротивлении, которое можно интерпретировать по-разному, а о карательной операции государства против собственного населения.
В конце концов, ситуация вокруг Газы объективно сложна и многослойна. Нынешняя война Израиля с палестинскими структурами не возникла на пустом месте - это реакция на бойню, устроенную палестинцами 7 октября. И как бы кто ни относился к идее «Свободной Палестины», от этого факта не уйти.
В Иране же все иначе
В восприятии любого человека, для которого свобода вообще что-то значит, иранский кейс - это хрестоматийная история борьбы народа против масштабного и чудовищно затянувшегося угнетения. Что может быть более вдохновляющим для гуманиста, чем иранские девушки, сбросившие хиджаб и танцующие вокруг костра с распущенными волосами? Разве это не символ силы человеческого духа и неистребимого стремления к свободе?
Но нет. Тишина. Ни слова сочувствия.
Где вы, студенты и профессора американских университетов, ау?! Почему не слышно ваших голосов? Почему митинги иранской диаспоры в европейских и американских городах проходят в гордом одиночестве, без вашего неуемного политического активизма?
Более того, часть левых сегодня прямо поддерживает карательные действия режима аятолл. Несколько дней назад широко известный своим левым активизмом экс-лидер группы Pink Floyd Роджер Уотерс в интервью Пирсу Моргану фактически встал на сторону власти, расстреливающей собственных граждан. Несколько лет назад он же со сцены поддерживал другого людоеда - Башара Асада.
Как такое вообще возможно? Откуда этот избирательный гуманизм?
Если бы ко всем трагедиям относились с одинаковым равнодушием, это еще можно было бы понять: человек живет своей жизнью, не интересуется чужими бедами - его право. Но здесь мы имеем дело с социально активными людьми, которые называют себя гуманистами, выходят на акции под палестинскими флагами и громко осуждают Израиль за действия в Газе.
Грета Тунберг, символ показной моральной истерики современного левого движения, бесстрашный капитан «флотилии Газы», где она сейчас? Почему ее не слышно?
На самом деле объяснение у всего этого предельно простое. За последние годы на Западе - от университетских аудиторий до городских площадей - укоренились устойчивые антизападные настроения. Их источником стало вырождение самих идеалов справедливости. Логика элементарна: Запад - плохой, он эксплуатирует угнетенные народы. Следовательно, все, кто выступают против Запада, автоматически хорошие и заслуживают поддержки, независимо от того, кем они являются на самом деле. Союзники Запада - тоже плохие. А народы, которые с ними борются, априори правы. А вот те, кто борется против режимов, враждебных Западу, те неправильные и сочувствия не заслуживают.
Схема до предела черно-белая и откровенно инфантильная. Такой взгляд на мир допустим лет в пятнадцать. В двадцать он уже выглядит странно. А в зрелом возрасте - просто нелепо.
Как получилось, что взрослые, образованные люди, профессора и публичные интеллектуалы мыслят как подростки? Какой вывих сознания должен был произойти у Роджера Уотерса, чтобы он докатился до поддержки Башара Асада и режима престарелых мулл?
Ответ, на мой взгляд, очевиден. Все это от слишком хорошей жизни. Когда все благополучно, мозги утекают влево. Это в тренде, это повышает самооценку и главное - это абсолютно безопасно. Никто из защитников кровососущих режимов никогда под гнетом этих режимов не жил и жить не будет.
Очень легко поддерживать Ким Чен Ына, сидя в Нью-Йорке или Лондоне. Он до тебя все равно не дотянется, а в Пхеньяне ты жить не собираешься.
В такой системе координат поддерживать режим аятолл - дело нехитрое: в Тегеране за это кого-то расстреляют, а ты в это время спокойно пьешь кофе на Манхэттене.
